Оно и он

      Звук поворота ключа в замочной скважине, сопровождаемый металлическим щелчком, резко ворвался в пространство помещения и, ударившись об стены, быстро исчез, будто его никогда и не было. Входящий неспешно открыл дверь, потоптался на пороге, переминаясь с ноги на ногу и, набравшись решимости, зашёл. Жилище поприветствовало его темнотой коридора и гулким хлопком двери за сутулой спиной. Человек не включил свет, не снял пальто и даже не разулся, а сразу направился в спальню, устало передвигая ноги. Ни секунды промедления, иначе изнемождённое тело рухнет на холодный пол без сил и без желания подняться.       Войдя, он опустился на свою постель. Пружины старого матраса неуверенно закрипели. Мужчина с силой зажмурил глаза, накрывая лицо ладонями. Он бы сидел так всю отведенную ему жизнь, но плечи его вдруг затрясло мелкой дрожью. "Ничего, я здесь, все в порядке," - непроглядная темнота рядом с человеком сгустилась. Черный силует, сотканный из кромешного мрака, участливо присел на край кровати, обнимая невесомой рукой содрагающееся от всхлипов тело.

***

      Каждый раз, когда солнце, утопая в алом закатном свете, скрывалось за горизонтом, человек возвращался домой. И каждый раз существо ждало его возвращения. Так было и сегодня. Оно ёрзало от нетерпения, то и дело высовываясь из-под кровати. Человек, что жил здесь, уходил что бы вернуться и возрвращался, чтоб уйти. Он был странным, он не был живым, хотя имел тело, наполненное теплой кровью, не умел дышать, хоть его грудь и вздымалась, не умел говорить, хоть у него и был рот. Единственное, что он умел очень хорошо - кормить его, существо. Всегда он приносил домой страх, отчаяние, горе и очень горькие слезы, а оно их впитывало. Иногда существо поглощало даже больше, чем могло вместить в себя. Так оно благодарило своего кормильца, и, желая освободить человека от тягот, сковывающих хрупкое людское сердце, объедалось до того момента, пока его безплотное тело не заполняло всю комнату.       Сущность облизнулась в предвкушении возвращения хозяина и расстелилась по полу. Этот сгусток подкроватной темноты знал разных людей и многих пробовал на вкус, но нынешний кормил его больше всех. Он кормил его так часто, что существо задумывалось, почему люди постоянно давятся своими слезами, обжигая щёки, но не находило ответа. Иногда ему казалось, что они сами друг друга изводят, с жестокотью, не знающей предела, не ведая пощады, но ему было совершенно не понятно зачем. Ведь люди никогда не питались переживаниями, как подобные ему создания... Единственная истина, бывшая ему совершенно ясной и являющаяся неоспоримой, заключалась в том, что пока есть человеческое горе - есть и подкроватная темень. Такова природа её жизни.       Закат стремительно дотлелевал и за окном, один за другим, начали загораться огни ночного города, с каждой минутой превращаясь в пожар. Этот огонь растопил бы ночь навсегда, если бы был настоящим.       Совсем скоро придет человек. Скорее бы он вошёл в комнату, скорее бы сел на кровать и накормил существо, сидящее рядом с тёплым телом в обнимку, вптивая, забирая всё, что мешает его груди спокойно, ровно вздыматься. Скорее бы.       И вот, когда последние минуты ожидания начали казаться бесконечными, ключ со щелчком повернулся в замочной скважине и дверь открылась. Человек наконец вернулся! Сущность нетерпеливо выскользнула из-под кровати и то расширялась, сгущая темень комнаты, то вновь возврашаясь к исходной форме. Сейчас! Подкроватное существо прислушалось к знакомым, неспешным шагам. Вот-вот он уже будет здесь!       Показавшись в дверном проёме, опираясь о косяк, человек вошёл в спальню, сел на кровать и по своему обыкновению спрятал лицо в ладонях. Но вдруг его поклонило на бок, он коснулся головой подушки и просто закрыл глаза. Он не плакал, тихо всхлипывая, не кусал губы в задумчивости, он даже не стал курить, глядя в окно и соря пеплом на подоконник, как делал это постоянно. Но что оказалось страннее всего, так это то, что комната была абсолютно пуста. В ней не чувовалось ни горя, ни безызходности, что наполняли её с каждым его приходом. От человека слабо веяло усталостью. Всего лишь ею и ничем больше. Сущность плавно опустилась на кровать. Безмолвно она созерцала человека, который стал её. Непробудная смоляная тьма, что породила подкроватное существо, не казалась такой родной, как он - беззащитный и слабый, истеранный человечишко. Дунь на него и измотанное седрце, что еле-еле делает очередной стук, осыпется песком и расстворится в темени.       Неотрываясь от созерцания подрагивающих, испещренных тонкими нитями вен, век, сущность сгустилась вокруг лежащего человека, обвалакивая его маленькое тело со всех сторон, словно накрывая одеялом и губы засыпающего, ничего не подозревающего мужчины, растянулись в слабой, несмелой улыбке.

***

      В ту глубокую ночь казалось, что не было дня светлее, чем была светла темнота, наполнявшая спальню человека.