Город хороших господ

Сама не понимаю, что заставило меня с такой скоростью ехать по улице: но сердце снова колотилось и мне казалось, что если я вот-вот не прибуду в “Джомбу”, всё пропадёт. Если подумать, последнее время я только и делаю, что корю себя и боюсь за Двадцать. Насколько было бы легче последовать совету Охотницы и просто оставить это всё! Но, думаю, она и сама понимала, что мы её не послушаем. Солнце сияло ярче обычного, под стать моему настроению - в душе словно бушевало что-то… словно я должна туда ехать. В это странное кафе к этому странному парню. Вот, в переулке показалась заветная зелёная дверь, и я ускорилась, спрыгнула со скейта, перехватила его в полёте и влетела внутрь. Словно в другой мир попала: на улице было довольно шумно и ярко, а в “Джомбе” полутьма и прохлада, пыль в лучах нашей родной звезды, белая гирлянда. Даша стояла, облокотившись на стойку. Снова дреды, неизменные очки, майка и оранжевые бриджи. Она жевала жвачку и барабанила пальцами по стойке. - Ну и долго ты будешь ныть? Мы тут и так торчим больше положенного, а от твоих истерик, знаешь ли, дело быстрее не идёт. Это всё она говорила куда-то в угол. Я перевела взгляд на предмет осуждения и обнаружила там Двадцать. Он выглядел так, словно прошёл сотню километров пешком, да попутно ещё с дикой рысью сразился, и теперь жаждет поведать эту историю окружающим: лохматый, в майке, глаза горят, на щеке порез. Парень вытряхивал книги, переворачивал бумаги, рылся в сумке, попутно причитая: - Знаешь ли, это, может, кажется, что легко, а получается знаешь, как? Совсем нелегко! Вот ни капельки! Возможно, тебе следует самой побегать от пуль, чтобы это понять. Ну так, чтобы одновременно и убегать, и догонять? Это вызывает затруднения, когда тебя хотят убить. Большие. Девушка оторвалась от стойки и подошла к нему ближе. Меня они не замечали. - Я в курсе. Но тут как бы ты сам виноват. Рассеянный взгляд Корсака мог бы разжалобить кого угодно. Но не Дашу. - Так точно. Виноват. Очень виноват. И теперь не знаю, что делать. - Идиот. - Так точно. Идиот. Он весь поник, захлопнул очередную книгу и лёг головой на стол. - Почему ты не можешь просто его вернуть назад? - фыркнула Даша. - Волна бы с этим справился! Двадцать Корсак швырнул книгу на пол, голос его сорвался: - Вот Волну бы и посылали! Или Осколка! Или ты могла бы мне помочь, знаешь! Или Охотница! Знаешь, - он махнул рукой. – Возможно, если бы мы все просто вернулись: ну так, немного поработали сообща, то всё бы получилось. - Но я не хочу возвращаться. И поэтому не хочу в это ввязываться. - Никто не хочет, Даш. - И сейчас моё время тут. А Хороший Господин не виноват, что у него… не получается. Сбой мог произойти в любом из нас, просто ему не повезло. Желание уйти было велико… Так, чтобы словно меня тут и не было, как и этого странного разговора, вообще ничего, знать не знаю никаких там Охотниц и ХГ. Уже сделала шаг к двери, и... - О, Катя. Ну конечно. Надо поменьше думать иногда. Даша положила ладони на бёдра и стояла, приподняв бровь, наблюдая за мной. Глаза скрыты, но, могу поклясться, я для неё сейчас словно мышка для кошки. Двадцать улыбался устало, приподняв голову, и махал так, словно у меня было хоть какой-то шанс его не заметить. - Иди сюда. - Я не помешаю? - Да что тут мешать-то… Даша зевнула: - Я как раз иду по делам, так что оставляю этого страдальца на тебя. - Ну чего сразу страдальца, - Двадцать выпрямился. - Не сразу, ты дошёл до этого статуса постепенно. Пока, развлекайтесь тут. И помните - это всё ещё работа, сюда могут зайти. Дверь за ней закрылась, Двадцать тут же упал лицом в стол, а я села на стульчик и терпеливо выжидала. Молчание. Люди за окном. Голубь пролетел. Снова молчание. Надо что-то сделать. - Двадцать… ты хочешь чаю, может? Он кивнул. - Чёрного