Дух моей общаги - Жанры и Предупреждения

Смерть основных персонажей       Комнату номер 213 студенческого общежития номер 12 все обходили стороной: туда не заходили ни пьяные компании, ни парочки, ищущие уединения. Даже комендант общежития согласилась запереть её и никогда больше не открывать. Что же такого страшного скрывает в себе эта комната?       На первый взгляд - действительно ничего. В этой комнате, по вечерам залитой последними лучами солнца, кто-то забыл закрыть окно, из-за чего занавески медленно колыхались, но в остальном – все будто замерло. От прежних владельцев здесь не осталось ничего – даже календарика на стене. Даже забытой тетрадки. Эта пустота навевала ужас.       Призраков не существует. Олежа не спас Диму.       Первоапрельская шутка студии "Феникс", которая должна была быть смешной, на деле разбила целый мир, оставив после себя только осколки стекла. Несчастливый финал       Розовый закат мягко сиял, окутывая близлежащие дома яркими лучами. На крыше общежития можно было заметить одинокую фигуру, сидящую на пледе, и пакет, полный вкусностей, лежащий рядом с ней. Молодой человек, казалось, немного спятил от какого-то великого счастья, свалившегося на него, радостно улыбался и болтал с самим собой. Но на самом деле, собеседник у него всё-таки был. Невидимый для всех, кроме Димы, Олежа тоже наслаждался закатом.       – Какое счастье, что нам осталось всего одно задание, – произносит Побрацкий, задумчиво глядя вперёд.       – Да, но при этом оно – самое сложное, – парирует призрак. – Что вообще может значить "обрести свободу"? Это ведь очень философское понятие. Как личность я вполне свободен, никто не может заставить меня перестать мечтать, жить, думать...       – Кстати, – немного невпопад бормочет Дима, – ты ещё не задумывался над тем, что будет потом?       – В каком смысле?       – Когда мы совершим все дела, описанные в списке? Что произойдет после этого? – вопрошает Дима, глядя в сторону.       – Если честно, я не знаю. – задумчиво тянет Олежа. – Наверное, никто не знает. Но, с другой стороны, зачем загадывать? Можно наслаждаться сегодняшним днём, этим прекрасным закатом. Я уверен, что наш тандем ещё покажет себя. Заработаем много денег, отправимся путешествовать. Я всегда мечтал совершить кругосветное путешествие! Увидеть Лувр, Биг-Бен, Каркассон! И всегда хотел, но никогда раньше не встречал закат на крыше. Что вообще значит свобода? Я вполне волен сделать всё, о чем мечтал. Ведь ты же мне поможешь, правда?       – Конечно, как будто после всего, что мы пережили вместе, я могу тебя бросить!       – Что же, тогда я смогу сделать всё, что когда-либо хотел! Это ли не своб...       Вдруг Олежа останавливается, схватившись за горло. Дима протянул к нему руку, спрашивая:       – Эй, всё в порядке?       Призрак покачал головой, растерянно глянув на Диму и, все ещё держась за горло, распахнул рот в безмолвном крике.       Смотрящий на него студент вскочил, оглядывая друга, и с ужасом заметил, что хвост призрака, дергающийся, будто от сильной боли, стал понемногу пропадать. Дима хотел было броситься к Олеже, но его нога, запутавшаяся в пледе, имела другие планы.       Когда Дима, наконец, выпутался из пледа и рванул к уже практически пропавшему Олеже, в голове у него было одно.       Поймать.       Удержать.       Спасти.       Когда оставались считанные сантиметры, Дима распахнул руки в бессознательной попытке обнять Олежу, но прошел сквозь место, где только что парил его друг, а обернувшись, увидел, что там уже никого нет и стоит он на крыше один. Его ноги подкосились.       Не было никаких вспышек, дыма или грома с небес. Призрак просто растворился в мироздании.       