Kill me
7 апреля 2020 г., 19:13
Я ненавижу тебя больше, чем могу вытерпеть, я люблю тебя сильнее, чем могу вынести.
Ветер то и дело срывает с промокших деревьев последние жёлтые листья. Разносит их по округе и, кружа в небесном хороводе, бросает в грязь. Сидя на холодном цементном полу заброшенного склада я не могла видеть этого, но почти ощущала. Словно сама ничем не отличалась от них. А, может, мне просто этого хотелось. Чтобы всё поскорее закончилось. Уткнуться лицом в подушку и накрыться сверху одеялом, закрываясь от всех невзгод и даже собственных мыслей. Сейчас, я бы с удовольствием сбежала, но не могу. Мне просто нельзя уйти, не выполнив обещания. – Вставай и уходи, я не стану тебя останавливать или искать, – голос, раздавшийся со стороны звучал слишком неуверенно. Я знала, что, сколько бы не прошло лет, он не сможет забыть о моём существовании. Как и я никогда не смогу оставить прошлое в покое. Хочется нам обоим этого или нет, но всё должно закончиться здесь и сейчас. Смертью одного из нас. – Я не стану бежать и скрываться. Больше никогда, – порез на плече саднит и мешает сосредоточиться, но я всё же нахожу в себе силы встать. Ноги почти не слушаются, а руки до чёртиков замёрзли, хоть и дрожат не по этой причине. Я знаю, что он дерётся не в полную силу, даёт мне поблажку, как бы это не отрицал. И именно злость от собственной беспомощности двигает мной. Толкает вперёд и заставляет сделать шаг вперёд. Я вижу, как блестят в полумраке его глаза. Почти так же, как в тот день. Но на этот раз на его щеке нет крови. Зато есть на моей. Вот как всё обернулось. Я и представить не могла, что однажды, парень, который так заботливо укрывал меня одеялом по ночам, пел колыбельные во время грозы, будет стоять напротив с зажатым в руке ножом. Смотреть на то, как моя майка пропитывается кровью, а глаза наполняются слезами. Я не хочу плакать, но не могу остановиться. Как бы не старалась держаться, я всё же девушка, и сдержать эмоции в такой момент не могу. – Не вынуждай меня снова запачкать руки, – Чонгук, видя мою решительность, делает шаг назад, не отводя при этом взгляда. – Снова, – словно эхом отзываюсь, вспоминая, как долго просидела возле остывающего тела отца в гостиной собственного дома. Как не сводила взгляда с небольшого отверстия от пули во лбу. Наверное, я так и не сдвинулась бы с места до приезда полиции, если бы не Юнги – помощник отца. Он забеспокоился, когда на звонки перестали отвечать, вот и приехал проверить, всё ли в порядке. Удивился тому, что ни одного охранника в доме не встретил, а затем, заглянув в гостиную, увидел меня, сидящую возле трупа. Не помню, как долго я приходила в себя, прежде чем смогла сказать хоть что-то. Единственное сохранившееся отчётливо воспоминание – мой любимый человек стоит напротив моего отца, нацелив на того пистолет. Улыбается, плачет, а затем спускает курок. Этот звук я слышу до сих пор, когда закрываю глаза и пытаюсь хоть немного поспать. Он сопровождает меня в каждом сне, как и жгучая ненависть к самой себе. Почему я люблю именно его? – Я не прошу меня простить, Йонг. Ты и не смогла бы, – Чонгук сделал пару шагов назад, а затем немного развернул корпус, собираясь уходить. Словно среагировав на его действия, я резко подалась вперёд, толкая его в грудь и заставляя пошатнуться. Чтобы не упасть, парень отступает, а я, не теряя решимости, ударяю со всей силы в лицо и выхватываю из ослабевшей руки нож. Ручка так удобно ложится в ладони, и я вспоминаю о том, как тщательно выбирала его, готовясь к сегодняшней встрече. Конечно, мне следовало купить пистолет, чтобы не сомневаться в успехе дела, но стрелять я не умею совсем, а вот с холодным оружием обращаться всё же немного проще. – А ты бы простил? – спрашиваю, заранее зная, каким будет ответ. – Если бы смог, сейчас бы ты здесь не стояла, – Чонгук опускает голову, немного ерошит рукой чёрные волосы, а затем вновь смотрит на меня. Внутри всё сжимается, стоит только вспомнить, как ещё пару месяцев назад он смотрел на меня так прежде чем поцеловать или обнять. То время было столь счастливым и беззаботным, что сейчас мне с трудом верится, что оно действительно было. – Я не стреляла в твоего отца, Чонгук. Ты знаешь, что его смерть не была чьей-то виной, – я продолжала убеждать себя в том, во что сама хотела верить. Несмотря на то, что мой отец мог похвастаться приличным состоянием, заработанным собственным трудом, он едва ли мог назвать себя хорошим человеком. Пусть на меня это не распространялось, но ко всем остальным он был чересчур требовательным. Даже к своему старому знакомому – господину Чону, которого запросто мог отчитать за плохо вымытые колёса машины или пыль в салоне. Он был плохим человеком – так, наверное, думало большинство подчинённых, но всё же отец из него вышел хороший. Я не помню, чтобы злилась на него за что-то или считала решения неправильными. В любой ситуации я прислушивалась к его мнению и старалась не обращать