Яркий Май

      Утро всегда начиналось стремительно. Казалось, ещё секунду назад он спал, а теперь натягивает на жилистое тело рабочий комбинезон, опережая звук будильника на комме. Каждый вечер выставлял таймер и каждое утро отключал его заранее. Зачем вообще выставлял? Привычка, точнее, порядок, который нарушать — себе дороже выйдет. Так старина Нил обычно говорил, а к его словам все на базе прислушивались.       Парень бежал по коридору в сторону пищеблока, не опаздывал, просто надеялся, что от пышки Зоуи перепадёт вкусненького. Она его с детства подкармливала, приговаривая: «Кто рано встает, тот не опаздывает».       — Привет, Май.       Зоуи белозубо улыбнулась, подталкивая к нему на блюдечке бутерброд с настоящей ветчиной. Знала, что он не любит своё имя, но на каждую просьбу не называть его так только отмахивалась.       Май Брайт*. Так значилось в его документах. Даже набивший оскомину Майк был лучше. Столько насмешек он наслушался в детстве, и сейчас нет-нет да и пошутит какой залётный по поводу «яркого мая». Здесь таким остроумным оставался только Гамильтон, пилот из эскадрильи военного сопровождения. Май не знал, Гамильтон — это имя или фамилия, на всякий случай обходил здоровяка стороной, потому что от одного его взгляда на загривке начинали шевелиться волосы и всё сжималось внутри. То, что Гамильтон его глазами ест, даже старина Нил заметил:       — Май, как тебе такой поворот?       Май стушевался. Пробубнил в ответ что-то нечленораздельное и под хохот Нила, больше похожий на сухой кашель, свалил в свою каюту. И только там задумался. Лежал на узкой койке и представлял себе Гамильтона: голос низкий, глубокий, улыбку открытую, глаза серые, немного раскосые, будто их специально кто-то к вискам тянул, щетину эту вечную на впалых щеках… Май понимал, любовь дело такое, прижмёт — и на инорасника западёшь. Тем более когда определённое количество людей, и не только, считай, заперты в пределах одной станции. Тут уже не до разборчивости. Женщины базы Мая не воодушевляли ни на подвиги, ни на фантазии мокрые. Но вот Гамильтон, не просто мужчина любой, а именно этот, заставлял сердце стучать быстрее, от одного вида его рук с затейливыми узорами татуировок, видневшихся в закатанных до локтей рукавах лётного комбеза, дыхание перехватывало. А ещё было страшно признаться даже самому себе в испытываемых чувствах, казалось, Гамильтон просто шутит над ним, и что интерес его кто-то заметит, тоже пугало. Потому и делал вид, что обижается, когда тот его при всех называл «ярким маем», лишь бы не выдать себя.       Как назло, Май действительно был ярким: тело сухопарое, гибкое, чёрные глаза на пол-лица, острые высокие скулы и густые чёрные волосы до лопаток, которые удерживала в небрежном хвосте тонкая резинка. Когда был совсем несмышлёным пацаном, часто размазывал сопли в каюте старины Нила, рассказывая, что его называют девчонкой. Тот хмыкал, гладил его по голове, хлопал по спине:       — Бей в нос или в кадык, если обидчик совсем здоровый. Ну какая ты девочка? Глаза у них, что ли, повылазили? Пацан, как есть пацан! А хочешь, волосы обрежем, тогда точно…       — Нельзя волосы, — слёзы Мая вмиг пересыхали, — их мама любила…       Точно ему никто не мог рассказать, а сам Май не помнил, почему семья Брайтов прилетела на базу «Питси» в полном составе: муж, жена и ребёнок. База со станцией дозаправки располагалась на планете NGS-185 и являлась перевалочной для прыжков в гипер любым типам кораблей — транспортникам, торговым, военным, — что держали путь из галактики Млечного пути в Андромеду. Понятно ведь, что если планете даже имя не удосужились придумать, то делать на ней семейным было нечего. Работа здесь напоминала тюремный срок, текучка кадров била все мыслимые рекорды. У Федерации хватило ума выстроить саму базу, по размерам напоминающую большой грузовой корабль (видимо, поэтому жилые комнаты назывались каютами), но и только. Ни полезных ископаемых, ни нормального климата. Живности вроде тоже никакой, но флора оказалась настолько хищной и живучей, что выходить за пределы «Питси» даже в скафандре было себе дороже. Первые поселенцы пытались обуздать местную природу, но гибли пачками. Стоило постоять без движения хотя бы пару минут, как трава, растущая, судя по всему, со скоростью звука, оплетала человека полностью и высасывала все соки подчистую. Для фундамента базы вырыли котлован глубиной с высотный дом, вытравив всю гадость всевозможными ядами. Планета пошла на уступки и к стенам выстроенной «Питси» своих травянистых убийц ближе десяти метров не пускала.       