или зелёного? - Чёрного. Встала и пошла за стойку. Так, ну, кажется, не особо сложно - чайник вот кипит без премудростей. Чайных упаковок штук сто, но все подписаны. Под руку попался с кусочками манго и розой, и я высыпала несколько шепоток в френч-пресс, залила кипятком, закрыла крышкой, принялась искать чашки, преуспела в этом деле и в два захода отнесла всю композицию на стол к Двадцать. Чашка с созвездиями досталась ему, а с котёнком мне. Подождав положенные сколько-то минут, разлила напиток в нужные ёмкости. Отлично. Молодец, Катя. Хоть с этим справилась. Надо подумать над тем, чтобы поменяться с Рией работами. Видимо, запах манго оживил Двадцать, потому что он тут же выпрямился и глаза заблестели. - Отлично, Катя! Я уж думал, что всё пропало, но пришла ты, и всё резко стало лучше! - Но ведь ничего не изменилось, я только чай заварила… - Ну да. Было всё плохо, а теперь всё плохо, но с чаем. Забавный он всё-таки. - Итак, Катя, - он взял чашку, - что привело тебя в “Джомбу”? В чае отражалась часть моего лица, а ещё немного гирлянды. Отражение показалось очень несчастным, но, должно быть, я так и выглядела, ведь на моменте “мы вломились в твой дом, а там на нас напала убийца, которая явилась по твою душу” я слегка сломалась. Но всё же набрала полные лёгкие воздуха и пересказала всё вчерашние события, не отрываясь от чая. Двадцать только кивал и иногда издавал звуки вроде “м” и “хм”. Когда я закончила, он встал, вскипятил воду и добавил заварки в чайник. Сел, подпёр щёку кулаком, слегка хмурясь. - Нехорошо вышло... Что-то щёлкнуло. Кажется, мой переключатель. Я опустила голову низко-низко, завесив лицо волосами, чтобы не смотреть на него, потому что готова была придушить, расплакаться и рассмеяться одновременно. - Нехорошо?.. - Ну, ты же не можешь сказать, что эта вся ситуация тебе по нраву, верно? Закрыла глаза. - Двадцать, мне очень сложно: я ничего не понимаю. И как бы не силилась понять… Не получается у меня. Не знаю. Может, я непроходимая дура и не умею складывать два плюс два. Но я не понимаю, что происходит вокруг меня. И прости, что вмешиваюсь в эти ваши... мафиозные дела, но они словно сами меня затягивают без моей воли. Я почувствовала, как он аккуратно убирает мои волосы от лица и заправляет мне за ухо. Ладонь у него сухая и тёплая, словно песок. Подняла взгляд. Двадцать перевалился через стол - майская улыбка тёплых лучей и абсолютно никакого смущения, что он вот сейчас пытается поправить причёску почти-ревущей-но-почти-незнакомой-девушки. Я откинула непослушные пряди назад, вытерла глаза и улыбнулась в ответ. Двадцать вернулся на место, снова отпил чаю. - Мне сложно представить, чтобы в этой ситуации разобрался какой-нибудь сыщик...или констебль! - сказал он. - Никто так уже не говорит… - Да? Жаль! Хорошие слова. Впрочем, ладно. Суть в том, что даже мы плохо понимаем, что происходит, а с твоей колокольни и подавно ничего не ясно. Ты хочешь вафли? - Нет, спасибо большое. - Ну ладно. Мы помолчали немного. - Двадцать, расскажи мне, пожалуйста, что происходит. Я устала от неведения. - Хорошо. Пшеничные пряди окончательно выбились из прически. Интересно, ему самому-то удобно с такими волосами? Может, научить его плести косу? Двадцать встал со стула и залез на стойку прямо с ногами, сев в позу лотоса. Замялся. - Очень сложно начинать подобные разговоры, - пояснил он. - Я догадываюсь. - Хорошо. Ты не против, если мы будем пить чай с розмарином? - Нет, не против. Он собрал щепотку из банки и бросил её в другой чайник, позволив настояться. - Закрой шторы, пожалуйста. И дверь. Я удивилась, но выполнила просьбу. Двадцать не шевелился, наблюдая за мной, как кот. Зал погрузился в легкую золотистую полутьму, освещаемую лишь гирляндами и редкими лучиками. Сев на место, я стала ждать хоть какой-то