Преломляя чувства: лёд между нами

      — Где ты такой аксель видел, звезда моя?! — Намджун стоит у катка, облокотившись руками о бортик, внимательно следит за одним человеком на льду. Парень резко тормозит, разворачивается и заходит на прыжок снова. Пятьдесят третий раз, если Ким не сбился. Остальные ученики разъезжаются по углам, не мешая пареньку проделывать элементы. Альфа улыбается, подпирая подборок ладонью, все ещё не отрывая взгляда от сына. Ким Тэхену двадцать один. С последних событий, которые чугунными цепями в сердце омеги обмотаны прошло два года. Два года реабилитации в дребезги разбитого сердца и зарастания старых ран. С того переломного момента в жизни омеги прошло семьсот тридцать дней. Приличный срок, чтобы пересмотреть приоритеты в жизни, поменять мировоззрение и себя, в принципе. Фигуристу понадобилась неделя, после того, как Намджун забрал его обратно в столицу в свою квартиру. И альфа дал ему эту неделю, поплакаться, отпустить все то, что удерживает паренька внизу, не давая двигаться к вершинам. Ким знал, что по прошествию семи дней он увидит другого человека. Ведь Тэхён пошёл в папу. И Намджун оказался прав. На восьмой день в квартиру вошёл парень с ярко-красной копной волос, огромными пакетами новой одежды, новым профилем в инстаграме под новым именем «Ви» и уверенным взглядом. Вот только тот огонь во взгляде был напускной, фальшивый. Альфа сразу это понял, взглянув сыну в глаза. Чтоб поменять его нужно было время, и оно у них было. Если омега думал, что самый сложный этап жизни он пережил за эти девятнадцать лет, то его мысли разрушились сразу же. Эти два года были самыми исчерпывающими. Они были сложнее, чем все девятнадцать лет его жизни. Намджун и правда оказался лучшим фигуристом и тренером. Сына не щадил от слова совсем. Особенно первый год. Каждый день Тэхён уходил на каток в шесть утра и возвращался в девять вечера. Пришлось заново обучаться самым элементарным элементам, ведь требовал альфа куда строже предыдущего тренера Тэхена. Та группа, которую тренировал Намджун как-то сразу потянулась к пареньку, вот только у Кима доверчивость к людям закончилась в тот день. Она заканчивалась на отце и Хосоке. На последнего альфу омега наткнулся в кофейне, в которую забежал после пробежки. Чон туда новым бариста устроился и очаровал закрывшегося паренька с первой улыбки. Внутренне чувство все ещё орало где-то о Чонгуке. Но главным отличием этих альф было то, что Хосок не был фигуристом, да и выглядел он иначе. Его тёплые глаза так и светились. Невольно омега солнышком его прозвал. Джин долго смотрел на глупо улыбающегося Намджуна с букетом белых роз в проеме его квартиры, гонялся за ним со скалкой в руках под веселые тявканья Ентана, что с поднятым хвостиком бегал следом, а потом долго рыдал в плечо альфы. Тэхён тогда оставил их, забрав брата, что с открытым ртом переводил взгляд с обложки журнала, где был изображён Намджун на реального фигуриста. Только вот от папы все равно пришлось уехать обратно в Сеул для дальнейшего обучения. Ведь оно у омеги только начиналось. Начать все с чистого листа. Он будто первый раз пришёл на каток, ничего не зная, в первые видя коньки и нового тренера. Паренёк все надеелся на поблажки, отец все же. Но мысль обрубили на корню строгим, вовсе не отцовским: «Хочешь мягкие условия — иди в кулинарию, прачки, куда угодно, но не спорт. Ты выбрал фигурное катание и чтоб победить, надо работать столько, сколько ты не работал за все те годы обучения. Ты в любой момент можешь выйти отсюда и больше не возвращаться. Забыть о льде, коньках и о шансе надрать Чону задницу». Те слова омега запомнит на всю оставшуюся жизнь. Его будто в чан ледяной водой окунули, сильный пинок дали. И ведь он работал, работал так, как никто не работал. Тэхен останавливается, облокачиваясь ладонями о колени, наклоняет голову, тяжело дыша. Намджун молча протягивает ему бутылку воды.       — В тебе действительно нет того дара, что даётся с рождения большинству фигуристов, — делает паузу, смотря, как омега с силой сжал бутылку, прожигая взглядом лёд перед собой. — Но знаешь что в тебе такого особенного, чего нет у даже одного процента всех эти названных мастеров спорта? — ловит взгляд сына и улыбается, — Жажда работы. Умение работать за десятерых семь раз в неделю. Одного желания победить мало, нужно иметь огромную силу воли, чтобы заставить себя впахивать долгими часами в спортзале. Ты готов, — и продолжает с улыбкой наблюдать, как глаза омеги начинают блестеть от переполняющей его радости. Эти слова Тэхён давно услышать мечтает, они ему каждый день снятся. — Ну, не совсем, конечно. Твоё тело все ещё не пришло в идеальную форму, да и прыжки нестабильны... — не договаривает, ведь Ким виснет на отце, обнимая того за шею.       — Спасибо, — шепчет прямо в шею, не обращает внимания на взгляды одногруппников.       — Поблагодаришь тогда, когда я улицезрею золотую медаль на твоей груди, — усмехается, целуя сына в лоб. — Через месяц начинается Гран При, что будет проходить в Вашингтоне. Намджун, кажется, ещё что-то говорит, но Ким не слышит. Все теряет звуки, краски, все раны заново открываются, будто вчера появились, стоит знакомому вблизи прозвучать. Сердце реагирует молниеносно, даёт понять, что ничего не забыто, пусть даже сто лет пройдёт. Не зарастёт.       — Он победил в прошлом году? — спрашивает, но голос свой не узнаёт. В нем пустыня протянулась, а органы внутри будто под давлением сжались. Сердце мертвой птицей в груди забилось.       — Да, уже второй год подряд, — делает паузу, видит этот каменный взгляд и боится. Да не за то, что Тэхён может снова на те же грабли, а за сердце его, ведь оно не переживёт ещё одного предательства, а что Чон это сделает вновь, Намджун не сомневается. — Тэхён-и, ты же не наступишь на те же грабли? — ловит взгляд сына и все читает в нем. Не наступит. — Не придумали ещё такого оправдания, по которому я бы смог простить Чонгука Харриса.