Начальник станции, поорав пару часов для проформы, выделил Брайтам каюту побольше, хоть втроём там разместиться всё равно получилось с трудом. А всё потому, что мистер Брайт, отец Мая, был инженером-техником от бога и такими не разбрасывались. Если он явился в эту задницу мира вместе с женой и пацаном мелким — это его дело. Матери Мая тоже работа нашлась, кстати пришлись её навыки навигатора, которыми она неплохо владела до свадьбы и рождения Мая. Она часто брала его с собой на смену. Май до сих пор помнил, как сидел у неё на коленях, наблюдая за точными и быстрыми движениями пальцев по сенсорным панелям в навигационной рубке.       Родители погибли в один день, когда Маю едва исполнилось пять, заступили на смену вместе и не вернулись. Кохины, долбаные инорасники, накосячили что-то со стыковкой и снесли на хрен навигационную вышку. Отец сорвался туда спасать мать, не успел, взрыв пары аннигиляционных капсул склада дозаправки двигателей разнёс всё в радиусе ста пятидесяти метров.       Можно было считать большим везением, что Май в тот день остался со стариной Нилом, а не увязался за матерью. После случившегося мальчик так и жил у него. Его собирались отправить с базы к родственникам, но в документах Мая таких не значилось. Нил походатайствовал за мальчишку, пообещал, что присмотрит за пацаном:       — Собака у меня была, вырастил, обучил. Не думаю, что с ребятёнком сложнее будет.       Вообще, старина Нил был занятным. Собака, к примеру, эта, их уже полвека никто не видел, а он помнил до сих пор да ещё и говорил, что воспитывал её. Выглядел он что пятнадцать лет назад, что сейчас — одинаково, будто время над ним не властно: высокий, худой, сутулый, с редкой седой бородой и такими же седыми нечёсаными космами до плеч. Нилу вроде как по возрасту уже не положено было работать здесь, но он почему-то никуда не собирался улетать, слонялся по станции, разнося сплетни и рассказывая бородатые, как он сам, анекдоты. Начальник терпел его только потому, что тот знал невообразимое количество всяких языков и наречий инорасников, на что старина Нил поучительным тоном изрекал: «Толмач в любое время ценится». Именно Нил и объяснил Маю, что имя у него не девчачье, а означает название месяца из земного календаря. Май знал, конечно, что такое календарь, но не понимал, к чему эти красивые названия, только голову лишним забивать: то ли дело циклы да кварталы — первый, второй, третий… и всё понятно.       Нил пытался и Мая в лингвисты записать, но у того тяга совсем к другому проявилась. На генном уровне передалось, или сам таким толковым оказался, в общем, Май Брайт на «Питси» считался одним из лучших навигаторов. Шустрые пальцы и острый глаз вкупе с природной смекалкой рассчитывали курсы кораблям за считаные секунды без всяких ИскИнов.       Сегодняшняя смена близилась к концу, Май откинулся на спинку своего кресла, завёл руки за голову и зевнул во весь рот. Все корабли прибыли по расписанию, без погрешностей. Один, правда, пришлось заводить в дальний шлюз из-за карантина — цивилизация тауи совсем недавно вышла на контакт и была ещё мало изучена. Поэтому все корабли с эмблемой «белые закорюки на золотом ромбе» обслуживались в соответствии со спецпредписанием. За спиной Мая нарисовался Диззиг, его сменщик:       — Привет.       — Привет. — Май повернул к нему голову. — Как-то ты выглядишь неважнецки…       — Живот крутит. Видно, Зоуи меня накормила чем-то. Вечно готовит из каких-то отбросов, а нормальные продукты толкает налево…       — Вот не надо сейчас на Зоуи гнать! — Май вскочил с кресла и с видом бойцового петуха встал перед Диззигом. — Пил же, небось, всю ночь. Тебе ведь пофиг, чем заливаться, лишь бы торкнуло…       Он не любил Диззига по многим причинам, но чрезмерная любовь к алкоголю и то, что он кохин, — лидировали.       — Слышь, мелкий, — Диззиг был крепким и сбитым, ростом со среднестатистического землянина, но однозначно ниже Мая, квадратным, как и все кохины, против такого один Май вряд ли бы выстоял, — рот завали. Не надо пытаться учить меня жизни.       — Не надо пытаться подкидывать проблем моим друзьям, — Май сжал кулаки, но не отступил. — Если ты будешь распускать слухи про Зоуи, начальству станет известно, что ты не гнушаешься выходить на смену пьяным…       Диззиг рыкнул что-то в ответ, но тут ИскИн механическим женским голосом возвестил:       — Транспортный корабль планеты Фаттхилль просит разрешения на аварийную посадку. Был атакован пиратами. Повреждение корабля — тридцать пять процентов, отказ одного двигателя. Есть жертвы. Ориентировочное время входа в посадочный коридор «Питси» — через сорок пять минут.       Диззиг, в последний раз кинув злой взгляд на Мая, запрыгнул в кресло и принялся вбивать в систему данные для построения траектории посадки.       «Блин, и кто его в смену выпускал? Слепой в респираторе?» — Май покачал головой и развернулся на выход.       Первым делом после окончания смены Май двинулся к Зоуи, и дело было даже не в том, что от голода уже сводило желудок. Не нравился ему настрой этого алкаша-кохина. Если его бредовую идею подтвердит ещё парочка работников станции (а собутыльники Диззига впишутся за него по-любому), то душку Зоуи точно выкинут с «Питси». Май, увидев, как добродушно и светло улыбается повариха каждому пришедшему на ужин, возмутился про себя: «Кто вообще может подумать, что она ворует?! Да вся база за неё горой встанет!»       — Как делишки, Зоуи? — как можно беспечнее спросил Май, пристально всматриваясь в её лицо.       — С чего такой интерес, Май? — её улыбка стала ещё шире. Как ей это удаётся — дотягивать уголки губ почти до ушей?..       — Слухи нехорошие ходят…       Зоуи, буквально на секунду став серьёзной, снова заулыбалась:       — Слухи так и останутся слухами, поверь мне, Май. — Она словно невзначай накрыла его ладонь своей рукой. — Не родился ещё тот кохин, который сможет тягаться с Зоуи.       «Значит, она уже в курсе». Май кивнул и улыбнулся в ответ, повариха одобрительно похлопала его по руке и отошла к следующему в очереди.       Хоть и успокоила его Зоуи, но настроение всё равно было ни к чёрту. Как вообще можно работать с таким уродом? Ни доверия, ни уважения к Диззигу Май не испытывал, о симпатии и говорить нечего. Шёл, задумавшись, по нескончаемым коридорам базы, больше напоминающим какой-то лабиринт, и сам не понял, как очутился перед огромным во всю стену смотровым окном верхней палубы жилого корпуса. Облака низко и плотно висели над станцией, ветер в бешенстве кидал в стекло крупные снежинки, усугубляя и без того паршивую из-за сумерек видимость. Май следил, как из плотного облачного тумана выплывает огромный транспортник, судя по густому валящему слева дыму, тот самый, пострадавший от пиратов. Таких кораблей ему видеть ещё не приходилось. Интересно, для чего служат эти огромные жёлтые шары, разбросанные по всему корпусу?       — Мечтаешь?       Низкий голос рядом заставил Мая вздрогнуть и отступить на шаг в сторону. Гамильтон стоял рядом, глубоко засунув руки в карманы своего лётного комбинезона, и с усмешкой смотрел на него.       — Да вот… корабль с Фаттхилль… никогда не видел.       Блин, стрёмно, заикается перед этим лётчиком, как девочка. Хорошо хоть не видно, что сердце забилось часто-часто в волнении от случайной встречи. Май демонстративно уставился в окно, показывая свою заинтересованность в предстоящей посадке огромного транспортника, надеясь, что Гамильтон свалит и оставит его одного. Корабль, заметно кренясь на один бок, стал разворачиваться вокруг своей оси.       — Куда?.. — выдохнул Май, почти прилипнув щекой к холодному стеклу.       