Солнце зашло окончательно, скрыв во мгле коленопреклоненную фигуру Димы, обнимающего конспект и тихо роняющего слёзы. Счастливый финал       Дима, не помня себя, спустился с крыши и пошел в 213 комнату, в которой ему всё напоминало об Олеже, сел на стул и уставился в стену. Он не знал, сколько времени провел, пытаясь осознать произошедшее. Побрацкий потерял лучшего друга, надёжную опору и в учении и в бою, которому привык доверять. Что делать дальше, он решительно не понимал.       Раздался звонок будильника, дающего Диме последний шанс успеть на первую пару.       – Что ж, – усмехнулся Побрацкий, – по крайней мере, я могу не похерить всё, что Олежа сделал для меня.       Взяв себя в руки, он подхватил сумку и поспешил в аудиторию.       При его появлении прошел шепот. Выглядел Дима, конечно, не лучшим образом: мешки под глазами от бессонной ночи, усталый вид и одежда, на которой не лучшим образом сказалось валяние на крыше. Мила даже подошла и спросила:       – Хей, может, что-то случилось? Ты же вроде завязал с энергетиками и начал нормально спать?       Однако Дима просто от неё отмахнулся. Как можно объяснить?       “Хей, да, я потерял своего лучшего друга-призрака“: звучит как повод для увлекательного путешествия в смирительной рубашке.       Дима занял своё привычное место и слепо уставился на доску. Вошёл преподаватель, и пара началась.       Вдруг дверь распахнулась, и в аудиторию ворвался парень в клетчатой рубашке, с черными волосами и синими глазами.       – Извините за опоздание! – прокричал он и плюхнулся рядом с Димой.       Олежа, а это был именно он, обнял друга и тихо, чтобы не выгнали, сказал:       – Ну что, пойдем на крышу?       – НУ НА, больше никогда! Упоминания самоубийства       Он бы никогда никому в этом не признался, но иногда Олежа представлял, что уже умер. Смерть не ассоциировалась у него с чем-то страшным: думая о ней, он представлял приятные слова, цветы, всепоглощающее спокойствие и легкую прохладу, окутывающую с ног до головы. Просто вечный сон. Такая приятная фантазия. Помогает отвлечься и уснуть хотя бы на пару часов. Но что делать утром, когда, открывая глаза, пытаешься найти хоть одну причину встать с постели? Студент не знал ответа на этот вопрос и просто лежал на кровати.       Теплое утреннее солнце пыталось проникнуть всюду и согреть всех, до кого могло дотянуться, но окно того, кому не хватало тепла больше всех, было наглухо зашторено. Сейчас каникулы, и никто не заметит, если какой-то заучка из 213 не выйдет. Хотя, какое это имеет значение? Даже когда он находится в людном месте, никто не окликает его, не спрашивает, как у него дела. Как будто он невидимка. Или призрак. От этих мыслей просто хотелось пролежать так весь день, отгородив себя от всего остального мира деревянной дверью комнаты.       – Эй, детка, так что насчет сегодняшнего вечера? Только ты, я и наша любовь... – раздался из коридора бархатный голос, пронзая тишину.       – Конечно, Эмилиан, ты такой классный! Ты мне очень нравишься! – прощебетал девичий голосок в ответ.       Олежа поморщился и повернулся на бок, притягивая колени к груди.       Противно.       Неискренне.       Все вокруг казалось таким бессмысленным и лживым, что пересекаться с кем-либо из людей не хотелось. Ему нужны были тишина и полумрак. Теперь, когда он сжался в комочек, на фоне кровати его фигура выглядела еще более хрупкой. Разве такой человек хоть кому-то может быть важен? Смешно.       