***

Парень входит в огромную столовую, где кишело куча фигуристов, снующих с одного стола к другому. Ничего не изменилось. Дежавю накрывает омегу с головой, вот только теперь вошёл не запуганный взглядами маленький Тэхен, а уверенный в себе Ви, что лицемерным взглядом обводит соперников. Вспоминает Чонгука в их первую встречу, тот так же стоял на месте Тэхена два года назад. Так вот, что он чувствовал. Омеге понадобилось каких-то семьсот дней, чтобы понять этого альфу. Натыкается взглядом на знакомую светлую макушку и испанский флаг на спине форменной олимпийски. Омега зажимал своего французского соперника, который от страха сжался весь, чем напомнил фигуристу себя два года назад. В любой другой ситуации Ким бы просто прошёл мимо с гордо поднятой головой, ведь он в социальные защитники не запивался, вот только очень хотелось Мартинесу пару ласковых сказать, отомстить за те дни. А ведь он показался хорошим парнем, вот только гнилость внутри Тэхён поздно почуял.       — Не помешаю? — кореец останавливается за спиной Чимина, что зло шептал бедному французу слова оскорбления. И лишь когда светлая макушка повернулась, с изумлением светлых глаз осматривая парня напротив, продолжил, — А ты красава, подобных себе зажимаешь, — ухмыляется, оглядывая альф и омег, что устремили свои взгляды на пару. Кто-то с удивлением тыкает на Тэхена. Узнали. Не поверили.        — А что с тобой случилось? Откуда в тебе такой комплекс неполноценности? Обижаешь слабых, чтобы самоутвердиться? — растягивает слова, с упоением наблюдает за перекосившимся лицом напротив. Не ожидал.       — Это так низко, — кривится, засовывая руки в карманы олимпийки. — Тебя что, в детстве не хвалили? Папа не восхищался твоими рисунками или нелепыми ласточками на кривеньких ножках? — альфы загудели, облизывая взглядом явно сильного соперника. Только сейчас Тэхён понимает, что в столовой тишина, а все присутствующие лицезреют перепалку омег. Или пока лишь монолог одного, что с силой размазывает другого. Давно нужно было бы остановится, не клеймить себя стервой, но Ким даже не собирался. — Или отец не приходил на твои выпускные? Тебя дразнили за противненький голосок? В любом случае тебе стоит измениться и вести себя по-человечески, а не как последняя сучка. Таковым ты себя выставил тогда. Хватит быть чертовым ходячим клише, — Тэхён глубоко вздыхает, переводя дух. Выговорился. Надавил на нужные точки, он видит это по собравшимся слезам в уголках светлых глаз. Может слегка переборщил, но не жалеет. Не сегодня и не сейчас. Сейчас Ким уверен в себе на двести процентов.       — А тебя все ещё не отпустит прошлое? Не смирился со своей слабостью, а? — пропитанные желчью слова прилетают омеге в спину, когда он собирался покинуть столовую, ведь аппетит разом пропал.       — С ней я смирился в тот же день, переборол себя, встал на коньки и пришёл сюда, чтобы разнести вас всех к чертям собачьим. Вряд ли бы ты смог также. Теперь, кто из нас слабый? Я или ты, что прятался за спиной альфы и вылез уже по финишному свистку? — даже не повернулся, говорил в сторону, не смотря на Мартинеса. Знал, как тот краской злости заходится. Ведь чистая правда. Фигуристы синхронно выдыхают, стоит Тэхену покинуть помещение. Не признают, что каждый в напряжении держался до последней минуты. Даже альфы ощутили ту мощь, силу, исходящую из этого с виду хрупкого паренька.       — Чего уставился?! Свалил, — шипит омега французу, пальцем убирая слёзы в уголках глаз. Чертов Ким Тэхён. Достаёт телефон, открывая первый чат.

