ca sent l'amour ici

      Гарри с титаническим усилием открывает глаза и видит перед собой… ничего. Лишь пелена. Безграничная и ослепляющая. В обессилевшем сознании проскальзывает мысль, что, возможно, Поттер смотрит на потолок с круглой плоской лампой, однако в данное предположение верится меньше, чем в догадку о том, что он умер. Опять.       События последних суток обрывками всплывают в памяти. Вот Гарри в компании еще шести авроров из его отдела аппарируют к дому, в котором, если верить анонимному доносу, находится тёмный артефакт. Они один за одним заходят в пустой и до жути, сковывающей движения, тихий дом, тут же ощущая запах разлагающегося мяса, железа и еще чего-то тошнотворного. Мгновенно до всех доходит, что они оказались в западне, но уже поздно искать пути отступления. Дверь захлопывается с грохотом, однако он недостаточно громкий, чтобы заглушить вопль мракоборца, на которого из темного угла набрасывается инфернал, тут же перегрызая магу горло. Дальше крики, бездумно брошенные заклинания, трупы товарищей и всепоглощающий ужас вперемешку с отчаянием — отвратительная смесь. Последнее, что Гарри видит перед падением во тьму, еще один инфернал, прыгнувший на героя из засады.       Поттер пытается сфокусировать зрение или пошевелиться — ни первое, ни второе ему не удаётся. Версия со смертью почти полностью отпадает. Однако через несколько мгновений Поттер убеждается, что точно умер, однако в этот раз попал сразу в рай.       Даже с разноцветными пятнами перед глазами парень, будто через густой туман, увидел его.       Лицо Драко, украшенное целой палитрой разнообразных эмоций от волнения до гнева, склонилось над Гарри. Его платиновые волосы на макушке были красиво подсвечены. Также свет мягко падал на его острые скулы. «Наверное, это нимб» — единственная мысль, которую смог сгенерировать воспаленный разум пострадавшего. Драко одет во всё белое. Как обычно красивый. Правда, прическа по-непривычному растрёпана, но это даже придаёт ему какой-то шарм что ли. Поттер в бреду хочет заправить белесую прядь за ухо, но сил хватает лишь на то, чтобы дернуть пальцем руки.       — Кажется, я в раю, — невнятно выдаёт Гарри, когда блондин дотрагивается до его щеки мокрыми пальцами, что-то в неё втирая. Тут же к герою резко возвращается слух, возможность двигаться и, о Мерлин, чувствовать боль, от которой хочется выть, как вервольф. Поттер сильно жмурится, чувствуя, как из глаз начинают бежать горячие слёзы. Малфой куда-то торопливо отходит, и Гарри чувствует себя, как брошенный ребёнок.       — Придурок, если ты сейчас не замолчишь и не перестанешь дергаться, то я устрою тебе самый настоящий ад. Пей.       Гарри беспрекословно выпивает жижу, которую Драко вливает ему в рот. На вкус что-то среднее между кексами Хагрида и уже приевшимся костеростом, но раз Малфой сказал пить, значит Поттер выпьет до последней капли, даже если это смертоносный яд.       Боль медленно, но верно начинает отступать, поэтому Гарри блаженно прикрывает глаза. Думать о том, как и почему он выжил сейчас абсолютно не хочется. Хочется лишь уснуть без сновидений, а ещё лучше увидеть сон, в котором будут его бледные изящные руки, глаза цвета ноябрьского неба и мягкие волосы цвета платины.       Перед тем, как провалиться в царство Морфея, Поттер почувствует, как кто-то взял его за руку.

