Прикована к тебе

Девушка проснулась от приятного запаха яичницы с сыром, что слегка щекотал ноздри и раззадоривал желудок. Она потянулась в кровати и откинула одеяло, привычным движением отводя взгляд от ног. У неё болела голова , от выпитого вчерашним вечером вина. Поддерживая её, как будто она могла просто скатиться с шеи, Алиса, кряхтя, пересела на инвалидное кресло, отдергивая руки от холодного металла колёс и накрывая колени пледом. С зубной щеткой во рту она появилась на кухне, где во всю орудовал Антон. Девушка засмотрелась на парня, который вписывался в интерьер её холостяцкой квартиры. Интересно, на самом деле, почему свежеприготовленный завтрак оказывает такой эффект на девушек? Возможно, это своего рода остаток от природы, когда мужским особям нужно было оказать должное впечатление на самок, проявляя себя и показывая в лучшем свете. Почему-то ей вспомнились детские книги, которые она читала будучи ребёнком, где принц на белом коне всегда спасал принцессу, где бы она не была запрятана. В последнее время Алиса считала, что только самые слабохарактерные дамы могут сидеть в башне и не предпринимать попыток сбежать, сидя у окна за шитьем и высматривая своего суженого. А сейчас внимание как-то даже приятно. — О, Спящая Красавица! Как спалось? — отвлёк её от размышлений Антон, весело пританцовывая у плиты. Девушка склонила голову набок, пытаясь понять как он умудряется сохранять свой шарм, стоя с оранжевой силиконовой лопаткой в нелепом фартучке с тропическими цветочками, подаренный ей бабушкой в один из редчайших дней, когда любимая родственница проявляла какое-то подобие толерантности. — Хочешь услышать что мне понравилось спать в обнимку? — фыркнула Алиса, подъезжая к чайнику. — Я и так знаю, что понравилось, — самодовольно улыбнулся парень, собственнически потрепав девушку по лохматой голове. Ему нравилось видеть её такой беззащитной, открытой, что ли, специально для него. Ему нравилось, что она не скрыла своё лицо за тонной косметики, чтобы притвориться, что те синяки под глазами не существуют. Ему нравилась она. — Возможно, я напишу об этом в завещании, и ты узнаешь как я себя чувствовала когда придёшь на похороны, — театрально закатила глаза девушка, пытаясь дотянуться до задней полки в шкафчике. Она была очень благодарна Антону, который в первый день их знакомства помог переложить продукты пониже, чтобы Алиса могла сама, без лишней помощи дотягиваться до всего. Они забыли только кофе, банка с которым так и осталась на своём прежнем месте. Именно до него девушка и пыталась дотянуться. Парень сначала дал ей возможность попробовать самостоятельно, но, замечая что её руки чисто физически не поймали бы эту банку за миллион лет, молча придвинул её к краю. Девушка схватила её и подарила Антону мимолетный взгляд благодарности. Наконец, свежеприготовленный напиток и яичница стояли на столе. Алиса давно не ела яйца, предпочитая тост или кашу, ссылаясь на нехватку времени. Ей было приятно, что парень не ушёл утром а остался, и даже приготовил вполне себе аппетитный завтрак. — Какая-же ты всё-таки красивая, — вдруг выдохнул Антон на одном дыхании. Он наблюдал за тем, как она ела, переодически заправляя выбившиеся пряди за ухо и тихо надеялся, что у них будут множество таких моментов в будущем. Он даже был готов вставать раньше каждый день, чтобы видеть этот её неподдельный детский восторг от свежеприготовленный еды. Девушке почему-то стало не по себе от его взгляда. Она только фыркнула в ответ на реплику и быстро доела яичницу, как можно скорее отъезжая к раковине чтобы спрятаться от ответа. Алиса не привыкла к комплиментам, особенно от парней, которые предпочитали не засматриваться на хмурое существо, бродившее по коридорам школы, а потом и работы. Им больше нравились короткие юбки и блузки с вырезами до пупков, девушки, которые прячут отсутсвие внутренней привлекательности искажённо яркой внешней. На Алисе