"Run, Rabbit, run!"

      Он прятался. Не выходил из темного переулка. Даже сейчас стоял во тьме и слушал гул проезжающих машин. Он выбрал отличное место для этой игры в прятки с миром: за многоэтажным домом, в переулке, среди мусорных баков и десятков пустых коробок. Туда никто и никогда не заходил, по крайней мере после него. Он оглянулся и неумышленно сделал шаг назад, будто отступив от стен большого здания, окружающих его со всех сторон. Один из жестяных мусорных баков повалился из-за столкновения с металлической ногой, пускай и покрытой потершимся плюшем — это не отменяло её силы. Отходы из бака вывалились на асфальт, а лязг жестяной крышки громко прошелся по пространству. — Черт. — Спрингтрап выругался. Он говорил тихо, хрипло, будто боялся лишний раз навести шума. (Может всё-таки и боялся).       Он нечасто задевал рядом стоящие предметы, несмотря на свои размеры, так как уже привык и пытался быть аккуратным.       Разговаривал Спрингтрап так же редко: не с кем было и не за чем. Но, порой от одиночества и удушающей тишины, он мог начать бормотать что-то понятное лишь ему одному.       Дни проходили скучно. Он редко выходил из своего «убежища». Иногда мог пройтись, но даже на прогулку это не было похоже: ходить лишь по свалкам, заброшенным зданиям и темным частям улицы, которых не касался свет фонаря. Это не устраивало, но в любом другом случае его могли заметить люди, а чем бы это закончилось даже думать не хотелось. Действительно, что бы сделали прохожие, увидев двухметрового потрепанного кролика-аниматроника? Да еще и если от него страшно пахнет гнилью, и даже опарыши уже не трогают внутренности (или то, что от них осталось).       Спрингтрап не знал сколько еще проведет времени здесь, на улице. А что оставалось делать? Умереть он не мог и идти было не к кому. Все, кто мог бы ждать, скучать по нему — все мертвы. Такие рассуждения порой причиняли настолько сильную боль, что он чувствовал себя в камере пыток. Хотя, чем же земля не камера пыток, когда весь мир против тебя?       Весь…       Занавески колыхались от малейшего дуновения ветра. Вечер был темным, но теплым. Даже сквозняк не нарушал спокойствия, что царило на улице и в комнате.       Молодая девушка лежала на диване, разглядывая свою стену. Та была покрыта вырезками из газет, рисунками и объявлениями. Эта стена была лишь маленькой частью того, что происходило в её голове, ничто не могло описать то, что там происходило. Девушка перевела взгляд на один из своих рисунков.       На этом рисунке и на всех, что есть в комнате был изображен он: протертый до дыр костюм, горящие глаза, всегда чуть приоткрытый рот, и до жути пустой взгляд. Иногда она рисовал себя рядом с ним и подписывала: ♡Малышка Дороти и Спринги♡       Она искала его.       Дороти Холт. Девочка с большим сердцем и слабым рассудком. Она помнит, когда увидела Спрингтрапа в первый раз. Лишь силуэт со спины, но этого было достаточно. Сначала это было любопытство, затем жгучий интерес, и лишь после она поняла свои истинные чувства. Для них не было названия, да оно и не нужно было — главное, что она чувствовала это.       Дороти искала его. Четыре года. Он был рядом, девушка не сомневалась. За все это время она видела его максимум пять раз и ни разу не встречалась. Лишь наблюдала, но выявить его местоположение точно не удавалось: Спринг либо менял его, либо удачно заметал следы своего пребывания.       Дороти знала о нем почти всё. Прошлое, настоящее и его будущее… с ней. Она не принимала других вариантов, кроме их совместного будущего.       Холт была одинока. Как и он. Девушка умела любить, но оставалась нелюбимой. Как и он.       Дороти видела в Спрингтрапе глоток свежего воздуха, думала, что он был бы единственным, кто сможет понять её так же, как и она понимала его. Каждый раз, когда Холт задумывалась о Спрингтрапе, кроме всего остального спектра чувств, в голове было столько понимания, что, будь оно морем, оно бы волной накрыло целый материк, устраивая страшное цунами.       Почему она понимала его? Почему отдавала столько внимания? Он же жалкий убийца, который давно получил по заслугам. Одиночка-неудачник с расстройствами. Но Дороти так не думала. Для неё Спрингтрап был в каком-то роде более смелым отражением её самой.       Она выходила в город практически каждую ночь. Искала и надеялась. — Тебе… нужно определиться, Дороти Холт. — проговорила девушка строгим тоном.       И действительно, пора бы определиться чего же она хочет от главного героя своих фантазий. Верная дружба? Любовь? Отношения? Его забота? Жизнь с ним? Счастье?.. Точно, оно. Только не для себя, то есть… не совсем. Дороти хотела сделать его счастливым, ведь только этого он и хотел, но это желание загнало в такую яму, откуда он не в состоянии вылезти и по сей день. По мнению Дороти, Спрингтрап достаточно намучился, чтобы наконец стать счастливым. «Но сделать его счастливым смогу только я», — думала Холт.       Откуда девушка знала о нем так много? Всё просто. Газеты, люди и собственные додумки. — Я сделаю всё что в моих силах… Уильям. — последнее слово она прошептала.       Уильям Афтон.       Дороти произносила это имя нечасто, но всегда гордилась тем, что знает его. Наверное, в их городе не осталось никого, кто мог бы помнить это имя.       Сейчас Дороти лежала на диване и смотрела в потолок, погружаясь всё дальше в свои мысли.       А он сидел на холодном асфальте, прислонившись к стене. Спрингтрап посмотрел на небо: звезды сегодня были видны более четко, чем в другие дни.       Холт закрыла глаза. Она ушла уже достаточно далеко в свои раздумья, чтобы благополучно заснуть.       А он не спал. И, скорее всего, больше никогда не уснет.