***

      Не так Малфой представлял себе очередную скучную ночную смену в Мунго. Нет, ночью, конечно же, происходило многое, да и по статистике большинство происшествий происходят именно после того, как на улицы опускаются сумерки, но произошедшее сегодня по шкале пиздеца получило от Драко 12 из 10.       Произошло нападение инферналов на группу из шести авроров. Итог: двое при смерти, четверых можно соскребать с пола и подавать в какой-нибудь задрипанной столовой под видом шоколадного пудинга — разницы никто не заметит. И всё бы ничего, ведь Драко, будучи лучшим колдомедиком в Святом Мунго, несмотря на свой юный возраст, видел всё, что только можно. Всё, кроме Поттера, который, кажется, вот-вот выдохнет последний раз и отправится в гости к родителям без обратного билета.       У Гарри, как у героя всего Магического Мира, была привилегированная возможность выбрать себе личного колдомедика. На самом деле, толковых целителей, которые работали бы каждый день чуть ли не круглые сутки или хотя бы имели не больше двух выходных в неделю, можно было посчитать на пальцах одной руки. Малфой относился к этому разряду трудящихся — вся его жизнь проходила в Мунго, но Поттер из соображений, что не сможет так часто видеться с Малфоем и не сойти при этом с ума, выбрал двух других колдомедиков со стажем. Куда более опытных и уважаемых, но при этом куда менее талантливых, чем Драко. За те три года, что Поттер сначала провел на отработке в аврорате, а затем уже на службе, колдомедики Стивенс и Хук ни разу его не подвели.       Конечно, Поттер даже не догадывался, что его лечащие маги зачастую отправлялись за помощью к Малфою. Их опытность и профессионализм оказались пустышкой в битве против «удачливости» Мальчика-который-выжил. Драко всегда был готов прийти на помощь, хоть и всё время оставался в тени.       Первое время Драко немного обижался на Гарри за то, что тот не захотел лечиться у него. Хоть блондин и пытался оправдать все свои обиды уязвленной гордостью, врать себе больше не мог.       За последний год в Хогвартсе они с Гарри сильно сблизились. Поттер, даже если не был рядом, везде следил за слизеринцем, но теперь не в плане глупого и неуместного шпионажа. Скорее, он присматривал за тем, чтобы с Драко ничего не случилось — к бывшим ПСам некоторые придирались или даже издевались, хоть Поттер и пресёк всю травлю на корню. Гарри же делал всё, чтобы облегчить жизнь Малфою и его семье: спас Люциуса от поцелуя дементора, а Драко с матерью от Азкабана, так еще и своими показаниями выбил им обратно Малфой-мэнор, изредка писал Нарциссе, чтобы просто узнать, как у неё дела, проводил беседы со студентами других факультетов.       Драко пытался списать это всё на то, что геройство в крови Поттера заложено на генном уровне, правда получалось не очень. Малфой никогда не был глупцом и видел, что только к нему у Гарри такое особое отношение. И он просто банально испугался. Возможно, маленький белобрысый мальчик с раздутым самомнением и абсолютно идиотскими взглядами на жизнь так не по-малфоевски завизжал бы как девчонка лишь от одной мысли о возможной взаимности, но сейчас эта мысль была пугающей и абсолютно не к месту. Да, война закончилась, но на них обоих давно висят ярлыки, которых ни одним заклинанием не вырезать: Герой и Пожиратель Смерти. И Малфой долго плакал ночами, рвал на себе волосы, кричал от боли, глядя в ночное небо, вёл борьбу с самим собой, но не мог себе позволить замарать светлое имя Гарри Джеймса Поттера. Драко пожертвовал своим счастьем ради любимого человека. Кому расскажи — засмеют.       