реакции. Что-то проскользнуло по стене. Я обернулась. Пусто. Вот снова, уже на другой! Я с ногами забралась на стул - а вдруг это крысы? Я не боюсь их, конечно, но всё равно неприятно. Хотела было спросить у Двадцать, но он сидел с закрытыми глазами, словно не здесь, и я не посмела его отвлекать. Теней становилось всё больше, они появлялись в синих, красных и желтых отблесках лампочек, словно июльский день и северное сияние каким-то чудом сплетались в одно. Они принимали знакомые очертания: звери, птицы, люди… Окружали Корсака аркой, наваливаясь друг на друга, но не сливаясь. Я смотрела, затаив дыхание. Это был причудливый театр теней, представление, и я боялась осознавать, как это всё воплотилось - это бы нарушило всё. А самый главный фокусник, тем временем, не открывая глаз, начал говорить: - Нет секрета, что пространства городов и деревень, где живут люди - не единственные существующие. Тень за его спиной превратилась в шар. - А пространств этих не одно, и не два, а множество множеств. Иногда они пересекаются, но с этим все аккуратны: множество пересечений означает нарушение всей структуры. Тени превратились в круги над кругами: -А структура нужна в таких вещах, как мироздание. Иногда, два раза в год, в мае и ноябре, разрешается навещать другие реалии. Но оставаться можно не всем… Тени обратились множеством танцующих существ. - Но иногда кто-то нарушает это правило. Тогда приходится его вернуть. Одна тень откололась. - …а это не так-то просто. Потому что он чужой. Чужим всегда сложно. Одна тень отделилась от остальных. - …тогда он пытается сделать что-то хорошее, чтобы заслужить любовь. Но не получается - сам мир против – (тени снова собрались в шар), - а он пытается ещё, - (щар треснул), - и ещё, - (опять трещина), - и ещё! Шар раскололся. Вместе с этим расколом все тени снова отступили по углам. Потом собрались воедино, образовался силуэт дома. Обыкновенной девятиэтажки. - Мы все живём в умирающем мире, мы все пытаемся оттуда убежать. Многие живут здесь и принадлежат именно этому миру, но мы - мы из другого, поэтому нам нельзя...нарушать равновесия. Может, когда-то были не оттуда, но теперь… Каждому из нас выдаётся своё бремя, ответственность за что-то нужное и важное, но выдаётся это случайно, так что кто-то может справиться, а кто-то нет. Хороший Господин ответственен за помощь, но у него не получается. Даша отвечает за Связь, Охотница за равновесие, я за новое волшебство, Скрипач за переходы, а Маска за Остроту Ощущений. Двадцать замолчал. Я ждала продолжения, но, спустя некоторое время молчания, всё же решилась спросить: - А ты?.. Новое волшебство? Он открыл глаза. Сперва смотрел так, словно не ожидал меня тут увидеть, потом перевёл взгляд на тени. - Обычно - да, но не сейчас. Сейчас я пытаюсь сделать так, чтобы он не занимал моё место. Мне нравится тут. Я не хочу уходить, чтобы остался он. Мне нравится тут… А Охотница просто следит за равновесием. Поскольку у меня не получается его вернуть - она хочет, чтобы ушёл я. Мы - воплощение поговорки “в этом городе есть место только одному из нас”. А проще говоря, - он печально улыбнулся, - это как игра в “займи стульчик пока музыка играет”. - Но ты был тут раньше? Я видела карту. Двадцать кивнул. - Но это же нечестно, Двадцать. Он улыбнулся, но промолчал. Тут я поняла, что тени совсем исчезли, осталась лишь полутьма и свет. Двадцать встал и открыл шторы, впуская солнечный свет обратно в кафе. Я наблюдала за ним и хотела было усомниться в его словах, как любой здравомыслящий человек, но никак не получалось. Мы было немного стыдно от того, что я так быстро поверила в его фантастический рассказ, но отчего-то не могла искренне отвергнуть его. Словно если бы он сказал “а, ну я переехал сюда из Питера по работе, а Хороший Господин - это мой любящий выпить дядюшка”, то вот это была бы полная чушь. Лис стоял спиной ко мне, рассматривал город. Я встала. Руководствуясь чистейшей интуицией, подошла к нему и аккуратно обняла за локоть. Он был тёплым. - Не знаю совсем, что мне делать. Вроде бы мне должно быть мудрым и всё такое, но как-то не получается. Я вот пытался убрать этого Хорошего Господина, а в итоге… Он поджал губы. Нахмурился. Я постаралась заглянуть ему в глаза. - В итоге что? - В итоге я отобрал двадцать минут у всего города и это как бы не очень-то хорошо, - выпалил он. - ...