«Он здесь и нам пиздец»

***

С момента поступка Чонгука пошло целых два года. Соврёт, если скажет, что ни разу не жалел. Жалел. Жалеет каждую минуту прожитых дней. Но если бы вернулся назад, поступил бы также. Сколько раз вбивали в его маленькую головку, что на все ради победы. Чон пошёл. Надеялся, что тупая боль пройдёт. Но она никуда не собиралась и стала частью парня. Не пытался объяснить, писать. А толку? Что он сказал бы? Лишь следил за его инстаграмом, только посты не появлялись с того дня. Последняя фотография была за день до дисквалификации Тэхена два года назад. На ней улыбающийся своей самой обезоруживающей улыбкой омега с коньками в руках. А внизу подпись «Готов к бою». Чонгук знает, что готов. Поэтому побоялся. Предостерёг себя. Не зря. Он ждал его в прошлом году. Знал, что Ким не появится, но надеялся до последнего, до объявления списка. Аккаунт видимо омега поменял и Чон его не знал, а номер не хватало смелости набрать, хоть и была вероятность, что его он тоже сменил. Тэхён начал новую жизнь, когда Чонгук сгорал медленно в старой. Не знал, не чувствовал всю ту боль парня. Ну и слава богу. Ведь не выдержал бы. Чон гонит по пустой трассе на своей чёрной мазерати с яркими жёлтыми покрышками. Два года побед обеспечили альфе хорошую сумму для покупки машины. Чёрная красавица сразу запала в душу парню. В какой-то степени Чонгук рад, что соревнования проходят у него дома, в родном Вашингтоне. Ведь между этапами можно было погонять, развееться, сбросить напряжение. Телефон, лежащий на соседнем сидении неприятно жужжит, уведомляя о сообщении. Имя Чимина высвечивается на экране, и Чонгук подхватывает смартфон одной рукой, второй придерживая желтый кожаный руль. В миг внутри все леденеет. Чонгук знал, что рано или поздно настанет этот день, когда Тэхён вернётся и вырвет у него победу. А он вырвет, Чон не сомневается.

«Надо что-то делать, Чонгук»

Приходит следом. Пак взволнован, а значит по приезду в комплекс Чонгука ждёт полный конец. Что ты сделаешь тут? Ничего. Второй раз парень не купится на уловку, да и желания больше нет. В один момент Чонгуку захотелось своими силами победить в третий раз, стоять на пьедестале и смотреть на макушку омеги, что уже красной стала сверху вниз. Чонгук победит и не важно, Тэхен на одном с ним катке или нет.