Внезапно телефон, лежавший на подоконнике, завибрировал и осветил комнату тусклым светом своего экрана, оповещая владельца о новом сообщении. Взяв его, Олежа пробежался глазами по тексту и, едва заметно улыбнувшись, резко встал, оглядывая комнату в поисках верхней одежды. Быстро собравшись, он раздвигает шторы и распахивает окно, на секунду прикрывая глаза и позволяя лучам коснуться кожи, после чего открывает дверь и выходит из комнаты.       Пока он нужен этому невозможному герою, жизнь точно имеет смысл.       По заявкам читателей, Неразделённые чувства, Амон       Заканчивая школу, Дима мечтал о многом: богатстве, славе и, конечно, великой любви. Не обязательно большой - маленькая и грязная его вполне устроила бы. Жизнь в многодетной семье и потеря кормильца помогли устроиться в университет – пусть и не самый престижный, но и не самый захудалый – и дали общежитие.       В самом начале им приставили куратора – третьекурсника Антона Звездочкина. Он был буквально олицетворением всего того, о чём мечтал Дима: собственная машина; не было студента их ВУЗа, который его не знал. Веселый балагур, с добротой относящийся к новичкам, мгновенно покорил всех первокурсников. Побрацкому с самого начала казалось, что всеобщий кумир выделяет его из толпы - после первой их встречи в курилке. Там им удалось приятно побеседовать обо всём, в том числе о политике. Никто никогда ещё не слушал мнение Димы о новых законах и всенародно известных политиках, основанное на дебатах на форумах, с таким вниманием и поддержкой. Его, в свою очередь, приятно поразила позиция Антона, доказанная тезисами и цитатами, с нормальным отношением к критике.       Да и внешностью Звездочкин отличался завидной. Модная прическа, дизайнерская одежда и умение подать себя создавали образ, перед которым сложно было устоять. Да и зачем?       И вот, однажды ночью, Дима лежит в кровати и думает о своих чувствах. Безусловно, их нельзя назвать любовью. Просто симпатия. И буря чувств, вызывающая физическую реакцию при одной только мысли об Антоне, просто ошибка. Он абсолютно точно по девочкам! Та, с пурпурными волосами, очень даже ничего. А об Антоне он думает в ночи просто как о друге - это всё гормоны.       Тем более, в последнее время Звездочкин стал вести себя немного странно - всё чаще уходит в себя, надолго задумывается, не откликаясь с первого раза. Поползли слухи о том, что он собирается пойти работать ведущим новостей. Какой бред! Антон часто весьма язвительно отзывался об этой профессии, утверждая, что для того, чтобы врать миллионам людей в глаза, нужна немалая циничность и безнравственность.       Привычный ход его мыслей нарушился тихими голосами за стеной. На секунду Диме показалось, что он услышал Звездочкина. Он пытался уверить себя, что на улице глубокая ночь, а у Антона есть своя квартира и тот просто не мог остаться в общежитии, но, разобрав привычные интонации так хорошо знакомого голоса, успокоился и прислушался.       Вдруг Дима замер, смотря в потолок. Он услышал тихое сокровенное признание " Я люблю тебя" Антона, так часто приходившее к нему во снах. Однако адресовано это откровение было не ему... Reverse       Комната Ольги Душновой почти ничем не отличалась от других комнат женского общежития: шкаф с одеждой, тумбочка с кучей флакончиков и открытой помадой на ней, письменный стол с недорогим ноутбуком. Однако была одна странность – несмотря на то, что единственная живая обитательница комнаты стояла у окна, на экране гаджета появлялись новые сообщения, написанные от её имени.       Антон, ранее более известный как Дипломатор, а ныне – просто призрак, координировал оппозиционный митинг. Он агрессивно стучал по клавишам, бормоча что-то про недоумков, не способных выполнять простейшие действия.       Оля, безучастно глядя в окно, произнесла:       – Олежа идёт.       