Угол разворота хоть и был небольшим, но если его не поменять, то огромная махина, нарушив заданную траекторию, просто не впишется в посадочный коридор и заденет носом высотку гостиницы.       — Яркий май, ты чего?       — Он не вписывается. — Маю в этот момент было всё равно на глупую кличку, в устах Гамильтона звучащую как-то волнующе, и на его тяжёлую руку на своём плече. — Если не выровняет крен, снесёт на хер…       Не договорив, сорвался в навигационную рубку, пока бежал, не переставал считать секунды, прикидывая, сколько реального времени у него есть, чтобы успеть исправить ситуацию. Ну или хотя бы минимизировать жертвы. «Долбаный кохин! Накатаю рапорт, пусть этого алкаша спишут за халатность! Нет, под трибунал отдадут!» Бежал так быстро, что в ушах ветер свистел не хуже, чем на улице, резинка слетела, волосы рассыпались по спине, лезли в глаза, но скорости Май не сбавлял.       Влетел в рубку, чуть не врезавшись грудью в кресло перед мониторами. Диззиг, побледневший до светло-серого, при стандартном цвете кожи «мокрый асфальт», хлопал своими безресничными веками и судорожно водил трёхпалыми руками по сенсорной панели навигационной системы.       — Какого хуя ты творишь?! — заорал Май, пытаясь выцарапать квадратное тело из кресла.       — Я… я задал правильную траекторию… рассчитал коридор… они сами…       — Вставай!       — Май! — в рубку ввалился запыхавшийся Гамильтон. — Что тут происходит?       — Помоги убрать этого придурка отсюда.       При виде подоспевшего Гамильтона Диззиг даже не пытался упираться, вскочил с кресла, в которое тут же плюхнулся Май.       — Трикс, выведи на экраны возможные риски в случае продолжения движения транспортника по заданной ранее траектории.       — Май Брайт, распоряжение отклонено. Сейчас смена Диззига Аачи.       — Трикс, не зуди. Внеси в базу информацию о нетрезвом состоянии Диззига Аачи в рабочее время. Капитан Гамильтон подтверждает. — Май глянул через плечо на лётчика, который хмурил брови, больше от осознания, что навигатор говорит правду, чем от неуверенности в нём. Посмотрел в лицо кохина, которого удерживал за шиворот, чтобы Диззиг не мог рвануть в неведомые дали базы, принюхался и наконец выдал:       — Капитан Гамильтон подтверждает.       — Доброго вечера, кэп. — Маю показалось, что механический голос стал нежнее. — Подтверждение принято. Перевожу систему управления на Мая Брайта.       — Трикс, повторяю запрос…       — Текущая траектория со смещением по оси на двадцать два градуса и креном в тридцать градусов повлечёт за собой столкновение со зданием гостиницы, нарушение конструкции приведёт к частичному разрушению…       Иногда на сменах Май ловил себя на мысли, что нудный и монотонный голос Трикс его усыпляет, но только не сегодня. Он был предельно сосредоточен, пытался связаться с транспортником, но тот не отвечал. Времени оставалось всё меньше, от силы минут десять, а потом…       — Трикс, передай по общей связи базы о возможности столкновения, объявляй эвакуацию верхних этажей гостиницы. Вызови медиков и спасателей в шлюз J-8 на случай жёсткой посадки. Продолжай попытки связаться с кораблём.       Его пальцы порхали по сенсорам навигационной панели, забивая имеющиеся данные и координаты корабля, в надежде, что он успеет выстроить новую траекторию, должен успеть… У него пока есть возможность спасти чужие жизни, это у мамы её не было… Над головами разнёсся сигнал общей тревоги. Из комма заорал злой голос начальника смены:       — Кто за пультом в навигационной?       — Май Брайт.       — Какого хера ты там делаешь, если сейчас смена Аачи?       — Пытаюсь исправить сложившуюся ситуацию.       — Что ты там пытаешься?..       — Сэр, при всём уважении вы меня отвлекаете.       — Брайт, ты вконец охренел!..       Подчиняясь приказу Мая, Трикс заглушила комм и безэмоционально выдала:       — Установить связь с кораблём не удаётся.       — Подключись к ИскИну транспортника.       — Начинаю синхронизацию.       