***

Тэхён стоит возле огромного зеркала, разглядывая свой темно-красный облегающий костюм, что так смотрится с его волосами. Через несколько минут ему выступать, а страха нет. Наверное, он пустил все на самотёк, но желание победить не исчезло. Чонгук так и не встретился за эти пару вводных дней, но омега знает, что встречи не избежать. Он видел дорогой черный спорткар на парковке комплекса, когда выходил. Он не знает чья она, но внутри все кричало, что именно его. Ее фары, как его глаза антрацитовым холодом светились, всю уверенность из под ног омеги выбивали. Намджун подходит сзади, кладя руки на плечи сына.       — Не спрашиваю готов ли ты, потому что знаю ответ. И он один, другого не существует, не для тебя, — у альфы взгляд уверенный, он смотрит, пытается передать ее красноволосому.       — Я не подведу. Мы заберём чёртово золото, а потом ты отвезёшь меня в мак и мы наедимся жирных бургеров, — ярко улыбается, смотря в нахмурившийся взгляд отца в отражении зеркала.       — Не много ли ты хочешь? Забыл, сколько угробил в спортзале? Я вот повторения не хочу! Чтоб потом опять замок на холодильник вешать, — голос строгий, но улыбка расползается по лицу. И Тэхён знает, что отвезёт он его в бургерную, никуда не денется. Парень выходит на лёд под аплодисменты, мигом читает плакаты с именем и словами о возвращении. Не зацикливается, ведь главное сейчас — концентрация на короткой программе. Музыка готова литься, а зрители замолкают. Тэхён ложится на лёд, на секунду прикрывая глаза, и выдыхает. Грациозно поднимает вверх руки на начале мелодии, что выбрал его отец. Поднимается, водя головой в такт движениям рукам. А каток замирает, все с наслаждении наблюдают за грацией, за рождением нового фигуриста. Скользит спиной вперёд, нежно касаясь пальцами губ. Чонгук неотрывно наблюдает за парящим парнем, сжимает кулаки. Признаёт, что он прекрасен. Омега из бутона превратился в шикарный цветок. Его свет погубит Чонгука. Он слишком привык ко тьме. Но, не моргая, пожирает взглядом хрупкую фигурку с красными кудрями. Этот цвет так шёл ему, выделял итак не вписывающегося в фальшивые рамки спорта. А Ким все скользит и скользит, никого не замечая. Он будто в своём мире, песне. А как он чувствует мелодию... Чимин до боли кусает нижнюю губу, сразу съедая ядерного цвета помаду. Идеален. Ни кому в сравнение. Намджун складывает руки в молитвенном жесте, прикрывая глаза. Сложный элемент и прыжок, за который отвалят кучу баллов, сделай парень все идеально. И он делает. Возводит руки вверх, что ещё накинет баллы. Альфа облегченно выдыхает, не обращая внимание на жужжащий телефон. Джин тоже переживает за сына, смотрит где-то в Тэгу, достаёт Намджуна с вопросами по типу: «Он правильно все делает?», «Сколько баллов дадут за этот чудесный прыжок?». Музыка заканчивается, а каток взрывается аплодисментами. Омега тяжело дышит, смотрит на летящих плюшевых медведей, вновь вкушает эти моменты, о которых забыл за два года. Но мирная дымка развеивается, стоит взглядом с его личным кошмаром столкнуться. Он с интересом смотрит, разглядывает, вновь коварный план придумывает. Тэхён тонет в его антраците, а Чонгук о лёд в глазах напротив режется. Красноволосый выходит из катка, сразу попадая в объятия отца.       — Немного запорол дорожку. За неё высший не дадут, ну а в целом вполне сносно, — улыбается, а омега знает, что он доволен. И это главное. — Дождёшься церемонии открытия? — отрывается, заглядывает в бездонный орех.       — Нет, что я тут не видел? Хочу проветриться, — смотрит на экран, где высвечивается максимальное количество баллов. Омега выдыхает облегченно и ловит поцелуй в лоб от отца.       — Будь острожен, — достаёт телефон, который снова жужжит и поворачивает к сыну. — Твой папа меня достаёт! Тэхён лишь усмехается, хлопая альфу по плечу, мол, разбирайся сам. Красноволосый переодевается быстро, выбегая наружу. Тёплый вечер, давно стемнело и Тэхён, направляющийся к ближайшему парку как твердил навигатор.       — Красиво у них, не то, что в Тэгу, — гуляя по вымощенным камнем тропинке, по бокам которой — котротко подстриженные кусты. Людей мало в парке, а кто есть — сидят на лавочках, наслаждаясь тишиной уходящего дня. Телефон в кармане куртке парня гудит, нарушая идиллию. «Хо» высвечивается на экране и омега улыбается.       — Я могу уже поздравить своего омегу с победой? — омега моментально улыбается, слыша веселый голос паренька и звук работающей кофе-машины. — Мы всем кафе смотрели, даже посетители! Это было так красиво... — альфа воодушевленно размахивает руками, что проливает немного молока на стойку, за что получает строгий взгляд управляющего. Ким смеётся, слыша в трубке минутную паузу. Понял, что Чон что-то натворил.       — Ещё рано с победой, у меня произвольная через несколько дней, а там прыжки сложные. Я лажаю их на репетициях часто, — ближе прижимает телефон, слушая размеренное дыхание альфы. Хочется быть не тут, в логове главного врага омеги, а на коленях пахнущего кофе Хосока.       — Хо, ты работаешь же. Я позвоню завтра по видео-связи после тренировки, а то боюсь сегодня меня не хватит, — улыбается, снова слыша яркий смех альфы.       — Люблю на слове! И помни, для меня ты всегда победитель! — отключается, а парень глубоко вздыхает.       — Для всех близких я победитель, но хочу им быть для себя, для страны... — не успевает дух перевести, как у тропинки на трассе чёрная мазерати тормозит. Та сама, что на парковке стояла. У Тэхена невольно внутри сжимается все. Окно вниз ползёт, а за ним голова Чона высовывается. Улыбка до ушей, но Тэхён знает — фальшивая.      — Ты чего ещё тут гуляешь? Не боишься, что украдут? — дежавю накрывает обоих, только радости оно не приносит. Омега не отвечает, взглядом убить пытается, в голове видит как душит его. Чон выдыхает, взгляд отводит. Не верит тому, что видит или точнее не видит в любимых ореховых, — Тэхён, ну ты же понимаешь, что это спорт. Я не мог поступить иначе, — альфа в шоке. В шоке с того, кем стал этот маленький доверчивый омега. По крайней мере таким он был два года назад, пока Чонгук его не сломал. А что он сломал, альфа уверен. И ему жаль, действительно жаль. Вот только победа тогда была важнее какой-то омежки, что мог обойти Чонгука.       — Знаю, что не мог. И знаю, что говорить планируешь и просить. Только теперь я не могу дать того, что ты попросишь, — голос холодный, что желтый салон машины коркой льда покрываются, а Чонгук благодарит Бога, что глаз тэхеновых не видит, ведь отвёл его. Не выдержал. — Теперь я думаю лишь о себе. Ты меня этому научил, спасибо тебе. Та ситуация помогла мне найти отца, переосмыслить все. Поменять себя. И я Ви. Тэхён в прошлом. Он остался в том номере с твоим лживым теплом, — Чонгук дергается. Неприятно. Неприятно на правду. Если тот Тэхён смог спокойно бы обойти Чонгука и забрать золото, то теперь Ви это точно сделает с закрытыми глазами. — В прошлый раз ты подкатил ко мне не на своей, а теперь своя. Не было бы того дня, я бы может и купился, Харрис. Но увы, — разворачивается и плетётся в противоположную сторону, оставляя Чонгука сжимать руль, слова омеги прокручивать в голове. Задели. Он прав, у Чонгука был шанс. Перед ним стал выбор, он его сделал и не жалеет. В этом и проблема. Тэхен это почувствовал.