внимания на мнение чужих людей. – Ты сама знаешь, что будь твой отец не столь жесток и требователен, трагедии не случилось бы. Он изнурял своих подчинённых заставлял их работать сверх нормы и часто срывался, – в глазах Чонгука я вновь увидела ту искру ненависти, толкнувшую в прошлый раз на преступление. – Он был чудовищем, которое довело моего отца до сердечного приступа. Последние слова парень почти прокричал, при том сокращая между нами дистанцию и хватая меня за руки. Чувствуя, как на запястье смыкаются чужие пальцы, я почти обессиленно опустила голову. – Он был моим отцом, Чонгук, – почти шёпотом напоминаю, резко вырывая руку из хватки и замахиваясь ножом. У меня появился отличный шанс закончить то, ради чего я жила последние пару месяцев. Ненависть к Чонгуку не дала мне сойти от горя с ума и мотивировала вставать каждое утро. Я существовала ради того, чтобы отомстить. Или я просто хотела ещё раз его увидеть? Заставить сказать, что в ту ночь мне всё померещилось, и убийцей был не он? Эти мысли сводили меня с ума. Поднеся остриё лезвия к груди Чона, я так и застыла с вытянутой рукой. Чувствовала, как вздымается его грудная клетка от частого дыхания, ощущала напряжённость в мышцах, упираясь оружием через тонкую ткань футболки прямо в кожу. – Смелее, ты ведь хочешь этого, – он даже не пытался сопротивляться, не выбил из моей руки нож, хоть и сотню раз за всё это время мог. Позволяя мне выпустить гнев, он просто ждал. Неужели, я не одна сейчас схожу с ума, разрываясь между тем, что нужно сделать, и что хочется? – Единственное, чего я хотела, так это – возненавидеть тебя, – поднимаю глаза, встречаясь с ним взглядом. В голове сейчас должны проноситься воспоминания стольких лет знакомства, дружбы, а затем и любви, а вместо этого застыл один лишь образ – та чудовищная ночь, лишившая меня семьи. – Но даже разлюбить не смогла, – шепчет Чонгук и осторожно кладёт руку на мои волосы. Чуть треплет и улыбается уголками губ. Хватка моих пальцев ослабевает, и я почти не чувствую, как нож медленно входит в тело парня. С ужасом осознав это, пытаюсь одёрнуть руку, но не могу. Свободной ладонью, Чон давит на моё запястье, заставляя лезвие погружаться всё глубже. – Ты ведь не сможешь себя простить, Йонг, если я буду жить, да? – на глазах ослабевая, произносит он и, опуская руки, медленно оседает на пол. С ужасом взглянув на запачканную грязью и кровью кожу, я отхожу на пару шагов назад, не сводя взгляда со стоящего на коленях парня. Он, опустив голову, наблюдает за тем, как рана заполняется кровью, а после, собрав все силы, в последний раз смотрит на меня. Улыбается, смахивает надоедливую чёлку с глаз: – Прости, что не жалею о своём решении, – шепчет, прерываясь на хрип и постепенно заваливается на бок, теряя сознание. Словно только из-за этого придя в себя, я мгновенно оказываюсь рядом, перевернув его на спину и изо всех сил зажав рану одной рукой. Я так хотела отомстить за гибель отца, но совершенно не хотела терять ещё и Чонгука. Захлёбываясь слезами, я шёпотом просила прощения за то, что люблю его даже после такого. Люблю и ненавижу. Вытирала слёзы со щёк, и то и дело пыталась остановить кровь, сочащуюся из раны. Я знала, что должна вызвать скорую, чтобы спасти ему жизнь. И так же знала, что всё это время Чонгук был прав. Я не смогу себя простить, если он будет жить. Как и никогда не смогу простить его.***
Я просидела возле тела парня ещё несколько часов, пока его тело не начало коченеть, а моё собственное не затекло до предела. Ещё какое-то время после того, как дыхание Чонгука прекратилось и сердце под моими ладонями остановилось, я продолжала зажимать рану. Руки ослабли и не хотели двигаться, но я не сдавалась. Смотрела на мирно застывшее лицо, которым раньше любовалась при каждой встрече, и гадала, как давно его тело покинула жизнь. Минуту назад, полчаса? Мне было сложно сориентироваться, и я продолжала сидеть неподвижно. И лишь пару часов спустя, когда не осталось никаких сомнений, я смогла двинуться. Едва встала на ноги, поморщившись от боли в плече, и, подняв с пола нож, аккуратно засунула в карман наброшенной сверху и расстёгнутой ветровки. Мои руки были заляпаны застывшей кровью, а глаза болели от долгого плача. Я и сама не заметила, что всё это время продолжала реветь и утихла лишь недавно, когда ни слёз, ни сил уже не осталось. Мне нужно было как можно скорее покинуть это место, вызвать полицию и исчезнуть, чтобы продолжить жить. Только как? Неосознанно, я снова посмотрела на лежащего Чонгука. Приблизилась и аккуратно стянула с его пальца кольцо – совсем такое же, как у меня. Спрятала его в карман, и направилась к выходу. С каждым шагом я ощущала всю тяжесть своей ситуации, но продолжала идти. Поступок Чонгука был сродни самоубийству, но я прекрасно знала, как он любил жизнь. И меня. Но меня, как оказалось, больше. – Прости, что не жалею о своём решении, – шептала, сжимая в кармане кольцо и не веря ни единому своему слову.