что? Двадцать прикрыл лоб ладонью. - Те минуты между девятью часами утра и девятью двадцатью… В общем, это время, которое было важно для Хорошего Господина, и я пытался его убрать, а в итоге убрал время… - ээээ…. На более высокоинтеллектуальную реакцию меня не хватало. Виновник аномалии взмахнул рукой. - Ну вот, да! Чёрная временная дыра во всём городе! Новый бермудский треугольник! - А… ты можешь это исправить? Он пожал плечами. Резко отступил назад и сел на стул. Я осталась стоять. Возможно поторопилась в своей искренней вере. Это всё так странно. Двадцать, тем временем, откинулся на спинку стула и уставился в потолок. - Поэтому нас тут не должно быть много, Катя. Мы деструктивны. Я терялась с ответом. По-хорошему люди тоже те ещё вредители, но у меня ещё не было ни одного знакомого, который бы с такой легкостью уничтожил чужое время. Очень хотелось его утешить, но я не могла подобрать нужных слов. Тупо стояла рядом. А он всё смотрел в потолок. Пока я раздумывала, что же делать, моё тело опередило мозг: я сделала небольшой шаг вперёд и обняла этого странного, такого печального парня. Несколько секунд мы с ним на пару пытались понять, что же произошло. А затем он просто обнял меня за талию, уткнувшись лбом в живот, пока я гладила его по золотым волосам. Кажется, что мы замерли, обнявшись, очень надолго. По крайней мере, свет точно стал другим. Но, в конце концов, я отступила, и он немедленно разжал руки. - Давай-ка выпьем ещё чаю! - он направился за стойку. Я кивнула и проверила телефон. Сообщений от Рии нет. Ну и ладно. Пусть себе веселится на вечеринке, у меня тут своя, с иномирным лисом или что-то в этом роде. Пока телефон показывал все новости мира, чашки чая уже появились на столе. - А что Охотница? Двадцать поморщился. - Ну вот, у неё как раз и задание - убрать меня. А теперь, когда так неудачно получилось со временем, то причин сделать это у неё прибавилось. Выдохнула. - Да уж… Это тоже нечестно. Хороший Господин делал плохие вещи десятки раз, а ты всего один. - Да, но он пришёл сюда на минуту раньше. Это важно для них, но мне всё же дали шанс остаться, и я его проваливаю, но хоть возможность открыть кафе выбил. А собственно это, - он указал пальцем куда-то за спину и вверх, - наш “штаб”. С Дашей. Ну, как бы для ”своих”. Сюда ещё парочка… людей приходят. Кроме Хорошего Господина и Охотницы. - Они что, не знают? - Знают, но тут что-то вроде нейтральных вод. - А… Подумала немного. Почесала нос. Всё страньше и страньше. - А тебе ничего не будет за то, что ты рассказал это? Особенно мне? Или я что… За секунду искрой во мне зажглась надежда: а может, я всё-таки особенная? Вдруг я, как во всех книжках, волшебница или фея какая-нибудь? Полукровка? Подкидыш? Конечно, я уже взрослая для таких мыслей, но как иначе можно объяснить всё происходящее и мою с этим связь? Пару мгновений хватило, чтобы придумать несколько вариантов самых фантастических судеб. Двадцать нагнулся и положил свою ладонь на мою. - Катя я тебе рассказал всё это потому, что ты... Я задержала дыхание. - ...