***

Дни до второго этапа пролетели с неимоверной скоростью. Тэхён все гулял по столице, тренировался. Вашингтон и правда удивлял омегу. Его красота, его климат и люди. Тэхён даже немного завидовал Чонгуку, что родился в такой чудесной стране. На свою он не жаловался, но во многом тяжелее было. Намджун, который посещал Америку много раз рассказывал сыну интересные факты, чем вызывал удивлённо открытый рот красноволосого. Тэхён разминался в коридоре подальше от чужих глаз, когда его покой потревожили руки, коснувшиеся плеч. Омега вздрогнул. Поворачиваться вовсе не хотелось, потому что знал кого увидит. Он его запах почуял ещё за десятки метров.       — Ты по другому пахнуть стал. Я это ещё в машине почувствовал, — голос прям у уха омеги, своим жаром обжигая.       — Тебя это волнует? — Тэхён слишком резко скинул руки, покидая коридор и выходя на каток. Намджун стоял в отсеке тренеров, смотря на взволнованного сына. Качает головой, понимает, что именно этим Чонгук добивается своего. Хочет устранить, размазать. Альфе остаётся лишь надеется на благоразумность парня, что два года не напрасны были. По итогам первого этапа Тэхён лидирует, занимая первую позицию с пятнадцатью баллами. Чонгук отстаёт на полтора балла, занимая вторую строчку. Чимин же плетётся где-то в конце со своими восьмью очками. Ким глубоко выдыхает, успокаивается. Швейцарец сейчас откатывает произвольную и наступит очередь омеги. Фигурист прикрывает глаза, вспоминая утреннее сообщение Хосока и его «Удачи» с целующим смайликом. Единственная мысль, что успокаивает, не даёт коленкам предательски трястись, а сердцу заходиться в бешеном ритме. Чертов американец. Разорвал все оболочки, что упорно строил омега на протяжении двух лет. Он чувствует его взгляд, знает, что бороться будет. Вот только Тэхён тоже сдаваться не собирается. Старается забыть про головную боль, дрожащие руки. Внимает спокойным словам отца, что положил свои ладони на плечи, обтянутые чёрным отласным костюмом, усыпанного переливающимся бисером.       — У тебя впереди три сложных прыжка. Забудь все, отключись и просто прыгай. Тело вспомнит, а мозг может помешать, — фигурист кивает, разрезая лёд коньками, под бурные овации. Останавливается посередине, замирая. На начале музыки быстро скользит по кругу, проворачивая корпус. Первый тройной тулуп приходится на начало программы, который Тэхён выполняет идеально. Намджун кивает, загибает один палец. Один из трёх. Второй он также прыгает с лёгкостью. Тройной лутц у парня получался чаще, чем последний и самый сложный прыжок. Два из трёх. Чимин стучит кулаком по бортику, сжимая зубы. Не слушает причитания пухлого тренера, что успокаивает спортсмена надеждами на другой сезон. С Тэхёном нет другого сезона. Он не должен победить. Впереди самый сложный тройной аксель, что прыгают очень немногие. Ким научил сына ему не задолго до Гран При и на удачность ставит лишь тридцать процентов. Да, сомневается в собственном сыне. Самому этот элемент даётся тяжко, а Тэхену и подавно, который на тренировках делал его четыре из десяти. И черт знает, почему он настоял на именно этом прыжке. Да — это прямой билет к победе, но если не получится... Могут снять баллы. Кажется, замирают все. Намджун жмурится, не хочет видеть падение сына. Джин, не знающий правил обнимает второго сына за плечи и тихо молится. Хосок не слушает наказаний директора, а смотрит лишь на маленький экран телевизора кафе. Чонгук напополам делится. Хочет, чтоб Тэхён смог, а с другой стороны жаждет провала его. Чимин внутренне все возможные наговоры и проклятия прочитывает. А омега словам отца слушается. Закрывает глаза и заходит на прыжок. Когда только слишком громко коньки соприкасаются со льдом в оглушающей тишине, только тогда Намджун в шоке распахивается глаза. Смог. Каток гомоном заходится. И не просто смог. Четверной вместо тройного с идеальным положением рук. Ким, кажется, валится на пол. Врач, что стоял неподалёку прибегает во время к побелевшему мужчине. Этот маленький и хрупкий омега просто взял и прыгнул только что самый сложный прыжок в мире фигурного катания. Прыжок, что даже сам Намджун не прыгал ни разу. Прыжок, что даже не тренировал на репетициях. По крайней мере с Кимом. Тэхён останавливается, сгибаясь пополам. Даже не представляет, что только что побил рекорд лучшего фигуриста, кумира и отца. Пятнадцать и пять высвечивается на экране. Чимин в немом крике заходится.       — Нереально... Невозможно! — шепотом кричит, светлые волосы рвёт на голове.       — Но разве такое возможно? — Тэхён обнимает отца, смотря на эти ноль пять баллов, что лишние по идеи.       — За такой прыжок — возможно, — улыбается, оторваться от сына не может. Избивает себя внутри, ведь не верил в него. — Ты в мак хотел. Когда пойдём? А красноволосый смеётся.       — Я машину хочу. Красную, быструю, — смеётся, видя перекосившееся лицо альфы. Но Намджун знает, что не шутит.       — Одного прыжка для машины мало. Нужно минимум пять чемпионатов Европы выиграть, — усмехается, ловя легкий удар в плечо.       — Выиграю, — улыбается, а Ким верит.