В рубке повисла тишина. Маю казалось, что время летит очень быстро, хотя прошла всего пара минут с момента, как он сел в кресло навигатора. Ладони потели от напряжения, он по очереди обтирал их о штанины своего комбинезона и возвращал обратно на панель.       — Синхронизация завершена.       — Данные на экран. — Май сглотнул, понимая, что ничего хорошего ждать не стоит. — Так, повреждение сорок пять процентов уже… возгорание грузовых отсеков, двести пятьдесят пассажиров и десять членов команды, жизненные показатели тридцать…       Он не заметил, что говорит всё это вслух. Плохо, всё было очень плохо. Неизвестно, сколько осталось живых на этом транспортнике, так ещё этот неуправляемый гроб с минуты на минуту упадет на базу. Май закусил губу, судорожно решая, что он может сделать при имеющихся данных.       — Трикс, переводи корабль на ручное управление и выводи его на пульт навигатора!       — Май!       Он не понял, кто возмутился больше — бездушная Трикс или здоровяк Гамильтон.       — Трикс, выполняй распоряжение!       — Май, что ты творишь? — Кэп, видимо, забив на Диззига, подскочил к навигационному пульту. — Пусти меня, я попытаюсь посадить это корыто.       — У тебя нет доступа к ИскИну навигаторов. Трикс тебя просто заблочит, и мы потеряем время. — Руки Мая дрожали, он чувствовал, как комбинезон на спине взмок от пота. Гамильтон выругался, Май впервые за всё время их знакомства посмотрел ему в глаза и сказал: — Будь рядом, если что — подстрахуешь.       Тот взъерошил волосы на затылке и снова матюгнулся, но остался стоять возле его кресла. Май, в очередной раз протерев ладони от пота, сказал:       — Трикс, начинаем экстренное торможение.       Он следил за ежесекундно всплывающими на экране строчками о состоянии корабля, не глядя водил руками по сенсорам панели, корректируя направление и угол крена. Май дал полный задний ход транспортнику, но на малых оборотах одного двигателя тому не хватало тяги для запланированного манёвра. Корабль дёрнулся, на секунду завис, но на команду среагировал, уворачивая морду от приближающегося здания гостиницы. Май выиграл считаные метры, но этого хватило.       — Переводи все имеющиеся ресурсоёмкие модули корабля на минимум и пускай всю энергию на двигатель, — Гамильтон навис над ним и, не отрываясь, как и сам Май, следил за показаниями на экранах.       — Трикс, выполняй.       — Отключаю систему внутреннего освещения, защитные экраны, систему жизнеобеспечения перевожу на минимум…       Трикс говорила и говорила, а Май ждал, когда шкала мощности единственного рабочего двигателя достигнет хотя бы семидесяти процентов. Как только нужное число высветилось на экране, ввёл новые координаты для посадочного коридора и дал команду на экстренное приземление. Транспортник плавно заскользил в сторону шлюза, рискуя содрать левый борт об его стены, но это была меньшая из возможных потерь.       — Амортизаторы! — подсказывал кэп из-за плеча.       — Все системы — на снижение скорости! — приказал Май.       Он видел, что оставалось совсем чуть-чуть: транспортник, двигаясь урывками из-за падения мощности в двигателе, заполз в ярко освещённый шлюз, как раненый жук, дёрнулся ещё пару раз и затих.       Май с облегчением выдохнул и откинулся на спинку кресла:       — Трикс, ты умница! Отключай синхронизацию.       В ту же секунду его выдернули из кресла и подбросили в воздух сильные руки Гамильтона:       — Теперь точно никому не отдам своего Яркого Мая! Не дай боже на тебя кто-нибудь посмотрит…       — Спокойно, кэп, — Май ужом выскользнул из его медвежьего захвата, — рабство запрещено в семи галактиках, включая нашу.       Заметив на его запястье свою резинку для волос, сдёрнул её одним резким движением и принялся не спеша собирать волосы в хвост:       — Но, если ты решился пригласить меня на свидание, — Май, улыбнувшись самой обворожительной из своих улыбок, сделал вид, что ему нет дела до ошарашенного лица Гамильтона, добавил: — придётся подождать, пока мне пришлют замену…       Гамильтон, справившись с собственной оторопью и усмехнувшись дерзости робкого до недавних пор Мая, спросил:       — Надеюсь, ты такой находчивый не только в навигационной рубке?