Поэтому за весь год Малфой не дал Гарри ни одного знака, что он рад, что Поттер рядом, что он хочет, чтобы тот был рядом всегда, что он в конце концов просто любит. И поэтому после того, как Гарри крепко обнял Малфоя на прощание в одном из вагонов Хогвартс-экспресса, он в жизни Драко больше не появлялся, оставив в его израненном сердце лишь зияющую пустоту. Никакого общения, ни одной весточки, ни одной встречи, хотя оба каждый раз брали свежий выпуск газеты лишь для того, чтобы увидеть ненавистно-любимое имя. Поттер, каждый раз оказываясь в Мунго, всем сердцем желал хотя бы просто увидеть любимый тонкий силуэт, такую привычную ухмылку и родной взгляд, но Драко кабинет покидал до невероятного редко.       В этот вечер Хук попросил Малфоя об услуге: к мужчине прибыл погостить его сын, с которым они много лет не виделись, поэтому колдомедик пришел упрашивать блондина поработать эту ночную смену вместо него. Драко сразу согласился. Домой идти в любом случае не хотелось. Пустая усадьба и фантомная боль внутри каждый раз образовывали очень неприятный тандем, граничащий с депрессией. Когда мать окончательно перебралась во Францию, жить в мэноре стало почти невыносимо.       Однако с учетом того, сколько нервных клеток Малфой потерял буквально за несколько часов, проведенных в борьбе за жизнь чертового Поттера, Хук будет должен ему как минимум лучший огневиски из своей коллекции.       Малфой, наверное, никогда в своей жизни не бежал так быстро, как когда к нему в кабинет забежал патронус заведующей отделения и сообщил, что только что к ним поступил полумертвый Гарри Поттер. В голове было пусто, в ушах звенело, ноги были будто ватные, но Драко всё бежал, будто за ним гналось Адское пламя, не слыша надоедливых взволнованных разговоров вокруг.       Влетев в палату, Малфой чуть не упал в обморок прямо в проходе. Гарри был весь в ужасных ожогах, местами кожа просто отсутствовала, невооруженным глазом был виден открытый перелом ноги, все лицо было в запекшейся крови, на голове глубокая рана, а сам пострадавший не подавал никаких признаков жизни. В этот момент колдомедик явственно осознал, почему врачебной этикой запрещается быть лекарями своих родных и близких.       Дальше все как в тумане. Драко на автомате отправил зельеваров готовить всё необходимое, шептал заклинания и каждые несколько секунд проверял жизненные показатели. В голове все ещё стоял противный писк, все звуки вокруг звучали так, будто шли из недр Черного озера. Краем уха Малфой услышал из разговоров коллег что-то про инферналов и Инсендио, попутно заживляя ожоги. На их местах появилась кожа, чуть более светлая, чем на непострадавших участках, которых на теле почти не было. Рана на голове в скором времени тоже была заживлена. Как раз в этот момент в палату влетели зельевары с колбочками, наполненными неприятной на вид, и ещё более неприятной на вкус и запах, жижей.       Когда Гарри открыл глаза, Драко наконец вышел из транса. Звуки стали громкими и остро резали слух, руки тряслись, а глаза неимоверно пекло. Малфой всерьез подумал о том, появятся ли после этой ночи на его голове седые волосы. Когда Поттер заговорил, парень еле сдержал слёзы. Этот гриффиндурок сведет его в могилу.

***

      Поттер спал больше суток. Всё это время Малфой не отходил от него ни на шаг, как верный пёс, ожидающий пробуждения хозяина. За это время он успел вспомнить и переосмыслить последние десять лет, помечтать о будущем, да даже успел стыдливо и украдкой погладить спящего по его вечно взъерошенной шевелюре — кто знает, когда ещё появится такая возможность. Малфой просидел в Мунго весь свой законный выходной, отлучившись лишь на несколько минут, чтобы купить кофе неподалеку, надеясь, что он его взбодрит — заснуть Драко все равно не сможет. Добавив в напиток пару капель успокоительного зелья, колдомедик наконец расслабился.       