обычно были безразмерные вязаные кардиганы и поношенные кеды, которые купила ей однажды родственница на блошином рынке, и всего лишь грамм косметики, чтобы скрыть синяки под глазами от бессонных ночей. Но ведь это делало её не такой как остальные, по мнению массы. Что ж. Не много изменилось. Она кожей шеи почувствовала близость парня, вставшего чуть позади её коляски. Он забрал из её похолодевших рук тарелку и мягко отодвинул её от раковины. Молча вымыв посуду, от наконец развернулся обратно к девушке, которая не знала что с собой делать. Алиса на автомате потянула пальцы в рот. Кусание ногтей всегда было её вредной привычкой, но и в то же время своего рода успокоительным. Заглушение рта позволяло освободить мысли, не думая о текущих проблемах. Она настолько увлеклась, что не заметила как Антон присел на корточки и посмотрел снизу вверх, его спокойный взгляд встретился с её слегка непонимающим. Руки девушки покрылись гусиной кожей, а пальцы нервно переплетались в узлы. Не выдержав, она отвела глаза. Ощущение тепла заставило её повернуть голову обратно. Пальцы парня покрыли нежным коконом её кулаки, успокаивающе поглаживая. Она нервно усмехнулась, заметив насколько маленькие её ладошки по сравнению с его. Невольно зациклила взгляд на его длинных пальцах, на пластыре, обхватывающем мизинец. Девушка облизала губы, в горле пересохло, хотелось чтобы всё закончилось. Хотя что всё? Ничего же не происходило. Стояла лишь душераздирающая тишина. Алисе снова некстати вспомнился Глеб. Ведь он так же сидел на корточках, предлагая ей свою визитку, и так же гладил её ладонь. Неправильно это. — Я, кажется, влюбился в тебя... — прошептал Антон, перемещая обжигающие пальцы на её щеку. Она чувствовала смесь жара и холода, от физического контакта и от его слов. Возможно даже обиду. Обиду на парня, за то что пытается разрушить те святые отношения, которые развились у этих двоих с того дня, когда он забрал её из больницы. Обиду на жизнь, на судьбу, предоставляющей ей препятствие за препятствием. На себя, за то что вынуждена отказывать настолько светлому человеку в лучшем чувстве, что может испытывать человек. В громком слове Любовь. — Антон, пожалуйста... не мучай меня, — таким же шепотом просит Алиса. Ей неимоверно сложно наносить боль человеку, заслуживающим эту боль меньше всего. За всё что он для неё сделал, она платит ему разочарованием. — Я не могу ответить тебе тем же, пойми, ты найдёшь красивую, умную девушку, которая будет достойна тебя, тебя, такого светлого человека, и ты забудешь обо мне, простой калеке, неспособной даже кофе достать с полки, — сквозь слёзы улыбнулась она. — Мне не нужна другая, мне нужна ты, — выдохнул парень ей в ухо, щекоча и будоража кожу. — Это я не заслуживаю тебя, но, пожалуйста, я прошу тебя, дай мне шанс, — продолжал приближаться Антон, опаляя её щеку своим дыханием. Он легонько коснулся её носа губами. Алиса завороженно смотрела в его глаза, что смотрели на неё с такой неподдельной мольбой. Девичье сердце предательски ёкнуло, а совесть пошла выпинывать табурет из-под сводящего счёты с жизнью здравомыслием. Этот коктейль эмоций был для неё токсичен, он отравлял её мысли медленно, мучительно. Это неимоверно трудно, не поддасться на уговоры из-за жалости. Ведь это всё, что может предложить девушка парню. Но все знают, что отношения, построенные на фундаменте из жалости очень скоро провалятся в бездну. — Пожалуйста, уйди, — с болью в голосе попросила Алиса, смотря на одну точку на кафельном полу. — Дай мне побыть с собой наедине. Антон молча встал. Он напоминал девушке побитую собаку, только ещё благородно державшуюся, с прямым хвостом. Просто не хватало прежнего блеска в глазах. Хлопок двери заставил её вздрогнуть, и закутаться в плед теснее, пытаясь заглушить тепло его пальцев тёплом от пушистой синтетики. Она сама синтетика — такой же ненатуральный, местами жесткий, кусок потертой материи.