***

Только когда омега стоит на пьедестале, а весом на его груди золото висит, только тогда он чувствует облегчение. Безграничная усталость сразу на плечи его опустилась. Захотелось домой вернуться, к папе и брату прижаться, выпить вкусное кофе Хосока, коснуться кофейных губ. Чонгук стоит чуть ниже, но совершенно спокоен. Знал, чувствовал. Директор соревнований вручает сертификат на денежную сумму, цветы и ещё какой-то пакет. И омега счастлив. Знает, что в комнате отеля его уже ждёт гора подарков и цветов, которые он повезёт на кладбище. Он всегда так делал, чтоб цветы не пропадали зря. Он не знал тех людей, кому клал на могилы цветы, но знал, что они заслужили их. Чонгук снова вырастает незаметно, когда омега с отцом направляется к выходу. Намджун смеряет альфу презрительным взглядом и идёт дальше, кинув тихое «Я на улице». Красноволосый провожает его взглядом и переводит на антрацитовые. Вновь тонет.       — Поздравляю, — делает шаг навстречу, не отрывая взгляд. Впитывает каждую мелочь.       — Спасибо, — фигурист не понимает к чему весь это разговор, который их сейчас ждёт. Они все решили, кажется. Тэхён же победил. Но Чонгук не прощен.       — Ты добился чего хотел. Прекращай мучать нас обоих, — делает ещё шаг, касаясь пальцами тэхеновых. Ким выгибает бровь, переводя взгляд с рук на глаза.       — Мучаешь себя лишь ты, Харрис. Я не остановлюсь на медали, а хочу все. Я все заберу у тебя и когда ты останешься ни с чем, может я прощу тебя. Я тогда своё сердце преподнёс тебе на блюдце с золотой каемочкой, но ты нагло отшвырнул его, твоё теперь мне не нужно, — преодолевает расстояние между ними, шепчет прямо в губы. Зверя внутри Чона раззадоривает. Внутри красным все озаряется, «Внимание» мигает, но Тэхён не слушает, сердцу доверяется. Но отшатывается в последнюю секунду. Нельзя. Если поцелует, все предохранители слетят, все стены вновь разрушаться. Их не восстановить будет. Тэхён не хочет повторения событий двухлетней давности. Сердце ноет, ноги не слушаются, но лучше сейчас стервой притвориться, ненависть альфы вызвать, чем страдать обоим. Гадко ухмыляется и разворачивается, направляясь к крутящейся двери.       —Ты пожалеешь. Если думаешь, что я испугался и так просто отдам все в твои лапки, тогда лучше не думай, — доходит до омеги злобное шипение, и Тэхён ухмыляется, покидая комплекс. И каждый из них знает, сколько лжи и боли стоит за этими словами. Вот только они сделали свой выбор, ступив на каток первый раз в детстве. Другого выбора у них нет. Не у них. Не в этой жизни. Сейчас они только соперники, что будут сталкиваться каждый раз на льду и пытаться порвать друг друга. И между ними лишь непреодолимый лёд. Никаких чувств.

У настоящих историй любви финалов нет