cliche

Сонмин одёргивает рукава своего пальто. Ему неприятно задувает под; он ёжится, переминаясь с ноги на ногу, пока стоит на остановке. Чуть позже десяти вечера на часах, а город уже будто весь вымер, причём, вместе с общественным транспортом. Сонмин мнётся ещё некоторое время, прежде чем решается пройтись пешком. Ему, конечно, страшно, но стоять ещё какое-то время перед ледяным ветром грозит обморожением лица и тонких рук — так ему думается, во всяком случае. Голые деревья ещё не покрыты листвой; почки едва пробиваются на тёмных ветках, но Сонмин уже сейчас предвкушает. Он любит пройтись по вечернему зеленеющему городу, когда есть возможность — тогда, когда уже или ещё тепло. Сейчас же отсутствие снега на холодных улицах только понижает градус — ветер этот ещё противный, да влажность. Сонмин прячет руки в карманы. Он шустро пробегает мимо одного из тёмных переулков — такие места его пугают, как и любого сознательного человека. Не оглядывается даже и вообще хочет быстрее попасть домой, к тёплой батарее и сонному коту. Сонмин смотрит себе под ноги, но это не спасает его от вполне себе реальной воздушной ямы — осознание приходит тогда, когда ладони неприятно встречаются с влажным асфальтом, едва уберегая голову от удара. А потом над ухом проносится какой-то хмык; он тонет в шуме от проезжающей по дороге машины, но Сонмин всё равно слышит. Неприятный холодок пробегает вдоль позвоночника, заставляя кое-как приподняться и взглянуть на объект звука. Мозг судорожно начинает работать на полную в поисках путей отступления и плохо отработанных методов самообороны. Тёмный силуэт не спешит приближаться. Одна рука в кармане, пока пальцы другой постукивают по прозрачному горлышку стеклянной бутылки; капюшон вроде бы чёрной толстовки предостерегающе натянут на голову. С небольшого расстояния Сонмину всё равно не видно как следует — спасибо отсутствию адекватного освещения, коим одиноко стоящий фонарный столб вовсе не считается. Да и разглядывать он сам особо не хочет. Приподнимаясь на пострадавших руках, он делает глубокий вдох; колени саднят вслед за ладонями, но вторые хочется ещё и усиленно потереть о джинсы, чтобы убрать грязь. Ничего из Сонмин, конечно, не делает, мысленно уже закидывая испачканную вещь в стиральную машину. Теперь главная задача — только добраться до дома живым и невредимым. Он делает вид, что тот звучный хмык был вовсе не в его сторону — привычно одёргивает чуть замявшееся пальто и уже делает несколько шагов вперёд как ни в чём не бывало. Музыка глухо звучит из проезжающей мимо ещё одной машины. — Ты такой неловкий, будь аккуратнее. Чужой голос оказывается на удивление приятным и совсем не пугающим; заставляет притормозить. Интерес берёт верх над благоразумием достаточно быстро и Сонмин действительно замирает, поворачиваясь лицом к доброжелательному, но всё ещё резонно пугающему незнакомцу. — Спасибо? — у Сонмина голос тихий, но вовсе не от страха — у него он всегда такой. Незнакомец отлипает от стены здания, к которому до этого прижимался. Бутылка покачивается в чужих пальцах, заставляя Сонмина максимально напрячься — драться с таким противником точно не удастся; не в его пользу будет счёт. Из подручных предметов у него всего лишь мобильный телефон, который проще самому разбить, чем отдать потенциальному воришке, да связка ключей. Ими и пырнуть можно, судорожно проносится в голове. Сонмин делает шаг назад равносильно шагу вперёд незнакомца. — Любитель острых ощущений, а? — чужой голос кажется детским, но всё ещё хрипловатым; хозяин бутылки делает ленивый глоток, после утирая губы рукавом торчащей из-под куртки толстовки. — Ты не похож на смельчака, но всё ещё не убежал. За пару чужих шагов, что неумолимо сокращают расстояние между, Сонмину не приходит в голову ничего, кроме как сделать ещё один шаг назад. Он убирает руку в карман пальто на автомате и хватает связку ключей — те звенят шумно в тишине вечерней улицы. Незнакомец наконец равняется с источником света и Сонмин может видеть чужую потёртую кожанку поверх действительно чёрной толстовки; драные джинсы — скорее потому, что их самостоятельно разорвали, а не купили такие в магазине — и тяжёлые ботинки. Максимально клишированный образ уличных хулиганов, из-за которых Сонмин всегда напрягался. Капюшон слетает назад; копна взъерошенных чёрных волос заставляет Сонмина напрячься ещё больше, а ещё почувствовать лёгкий укол веселья — чужой беспорядок на голове похож на гнездо, в которое обязательно прилетят ласточки. — Волосы, — Сонмин приподнимает свободную руку, показывая на себе чужой полнейший беспорядок. — Взъерошились. Незнакомец сразу же зеркалит — рука тут же приглаживает взъерошенные волосы. На губах появляется странно-мягкая улыбка. — Спасибо. Сонмин растерянно кивает — и это правда всё? Никакой угрозы? Хочет и вслух спросить, но