Мысли в голове были абсолютно разные, сумбурные и порой невпопад. Среди них, правда, были вполне себе неплохие планы. Например, в связи с пережитым стрессом, Малфой решил взять себе отпуск впервые за всё время работы в Мунго. Возможно, он навестит маму, наконец слетав во Францию. В их французской усадьбе он последний раз отдыхал, будучи маленьким беззаботным ребёнком, грезившим о поступлении в Хогвартс. Но это был запасной план. Сперва Драко решил предпринять попытку уговорить мистера бесстрашного аврора-идиота тоже взять отпуск и провести время с ним.       Ужас вчерашнего дня открыл Малфою глаза на простую истину — всё, что всё ещё держит его в этом мире, — это Поттер. Возможность услышать его имя, прогуливаясь по вечернему Лондону или в коридорах уже приевшегося здания больницы, увидеть в газетах новый сюжет, в котором, естественно, не будет ни слова правды, и украдкой любоваться колдографией, разглядывая всё до мельчайших деталей; возможность вспоминать стычки в коридорах, детские обиды и колкие замечания, возможность вспоминать моменты, когда стена между ними превращалась в жалкую хлипкую паутину, которую, почему-то, никто из них так и не решился порвать. И от осознания, что буквально вчера лишь воля случая спасла Гарри от верного пути на тот свет, Драко натурально трясло.       Малфой сидел в ночной тишине, слушая мирное сопение спящего парня, держа того за руку, и понимал, что больше его не отпустит. Даже если все осудят и не поймут, даже под угрозой непростительного, да даже если Поттер состроит жалостливое лицо и очень-очень попросит.       Они молоды, у них вся жизнь впереди. Не как у Пожирателя и Героя, а как у Гарри и Драко — мальчиков, которые просто хотят любить и быть любимыми в ответ.       Ну и конечно, слизеринец пообещал себе, что склонит Поттера к увольнению. И чем раньше — тем лучше, ведь перспектива стать седым в двадцать два года его абсолютно не привлекала.       Витая в облаках, блондин даже не заметил, как Гарри проснулся, беспомощно хлопая своими зелеными глазами. Драко всё ещё держал его за руку, в связи с чем Поттер старался как можно меньше шевелиться — очень хотелось продлить этот момент ещё хотя бы чуть-чуть, а лучше сделать бесконечным, но Поттер был уверен, что только Драко заметит, что тот проснулся, как одёрнет руку. Малфой выглядел уставшим и самую малость помятым. В голове Поттера проскочила мысль, что парень, возможно, был с ним все время, что герой находился в отключке. В груди разлилось тепло.       — Принцесса проснулась? — Драко сказал это без тени ехидства на лице и, что было ещё более удивительно, руки не убрал, — Болит что-нибудь?       — Голова немного… и пить хочется, — Малфой тут же встал, подходя к тумбе, находящейся возле входа в палату. На ней стоял графин с водой и очки Поттера, заранее отремонтированные незамысловатым Репаро. Гарри с недовольством отметил, что без руки Драко на его ладони совсем неуютно — будто отобрали частичку самого брюнета.       Малфой нацепил Поттеру на нос очки, заботливо поправляя их, пока второй чуть не подавился водой, попутно заливаясь краской. Драко лишь довольно хмыкнул, улыбнувшись краешком губ.       — А где…?       — Я подменял Хука вчера. К нему сын приехал, а я всё равно всё время здесь торчу. По доброте душевной согласился ему помочь. — останавливая дальнейшие расспросы, уже готовые сорваться с губ пострадавшего, Драко продолжил. — До какого момента ты помнишь ваш рейд?       — Я поворачиваюсь… вижу ещё одного инфернала, а дальше пустота.       Драко мелко вздрагивает, мгновенно возвращая себе самообладание, однако от, теперь уже, зоркого взгляда зеленых глаз это не скрывается.       — Ещё один аврор, которого зовут, вроде как, Тодд, пальнул по тому инферналу Инсендио. Ты на тот момент, судя по всему, уже был в отключке и у тебя была сломана нога. Этому парню просто чудом удалось не сгореть там с тобой заживо, Поттер. Ты мог умереть.       — Но не умер же… — звучало, как оправдание, однако, поймав раздраженно-злой взгляд серых глаз, в которых, кажется, на мгновение сверкнула молния, Гарри сразу прикусил язык.       — Господи, Поттер, не хватило тебе в Хоге геройств? Вечно тебе нужно лезть на рожон. Я ведь знаю, что тебе не нравится в аврорате.       С этим Гарри не мог не согласиться. Аврорат действительно никогда не был для него профессией мечты, да и вечной борьбы с кем-то ему хватило по горло. Но по окончании Хогвартса парень, оставшись с разбитым сердцем и не оправдавшими себя надеждами совсем один, запутался в себе. Пойти в аврорат, как все от него ожидали, показалось ему единственным способом убежать от ступора и удушливой апатии, которая вот-вот и захватила бы его всего, сжирая без остатка. Он осознавал, что это всё временно и работать мракоборцем до старости (ну или до тех пор, пока его не убьют) он абсолютно точно не хочет. Но аврорат будет в его жизни до тех пор, пока он не найдет что-нибудь или кого-нибудь, что поможет заполнить ему сквозную дыру в груди.       — Драко… — Малфой каждый раз вздрагивает, слыша своё имя из его уст, несмотря на то, что за весь восьмой курс Поттер почти ни разу не назвал его по фамилии. Гарри тяжело вздыхает. — Честно говоря, да, я ненавижу аврорат. Постоянные рейды, магические твари, смерти… но ведь каждому нужно ради чего-то жить.       Гарри для Драко — открытая книга. Он не боится быть с ним честным, не притворяться и не играть никаких ролей. Поттер никогда не был для Драко Мальчиком-который-выжил, избранным, Героем. Для него он был обычным мальчиком. Соперником. Возможно, приятелем. Именно эта простая человеческая связь позволила Поттеру понять себя и свои чувства ещё тогда, когда война кровожадно дышала в спину и наступала всем на пятки. Именно она заставляет доверять Драко Люциусу Малфою, вечному недругу, бывшему Пожирателю Смерти и предателю древнейшего рода больше, чем друзьям, коллегам. Да даже больше, чем самому себе.       Драко сжимает руки в кулаки, а на лице отражается напряженная работа мысли и внутренняя борьба. Малфой закусывает губу почти до крови, в то время как Поттер с трудом отрывает взгляд от этого зрелища. Это длится буквально несколько секунд, растянувшихся в голове Драко на многие часы. Немного севший голос разрезает тишину:       — Гарри, если тебе так необходимо жить ради кого-то, то можешь жить ради меня. Обещаю отвечать тем же. — «Хотя я уже давно живу ради тебя, слепой гриффиндурок» — хочет сказать, но вовремя одергивает себя.       Оба парня мгновенно заливаются краской. Поттер пораженно пялится на Малфоя, который смотрит куда угодно, но не на лицо Гарри. Брюнет мягко берет холодную руку, слегка сжимая, все же вынуждая Драко посмотреть на его лицо, светящееся ярче любого Люмуса.       — Это значит, что…       Малфой не даёт ему договорить, ещё сильнее краснея. Его лимит откровенности и смелости на сегодня исчерпан, так что самое время ретироваться, хотя, если честно, покидать такую приятную компанию не очень хочется. Малфой подскакивает с места и невербальной магией сменяет белоснежную мантию колдомедика на тёплую осеннюю мантию пепельного цвета.       — А что это значит мы обсудим уже завтра после твоей выписки за чашечкой кофе или чего покрепче. А сейчас я направляюсь домой.       — И даже не поцелуешь на прощание? — Гарри говорит это с детской обидой, в открытую потешаясь над смущением обычно холодного и безэмоционального Малфоя. Тот лишь фыркает и скрывается за дверью.       Гарри тут же прикрывает глаза, счастливо улыбаясь в тишине.       Не проходит и минуты, как дверь распахивается и в палату влетает улыбчивый Драко, целует ничего не понимающего Поттера в щеку и шепчет ему на ухо, задевая губами мочку.       — Выздоравливай, Гар-ри.       Затем с самодовольной ухмылкой отходит, любуясь обескураженным лицом брюнета, и с хлопком аппарирует.       Гарри еще долго будет сидеть, по-глупому дотрагиваясь до щеки, чувствуя тепло в том месте, где её касались губы Драко.