чудесная и очень хорошая! Ой, да иди ты. **** В Краснокаменном у нас есть собственный доктор Джекилл-мистер Хайд : две личности в одном теле, две стороны одной монеты, уникальный биполярник (не уверена, что правильный термин), в общем, оборотень без смены шкуры. Имя ему пьяный Лёша и трезвый Лёша. Трезвый Лёша - милый и вежливый студент КГУ, по вечерам руководит какими-то поставками бумаги, ходит в рубашках, читает Вольтера, скромно улыбается и носит за тебя сумки, предлагая попутно чаю. Лёша после одной бутылки пива - гроза Ленинского района, виртуозно вставляет в каждое предложение “и чо”, называет людей “солнышко” и “поц”, говорит с вальяжным оттенком досрочно освобожденного и всё порывается писать на заборах украденным с работы маркером. Лёши друг друга отрицают. А мы привыкли. Только что мы как раз отправили пьяного Лёшу на такси домой, пресекая его попытки завалиться спать в прихожей. Водитель недовольно косился на то, как я запихивала шумного пассажира на заднее сиденье, но деньги принял без нареканий. - Ну всё, пока. Лёш. Пока! Он хватал мои руки и радостно пел Зою Ященко. Понимающий водитель быстро отправил свою машину в июльскую ночь. - Ну что, отправился наш дебошир на покой? - спросила Рия, когда я уже пришла домой. - Звучит так, словно мы его хороним. - Не хороним, а прощаемся. До свидания, наш ласковый Лёшка. Встретимся на следующей попойке. Я оглядела стол: три банки пива и одна наполовину пустая бутылка самого дешевого вина, из которого мы хотели сварить глинтвейн, да забыли купить апельсины и корицу, а в чистом виде эту бурду пить невозможно. Тяжело опустилась на стул. Что-то внутри колотилось и вены натягивались до предела. Это странное чувство, неконтролируемое ничем. - Знаешь, Рия, - я откинулась на спинку и поглядела на потолок, - какую странную вещь мне Двадцать рассказал… - О, вы всё-таки встретились. - Да, я приехала к нему. - Ну, я в принципе и не сомневалась. Только погоди про этого чудика, скажи сначала, ты завтра на собеседование Лёшино идёшь? Чтоб я понимала, можно ли тебя напрячь закупкой антуража. - Конечно, иду! Но он сказал, что это всего на час и утром, так что я по любому успею. - Супер, - Рия открыла холодильник, достала арбузный лимонад, разлила по стаканам. А я сидела и радовалась своей удаче. Лёша как раз приезжал к нам с новостью о новой вакансии: его знакомая уходит с должности курьера, так что я, по знакомству, могу легко туда устроиться. Платят больше, чем продавцу, ибо документы важные, а сама работа для меня в разы комфортнее: катайся себе по городу, слушай музыку и никому ничего не впаривай. Просто прекрасный расклад. Конечно, зимой будет сложнее, но что же делать. И с Вероникой будет грустно расставаться, но, может, она разрешит иногда выходить на подработку… Надо будет завтра ей позвонить. И тут зазвонил телефон. Я вздрогнула - вот так совпадение - но на дисплее высвечивался незнакомый номер. Нехотя взяла трубку и тут же отвела подальше: звонкий детский голос бил по ушам. - Катя, Катя!!! - кричала мне Маша. - Ну ты что, уже десять вечера, ты когда придешь читать? Я застонала. Совершенно вылетело из головы! - Привет, Маш. Через часик нормально будет, ты ещё не будешь спать? - Нееее, какое там спать! Я дождусь! Вот ба заснёт, но не страшно, мы тихо. И она положила трубку. Надо бы научить этого чудесного ребёнка здороваться и прощаться. - Что, новая смена супер-няни? - усмехнулась Рия. - Угу. Мне, конечно, нравится, но если бы мне ещё и платили за это - нравилось бы больше. - Ну так за деньги всё краше! Так что там с этим Двадцать? Я попробовала лимонад: очень вкусный, очень летний, но с мятой было бы лучше, и уже приготовилась пересказывать мой эзотерический поход, как вдруг раздался звонок в дверь. Мы с Рией удивлённо уставились на дверь, потом друг на друга. Никто не обещал прийти, может, Лёша что-то забыл или опять соседи? Звонок раздался ещё раз, уже настойчивее. С картинным вздохом моя подруга поднялась и пошла открывать. А, распахнув дверь, ахнула. Я изумленно застыла, снова наполняясь страхом от макушки до пяток. На пороге стоял Денис. Он ничуть не изменился: всё того же подвида “викинг обыкновенный шкафообразный”: волосы светлые, футболка с символикой какой-то металлгруппы, нос картошкой, глаза водянистые, а выражение лица как у нашкодившего пса. Ох, как же я его не люблю! Как же...