Она стала ангелом.

Открыв глаза, я увидела перед собой лишь белое свечение. Что это? Неужели я на небесах? Одна. В этом холодном и пустом пространстве, так светло, глаза начинают немного болеть. Ой, а что это там в дали? Мама, папа.… Почему вы плачете? Подойдя не много ближе, я смогла разобрать и себя. Значит, я все же мертва. Мое мертвое тело лежит на холодной и влажной земле, а кожа такая бледная. На моем лице даже нет улыбки, а глаза уже закрыты, значит лежу я уже давно. Но почему так быстро? Это ведь не справедливо, я должна еще жить, мне столько всего еще нужно сделать. Протянув руку к маме, я попыталась дотронуться до нее, утереть ее слезы, но тщетно, я пуста. Я пустая, безжизненная оболочка той Лесли, что сейчас лежит там, без сознания. У той Лесли уже не бьется сердце, она больше не когда не откроет глаза и не улыбнется миру. А я? Я всего лишь дух. Я смогу улыбнуться, но уже не тому миру, а лишь себе. Пи Ти, ты не виляешь хвостом, у тебя не блестят глаза, как жаль. Ты был такой веселый и радостный, до этого момента. Сев возле одного из деревьев я опустила взгляд на землю. Как же мне жаль, что я такая глупая. Мама, папа, прошу, простите, я не хотела. Как же я хочу, что бы вы улыбнулись, а Пи Ти завилял хвостом и с радостью подбежал ко мне начав вылизывать меня своим мокрым и шершавым языком. Больше мне такого не ощутить. Теперь я лишь пустота. Я смогу ощутить лишь себя, свое тело, но не больше. Я даже не чувствую той прохлады земли, мягкости травы, я даже не чувствую благоухание цветов. Боже, верни все назад. Пи Ти гавкнул. Подняв взгляд, я увидела его перед собой, перед своей пустой оболочкой. Он снова виляет хвостом, его язык лежит не много на боку, а глаза сверкают. Не уж то ты меня видишь малыш? Он поднимается на задние лапы и упирается в дерево, он просто прошел сквозь меня. По моему телу пробежали мурашки, какое же это не приятное чувство. Пи Ти смотрит куда-то вверх. Подняв взгляд, я разглядела на ветке рыжую белку. Значит все же, ты меня не видишь, Пи Ти. Боже, как же я хочу обнять тебя, маму, папу и Джесса. Кстати, а где Джесс? Почему его нет? Он, наверное, не знает. И хорошо, лучше ему не знать, я не хочу видеть его слезы. А он ведь милый. Хотя иногда мне хотелось его ударить, но это не важно, сейчас это совершенно не важно. Самое главное, что теперь я не когда его не увижу. Теперь я навсегда останусь на небе. Когда-нибудь мы встретимся, но ты уже будешь не тот Джесс, которого я знала. Ты будешь, взрослый и разумный, или может уже старый и седой, но все такой, же милый и отзывчивый. А, что я? Я теперь всегда буду такой. Маленькой и глупой девочкой, которая не ведает, что творит. Все же ты появился Джесси, но зачем? Я и, так еле сдерживаюсь, что бы ни заплакать, а если заплачешь и ты, я не выдержу. Все же ты заплакал. Теперь и у меня проступают слезы. Такие влажные и соление. Одна слезинка плавно скатилась по моей щеке и упала на землю, ну как упала, она просто растворилась в воздухе, почти долетев до земли. Теперь я чувствую себя еще более безжизненной, чем раньше. Даже мои слезы просто растворяются в воздухе. Не справедливо. Джесс винит во всем себя? Какой же он глупый. Пока, что он такой же глупый как и я, но потом он вырастет, а я уже не вырасту не когда. На моем лице появилась легкая улыбка. Не стоит винить себя, Джесс, я сама виновата, мне не стоило идти одной, это же наше место. Поднявшись с земли, я подошла к нему. Протянув руку, я уже хотела дотронуться до него, как вспомнила, что я всего лишь пустышка. Все же стоит попробовать. Дотянувшись до его щеки, я не уверенно коснулась ее. Получилось. У меня получилось дотронуться до него, Боже, как же я рада. Правда, вот слезы, я не могу вытереть его слезы. А жаль. Он выглядит таким слабым, когда плачем, а он ведь мужчина. Как же это все не правильно. Резко я ощутила некую боль в спине, она с каждой секундой становилась все сильнее и сильнее, за что мне это? Почему же мне так больно? Упав на колени, я согнулась в « три погибели» от такой не выносимой боли. Через несколько минут боль пропала, а за спиной я ощущала, что-то большое. Взглянув назад, я увидела большие, белоснежные крылья. Каждое перышко было под цвет чистого жемчуга. Какие они красивые. Поднявшись с земли, я услышала тихое, но произнесенное довольно грубым голосом: « Теперь, ты, его ангел-хранитель».