Трудная романтика

— Эй, Деку, с тех пор, как ты сюда попал, с тобой что-то не так, не заметил? — сказал Бакуго Кацуки, вглядываясь в ночное небо, оперевшись на железные перила снаружи здания общежития. — О чем это ты, Каччан? Ну, с тех пор многое изменилось: у меня теперь есть причуда и друзья... Я даже могу нормально с тобой поговорить. Естественно, я изменился, — Мидория отвечал искренне, но по взгляду Багуко становилось понятно, что речь совсем не об этом. — Слушай, идиота ты кусок, до конца. Я не имел ввиду то, что ты вдруг стал чаще лыбиться, я о том, что ты теперь намного проще общаешься с девчонками. Раньше-то ты и в их сторону глянуть не смел, а сейчас — хоть бы хны. Только одна тебя по-прежнему смущает, — Бакуго улыбнулся, увидев дурацкую реакцию парня напротив, а затем ушел обратно в общежитие. "Устал я от бездействия" — подумал он, насмехаясь над тупостью своего одноклассника. Это был один из редких вечеров, когда этим двоим все же удавалось нормально поговорить после шуточной драки. С тех пор, как не только Кацуки, но и Изуку мог разнести пол района, они старались держать эмоции под контролем, дабы не вылететь со школы. Вернемся же к Изуку. "Только одна тебя по-прежнему смущает". Эти слова Бакуго он воспринял не сразу, а как только понял, что тот имел ввиду, так сразу потерял над собой контроль. Щеки Мидории запылали, шея стала деревянной, сердце застучало так, словно вот-вот у шестнадцатилетнего парня случится инфаркт. Дыхание перехватило, а достойный ответ придумать все никак не удавалось. "Нет, не может же он говорить о ней... ДА КАК ОН ВООБЩЕ МОГ ЗАМЕТИТЬ?!" — первое, что он подумал, а затем, сверля спину друга детства взглядом, вдруг одумался: "Заметить... Что? Что Урарака... Мне?" — после этих мыслей парень и вовсе вылетел из мира. Он бил себя по щекам, зарывался в собственные руки, но жар все никак не проходил. Ощущая, что его лицо все еще краснеет от смущения, он даже не осмелился зайти обратно в общежитие, зная, что там еще могут быть его одноклассники. — Фух, — выдохнул он, чтобы перевести дыхание и успокоиться. Затем решил наконец признаться в этом хотя бы себе: — А я-то гадал, почему мне так трудно думать рядом с ней? — наконец, когда он сказал это, ему настолько полегчало, что на лице невольно вылезла улыбка. Мидория ни в кого до этого не влюблялся... Да и не в кого было. — Деку? — знакомый девичий голосок заставил парня дернуться от неожиданности. "Что она слышала?" — думал он, "О ком это он?" — все спрашивала себя она. — У-урарака! Я думал, что остался тут один... — еле связывая слова в предложение, промямлил тот. — Д-да, так и есть. Я пришла только предупредить, что уже темно и холодно... Вы с Бакуго снова дрались? — заметив царапину на щеке у Изуку, обеспокоенно спросила Очако. — А, не обращай внимания, мы уже не так люто враждуем, как раньше. Считай это тренировкой, — Мидория успокаивающе улыбнулся, впервые нормально заглянув ей в глаза. Он в первый раз смотрел в них с осознанием, что прямо перед ним находится его первая любовь. Это мгновение длилось для него вечность, он жадно заглядывал в душу Очако, видя в ней целую вселенную, такую прекрасную и чистую, но при этом такую... опечаленную? — Что случилось? — спросил он, а чувство вины пробирало его насквозь. Он чувствовал вину за то, что Очако была такой грустной, не зная даже причины ее плохого настроения. — А я... Не могу просто забить... — еле слышно пролепетала Урарака, сдерживая слезы. Ведь сейчас Деку вполне спокойно говорил с ней, как оно всегда и было. Не значит ли это, что те слова посвящались кому-то другому? Зависть прожигала ей грудь: Деку думает о ком-то, а затем так хорошо улыбается, но это не она. Как же так? — О чем ты, Урарака? — Мидория озадаченно почесал затылок. Он нахмурился и был явно взволнован, а Очако, заметив это и почувствовав слезу, стекавшую по щеке, сразу пришла в себя и сбежала, не сказав ни слова. "Что ты творишь, идиотка... Сама же пообещала держать эти чувства под замком" — мысленно отчитывала она себя, прикрывая слезы по пути к себе в комнату. Деку, которого снова оставили одного, сразу изменился в настроении. Только что перед ним стояло солнышко, которое сбежало от него в слезах. Он обвиняюще смотрел то на свои руки, что не посмели ее обнять, то на дверь в помещение, что посмела ее впустить, то на сами звезды, что не нашептали ему причину беспокойства девчонки. Мидория вернулся в комнату подавленный и долго не мог заснуть из-за случившегося. После этого Урарака очень долго избегала его в школе, она даже обедала за другим столом, отдельно от Ииды и Мидории. Наконец и Иида заговорил во время обеденной перемены: — Мидория, между тобой и Ураракой что-то произошло? Или она на меня обиделась? — Я не знаю... — промямлил тот в ответ, глядя на одинокий дальний стол, за которым сидела Урарака. Одна. — Знаешь, кажется, ей не понравилось, что я попросил ее не обращать внимания на наши драки с Каччаном. — А ты уверен? Урарака же не из тех, кто держит зло на людей.. — Иида озадаченно посмотрел в сторону подруги. Та, заметив ненужное внимание, принялась есть интенсивнее прежнего, спеша покинуть столовую. — А знаешь, нам бы следовало извиниться в любом случае, я тоже на всякий случай попрошу прощения. — Точно! Попросить прощения! То, что нужно! Какой же Иида все-таки гений... Только как это сделать, если она нас так усердно избегает? — бормотал Изуку, озвучивая различные планы задержания девочки для разговора. — Что ты несешь, балбес?! — сквозь зубы прорычал проходивший мимо Бакуго. — Не знаешь, как надо заводить диалог с человеком?! Просто останови ее где-нибудь в коридоре, делов-то..