Антон, написав короткое: "На секунду", мигом оказался у окна. Вот он идёт, совершенно обычный студент, в наушниках, прячет руки в карманах – опять забыл взять перчатки!       Вдруг идущий остановился, пристально глядя на фонарь. Для обычных людей в нем не было ничего необычного, однако на нём можно было различить надпись “А+О“.       Олежа задумчиво смотрел на фонарь, видимо, вспоминая момент бесконечного счастья, горячие объятия и весёлый смех.       Антон, глядящий на него из окна, думал о том же. Тогда у него было много радостей, теперь – только одна. Смотреть, как Олежа проходит под окном, как всегда, направляясь на пары и с них.       Душнов, вздохнув, побрёл дальше, а Антон вернулся к своему разрывающемуся от сообщений ноутбуку. Алкоголь       – Олежа, что ты делаешь? А ну, отдай!       Банка пива аккуратно ставится на верхушку шкафа. Дима провожает ее мутным взглядом, и, хмуря брови, начинает:       – Значит, так решил играть? – невнятно говорит студент, вставая с кровати и медленно подходя к столу. – Хорошо, я тебя понял. Давай проверим, можно ли умереть дважды.       – Эй-эй, Дима, что ты делаешь? Что бы ты не задумал, это плохая идея, слышишь? – призрак пытается преградить парню путь, но тот резко отмахивается и проходит прямо через него. – Ты ведь пьян, давай ты просто...       – Что "просто"? ЧТО ЧЕРТ ТЕБЯ ДЕРИ ПРОСТО? - переходит на крик Дима, ударяя по столу кулаком. - Ты думаешь, какой-то призрак может указывать мне, что делать? ТВОЕ СУЩЕСТВОВАНИЕ ЗАВИСИТ ОТ МЕНЯ!       Студент резко хватает со стола конспект и сильно сжимает его, сминая страницы. Раздается стон боли, и Олежа, со слезами на глазах, тихо произносит:       – Пожалуйста, давай просто поговорим? Ведь утром ты снова будешь просить прощения за свои слова, ты же знаешь это!       В глазах Димы блеснуло безумие, но в следующее мгновение его лицо стало непроницаемым. Он, не говоря ни слова, выпрямил конспект. Олежа уже было облегченно вздохнул и прикрыл глаза, но зеленоглазый внезапно разворачивается к окну, открывает его, и...       Олежа шокированно смотрит, как его конспект скрывается за оконным проемом, переводит взгляд своих пронзительных голубых глаз на разъяренного Диму и внезапно исчезает. Студент смотрит на место, где только что был призрак, и через пару секунд понимает, что натворил. Со всех ног он бросается вниз по тускло освещенной лестнице, выбегает на улицу и окидывает место падения взглядом, но конспекта там уже нет. Похищение       Удар.       Олежа, прикованный к стене, медленно открывает глаза и поднимает взгляд на бандита, который ежедневно приходил к нему последнюю... Неделю? Месяц? Он уже и не помнит, сколько времени находится здесь.       Терпеть.       – Ну че, не передумал? Мы ведь можем стать жестче, если ты не расскажешь все сейчас – загнусавил человек в балаклаве.       Студент молчал. Допрашивающий больше церемонится не стал, и, подняв его над землей за шею, закричал:       – ПОЧЕМУ ТЫ ТАК ЗАЩИЩАЕШЬ ЕГО, МАЛЕНЬКИЙ ПАРШИВЕЦ? ТЫ ЗНАЕШЬ, КТО ДИПЛОМАТОР НА САМОМ ДЕЛЕ, НО ДАЖЕ СЕЙЧАС ОТКАЗЫВАЕШЬСЯ НАЗЫВАТЬ ЕГО НАСТОЯЩЕЕ ИМЯ!       Нужно просто еще немного потерпеть.       Мучитель нахмурился, посмотрев на пленника, безуспешно пытающегося вдохнуть, и опустил его на землю, отойдя в другой угол комнаты. Похоже, решив сменить тактику, он уже более спокойным голосом продолжил:       – Ты нас прости, что мы вырвали тебя из обычной жизни и держим здесь... Просто пойми и наше положение – если ты не расколешься, босс нас убьет, и тебя заодно. Ты же не хочешь, чтобы это случилось? Разве одно названное имя не стоит спокойной жизни стольких людей?       Молчание. Сжав зубы, мужчина подошел и со всей силы ударил Олеже кулаком прямо в живот, после чего развернулся и направился к выходу из комнаты.       – Поговорим завтра – отрезал бандит, закрывая дверь. – И о еде сегодня можешь и не мечтать.       Потерпеть еще немного. Его герой обязательно спасет его. Серая мораль       Марина шла по улице, просто кипя от гнева. Никогда за её довольно короткую жизнь она не подвергалась такому унижению, как сегодня. Ничего не предвещало беды, она отправила в печать новую статью, которая, вероятно, смогла бы открыть целый цикл и стать весьма и весьма популярной. Однако, когда журналистка уже собиралась уходить домой, её неожиданно вызвал главный редактор.       – Что за бред вы собираетесь публиковать? Вы понимаете, насколько огромные неприятности у нас могут быть за подобное? – гневно вопрошал он.       Марина мысленно прошлась по содержанию статьи: интервью с чудом спасшимися жертвами преступности, рассуждения о новом герое для города, который может стать спасением. “Может, ему не нравится упоминание Библии? Но "не сотвори себе кумира“ звучит весьма уместно в данном контексте,“ – думала она. Однако редактор, накричавшись вдоволь, отпустил её кивком головы, проводив словами:       – Еще одна подобная статья будет стоить вам места.       Марина расстроенно пнула камешек. “Может, Дипломатор слишком оппозиционен? Может, они боятся, что о нем узнают миллионы и поддержат его? Он же такой правильный!"       Журналистка приняла твердое решение разобраться во всем поподробнее. Она ещё заставит главного редактора извиняться!

***

      Именно это решение кляла на чем свет стоит Марина, сидя в небольшом следственном изоляторе при полицейском участке. Ну что ей стоило просто забыть про этого загадочного супергероя и не пытаться разыскать информацию о нем? Она ведь так гордилась собой, когда вычислила его личность, почему же журналистка никому не сказала о своей находке? Она с трудом призналась себе, что уж очень хотела получить всю славу в одиночку и хвастать тем, что знает героя города лично. Проследить за Антоном до странного здания с заколоченными окнами оказалось не так уж и сложно. Как выяснилось, гораздо сложнее было скрыться от полицейских, которые почему-то решили, что они с Дипломатором в сговоре и собираются встретиться.       Каково же было удивление Марины, когда дверь открылась и в изолятор величественно вошёл герой её недавних размышлений. Она обрадовалась, решив, что он пришел её спасти.       Однако вместо того, чтобы что-то предпринять, он сел на койку с противоположной стороны комнаты и медленно захлопал.       – Браво, – сказал Антон. – Вы имеете честь быть пятым человеком, узнавшим мое имя. Как жаль, что вы не сможете никому об этом рассказать. Увы, несчастье может случиться с любым человеком, особенно, если он чересчур любопытен и никто не знает, куда он направился.       – Вы правы были в своей статье, вспоминая Библию, – проговорил он, поднимаясь, – ведь я ни в коем случае не могу быть кумиром для молодежи – слишком уж сильно мой доход зависит от власти. Но вот Дипломатор – герой, бросающий ей открытый вызов, но как ни странно, не предпринимающий никаких активных действий, может. Боюсь, Вы ошиблись насчет меня.       Он вышел, аккуратно прикрыв за собой дверь. Хуманизация       Бежать.       Нужно бежать отсюда как можно дальше.       Дима, вновь заворачивая за угол и думая, всегда ли общежитие было таким огромным, бежит вперед. Он не знает, сколько это уже длиться, но понимает, что бежать надо, потому что этот зеленоволосый человек в мятой футболке с неразборчивой надписью явно желает отомстить ему за все обиды. Какие? Он без запинки орет ему это вслед:       – ...ронял меня! Клал на дно сумки, а на меня - свой обед! Забывал в метро! В аудитории! Выкидывал в окно! Дважды!...       – Отстань! Мне жаль, окей? – кричал студент, зажмурив глаза.       Это стало его роковой ошибкой. Он не вписался в поворот и, ударившись о стену, распластался на полу.       – Ну и что ты сделаешь? Ударишь меня? – спросил Дима, ухмыляясь сквозь боль.       – Нееет, у меня есть идея получше... – растягивая гласные, говорит зеленоволосый и заносит над горлом поверженного ручку.       – Только не снова... НЕ НАДО! – кричит Дима, пытаясь увернуться и ожидая очередной боли...       – ПОБРАЦКИЙ!       Студент открывает глаза. На него смотрит вся аудитория, а Олежа, парящий перед ним, жестом показывает куда-то вправо. Дима оборачивается и сталкивается глазами с разгневанным преподавателем, держащим в руке свернутый Олежин конспект. Шея отзывается болью – кажется, именно им его и ударили. Он устремляет взгляд на конспект, а затем резко выхватывает его, вешает на плечо сумку и, перепрыгивая через парты к выходу, громко и испуганно кричит:       – Извините, пожалуйста!       Выбежав из класса, он пытается отдышаться, прижимая к себе конспект. Олежа, следовавший за ним, спросил его:       – Я, конечно, ко всякому за время с тобой привык, но ЧТО ЭТО ЧЕРТ ВОЗЬМИ БЫЛО?!       – Я... Неважно - выдыхает Дима, вытянув руку с конспектом перед собой, – слушай, прости, что я с твоим конспектом так обошёлся, давай его может, это... В обложку обернем для сохранности? А? Психические расстройства       Дима лежит на кровати и усмехается, смотря на то, как Олежа пытается нарисовать себе на лице красную маску. Получается из рук вон плохо, и, когда голубоглазый случайно дергается, линия пересекает его лоб. Теперь смеются уже двое.       – Что, такой он, герой из твоих снов? – задыхаясь от смеха, говорит Дима. – Ух, все злодеи, наверное, такого боятся, как огня! Давай, догони меня, великий и ужасный!       Студент тут же вскакивает с кровати, и, схватив конспект друга, выбегает в коридор общежития. Олежа, собираясь отвоевать свои труды обратно, тоже подскакивает на ноги и бежит за соседом по комнате.       – Не догонишь, не поймаешь! – весело кричал Дима, не подозревая, что его почти настигли, пока не чувствует резкую боль в шее. – Эй, не кусайся! Так не честно!       Внезапно мир вокруг потемнел, и Дима упал. Неужели укус был настолько сильным? Безуспешно пытаясь ухватить ускользающее сознание, он провалился в сон.

***

      – Я же говорила, Антон Эдуардович, Побрацкий опять за свое, – вырвал Диму из мутной пелены женский голос. – Бегал по коридору ночью со своей больничной картой и горланил, всех перебудил, пришлось снова снотворное вкалывать!       Дима попытался поднять руку, чтобы протереть глаза, но не смог ей пошевелить. Глаза не открывались, но он, не глядя, встал, и начал звать своего соседа по комнате:       – Эй, Олежа, ты же тут? Я ничего не вижу, помоги! – крикнул парень. – Я больше не буду брать твои вещи, честно-честно, только, пожалуйста, ответь!       Послышались шаги и Дима облегченно вздохнул: похоже, его сосед не обиделся на него. Он уже собирался начать расспросы, почему он ничего не видит, но внезапно грубые мужские руки скрутили его и силой уложили обратно на кровать, вкалывая что-то в шею. Мысли снова поплыли, и последним, что студент услышал перед тем, как провалиться в сон, был раздавшийся где-то совсем рядом бархатный голос:       – Успокойтесь, Душнова, я распоряжусь, чтобы были приняты необходимые меры. Мы не допустим повторения истории Вашего брата, я Вам обещаю.       Дверь изолятора захлопнулась за главврачом психиатрической больницы номер 12, и на ней блеснула совсем новая табличка: Побрацкий Дмитрий, шизофрения, нестабилен.