не решается; кусает нижнюю губу. В такую ситуацию ему точно ещё не доводилось попадать, и, вроде бы, сознательному импульсу бежать нужно следовать, но. Сонмин стоит. И смотрит, как парень в двух шагах от него делает ещё один глоток из бутылки — пива, как он предполагает, осталось совсем на дне. — Джэю, — бросает незнакомец и тянет к Сонмину свободную руку. — Звучит как прозвище. Это всё, на что мозг Сонмина способен в критической ситуации — даже не шутка, а вполне себе реальная провокация, которую он даже не осознает. Джэю хмыкает, всё ещё протягивая руку. — Тем не менее, оно настоящее. Сонмин сдержанно кивает, абсолютно не понимая ничего из происходящего; тянет руку парню в ответ и жмёт, но совсем коротко — всё ещё боится неприкрыто. Джэю отпускает чужие пальцы будто нехотя, а потом залпом допивает оставшееся в бутылке. Озирается по сторонам, как потерянный ребёнок и, не приметив мусорки, просто опускает пустую бутылку на асфальт. Шмыгает носом от холода. Сонмин не понимает. Не понимает, почему с ним знакомятся и с какой целью; почему он сам не бежит, сломя голову, куда подальше от этого почти тёмного переулка и этого странного Джэю. И не понимает своего внезапного желания сделать глоток пива из уже пустующей чужой бутылки. — Сонмин. Джэю поднимает взгляд ровно в тот момент, когда нащупывает в кармане сигареты. Пачка шуршит, потому что Джэю курит не абы что, а мальборо, которые шумят ужасно из-за новой упаковки. Он тянет пачку Сонмину, придерживая большим пальцем глянцевую крышку, а в ответ получает короткое качание головой. — Ну и зожник. Здесь Сонмин тоже чувствует, как где-то под рёбрами становится щекотно — хочется посмеяться на чужую реакцию, но потом словно всё вылетает из головы. Джэю обхватывает фильтр сигареты губами и чиркает зажигалкой почти демонстративно. Сонмин ловит себя на мысли, что подвисает. — Тут клуб неподалёку, — после первой затяжки голос Джэю становится ещё немного более хриплым; он коротко кашляет в сторону, прикрываясь рукавом кожанки и сплёвывает на влажный асфальт. — Не хочешь затусить? — Если это новый изощрённый способ воровства, то я отказываюсь, — Сонмин отлипает как-то слишком быстро и хорохорится на приливе адреналина. — Но не потому, что я тебя боюсь, а потому что у меня с собой ничего нет. Джэю смеётся и сонминовскую систему ломает на раз-два — ему страшно, что он ловит мимолётный краш на незнакомца в безлюдном переулке, пару минут назад наверняка собиравшегося огреть его бутылкой и сбежать со всем, что лежит у Сонмина в карманах. Но факт остаётся фактом и Сонмин всё ещё никуда не бежит — только наблюдает за чужой рукой, то и дело поднимающейся к губам для новой затяжки. Сигарету Джэю держит, к слову, очень и очень по-гопарьски, между указательным и большим, но Сонмин делает ставку не на это. — Что если это не изощрённый способ воровства, а новый вариант подката? — Тогда это ещё ужаснее и я покину тебя прямо сейчас. — Ты действительно забавный. Сонмин вздёргивает бровью. Пальцы уже сами отпускают связку ключей — новый звон, вызывающий у Джэю сдержанный смешок — и сам Сонмин смелеет. Он делает шаг вперёд к Джэю, почти равняясь с ним и смотрит внимательно. — Ну так что, всё ещё не хочешь? — Ким сжимает пальцами фильтр чуть сильнее и делает одну из последних тяжек. Дым летит прямо Сонмину в лицо, на что он демонстративно кашляет и отмахивается. — Если я забавный, то ты странный. — Не первый раз слышу. — И пьяный. — Тоже мне новость. У Сонмина иссякают аргументы. Ему бы сделать десять шагов назад вместо того самого шага вперёд, но теперь он просто стоит. И даже ухмыляется уголком губ. Неприятная дрожь от страха перед неизвестностью сменяется странным ощущением спокойствия и лёгкого предвкушения — Сонмин не говорит, что угроза миновала, он всё ещё знает этого парня минут пять-семь от силы, но. — Нам надо потусить, — Джэю откидывает стлевший бычок в сторону здания, у которого тусовался львиную долю сегодняшнего вечера. — Должен же быть у тебя человек, который подхватит, когда ты снова запнёшься о воздух. Сонмин вдыхает полной грудью, чтобы возмутиться, но с лёгкостью сдувается, встречая чужую очаровательную ямочку от улыбки. Чуйка не орёт благим матом и даже предлагает постоять так ещё немного, но уж точно не идти в клуб — это было бы совсем безрассудно. Джэю чуть качает от выпитого — Сонмин мысленно проводит параллель с покачивающимся от порыва ветра деревом и забавно фыркает — а потом запинается ногой о стоящую на асфальте бутылку. Мини-инфаркт от внезапного соприкосновения у Джэю — и Сонмин уже ловит его за локоть, спасая от неминуемого столкновения с землёй. — Ты уверен, что твой посыл верно адресован? — Сонмин хмыкает. Джэю выпрямляется, опираясь на сонминовские любезно подставленные руки. — Это работает в оба направления. Сонмину приходится согласиться.