Как же он умудрился найти нас? Неужели Рия проболталась? Медленно, боясь спугнуть спокойствие, я перевела взгляд на Рию. Она застыла как олень, ослеплённый фарами. - Привет! - пробасил Денис. - Можно войти? За одну секунду я оказалась рядом с подругой, приобняла её за плечи. - Нет! Она молчала. - О Катя, привет! - парень улыбнулся, и мне стало как-то неуютно. - Рад тебя видеть. Собрав всю злость, выпалила: - А я тебя - нет. Что тебе нужно? Как ты здесь оказался? Он чихнул. - Простите, долгая дорога… Можно я всё же войду, ну и, типа, расскажу всё? Тут Рия встрепенулась, как ожившая кукла. Не улыбаясь, не выражая вообще ничего, она сказала: - Заходи, только ненадолго. Ты будешь лимонад? Денис перешагнул порог, улыбаясь как вампир, получивший приглашение в дом. Скинул ботинки, пригнулся под люстрой, прошёл на кухню. Сел на мой стул, встал, помыл руки, снова сел. Рия налила ему напиток, села напротив, а я встала в проходе, облокотившись на косяк. Всё внутри клокотало и кричало: “Да избавьтесь от него раз и навсегда уже!” Денис выпил лимонад одним глотком, со стуком поставил пустой стакан. - Ух, спасибо, Сахарок, - он потянулся к ней, но, не встретив отклика, отступил. - Прости. Я всего лишь хотел убедиться, что с тобой всё в порядке. Я знаю, что вёл себя как мудак, но… - Ты меня ударил, Денис. Голос Рии был твёрже кремня. Денис опустил взгляд. - Да я… говорю же, мудак. Эмоции. - Как ты нас нашёл? - А это… Это странно, ну, я спрашивал у всех знакомых, тебе вон писал, и нифига: глухо. Знал, что ты… вы куда-то уехали, но понятия не имел… Ну, в общем, я то тут, то там смотрел, совсем уж думал потерял, как тут, буквально позавчера, прикинь! Звонит мне какой-то мужик, говорит, что очень мне сочувствует и что хочет помочь, ну и дал твой адрес. Ну, я подумал, что это розыгрыш сначала, но что делать, поехал проверить, ну и вот… Он развёл руками. Рия глянула на меня так, словно тем мужиком была я, а не ХГ. - Понятно. Надо же, какие люди бывают. Заботливые, - отчеканила она. Оставалось только пожать плечами. Я уже ничему не удивлялась, кажется. Могла бы и догадаться, что этот добродетельный старик рано или поздно постарается сделать всё ещё хуже. Денис снова наклонился. Лоб его блестел от жары, а глаза просто сверкали. - Сахарок, послушай. Я понимаю, что всё, что было, оно… Ну типа… Короче, я понимаю, что накосячил. Реально накосячил. Но давай хотя бы поговорим, пожалуйста? Я так долго тебя искал. Пожалуйста. Только… мы с тобой, - он быстро глянул на меня. Я хотела было возмутиться, но Рия повернулась ко мне первой. В её глазах читалась вселенская усталость и что-то ещё, чего я уловить не могла и поэтому волновалась ещё больше. Она прикусила губу. - Кать, ты, кажется, хотела к Маше зайти? Что-то оборвалось внутри. - Угу… - Давай ты поиграешь с ней, а мы пока поговорим. Мы недолго. Хорошо? Вряд ли я могла хоть что-то возразить, хоть как-то её вразумить. Эти их разговоры с выяснением отношений были известны заранее: сначала крики, потом слёзы, затем поцелуи. До утра звонка можно и не ждать. Потом конфетно-букетный период суток на трое, потом новые ссоры, обвинения, истерики, ревность, Риин уход и всё опять сначала. Всё, что мы так долго делали оказалось абсолютно бесполезно. И, что бы я не сделала дальше - тоже будет бесполезно. Долго-долго я смотрела своей лучшей подруге в глаза, а затем развернулась и вышла прочь. Чёрт бы побрал этого Хорошего Господина.