Ты принадлежишь нам!..

Осень — прекрасная пора, когда жаркое лето сменяется прохладным дуновеньем ветра и пасмурной погодой. На море все чаще возникают штормы; вода же становиться ещё холодней, скоро станет совсем ледяной. Многие дети проводят время в парках со своими родителями, играют с уже опавшими листьями. Но Уен не один из них; его детство очень хмурое, единственный лучик света и добра — это его мама. Уен жил бы обычной жизнью, если бы не родился тем, кем является сейчас. Больше всего он ненавидит то, что родился именно в этой семье. Несмотря на свой ранний возраст, он уже понимал многие вещи, понятные лишь взрослым. Для него каждый день, как жизненное испытание, которое он не то, чтобы должен, а обязан преодолеть, невзирая на всю боль. Сегодня понедельник, поэтому парень встаёт так рано, насколько это возможно, лишь бы не увидеть отца. Маму он потерял в 10 лет, поэтому воспитывали его отец да брат. Уен не хотел бы видеть во снах тот эпизод из жизни, где на его глазах умирает мама, самый близкий для него человек. В тот злосчастный вечер отец, как обычно, не был трезв и пришёл требовать у жены денег на выпивку. Женщина, осознавая будущие его действия своего горестного мужа, ответила твёрдым отказом. Этот мужчина, причинявший ей боль на протяжении всего замужества, вытряс из неё уже последние деньги. Даже тогда, когда она говорила, что деньги пойдут им на еду, он лишь бил девушку по лицу, чем доводил её до слез. Чтобы представить эту боль, нужно знать одно: этот мужчина был профессиональным бойцом смешанных единоборств. Месяц назад она пыталась взять третий кредит, но ей отказали по причине неуплаты предыдущих. Утопая в вечных долгах, мама Уена пыталась увезти его в другой город. Однако из-за проблемы с финансами выходило это крайне неудачно. Последняя её попытка не увенчалась успехом, даже тогда, когда была накоплена нужная сумма. Отец нашёл место, где хранилась в тайне от него наличка. У неё не было варианта хранить свой капитал на карте, потому что он знал каждый пин-код и каждый угол, в котором могла лежать карта. Придя домой после дополнительных занятий в школе, а учился он тогда в четвертом классе, первым, что Уен увидел, была открытая нараспашку дверь. Уже тогда он понимал, что лучше туда не заходить, иначе будет только хуже. В любой другой ситуации мальчик бы развернулся и ушёл оттуда, но услышал женские крики. Когда Уен осторожно прошёл в квартиру, у него потекли слезы по лицу, и из-за многочисленных ссадин на нем, оно начало пощипывать. Мальчишка знал, что будет, если разозлить отца, поэтому зажал рот своими ладошками, дабы не сорваться на крик. Он увидел кровь на полу, стенах, она была повсюду; заглянув в зал, он разглядел силуэт своей матери, а рядом с ней своего отца, в руках которого находился тупой кухонный нож. Отец был зверски чем-то недоволен, любая фраза, которая его не устраивала, заставляла замахиваться на девушку. Ей было очень страшно. Слезы предательски начали течь ручьём по лицу мальчишки. Тихо уйти из дома у него не вышло, заскрипела половица. Услышав посторонний звук, отец показательно тотчас ударил Енсу, так звали мать. Она потеряла сознание и во время падения на вечно холодный пол, ударилась головой об угол стола. Уен с радостью бы помог маме, но знал, что она бы этого не хотела. Ей важнее видеть сына живым и здоровым, поэтому Уен попытался убежать из дома. Бежать было уже поздно, мужчина был куда быстрее, чем маленький ребёнок десяти лет. Быстрым шагом дойдя до сына, он схватил того за горло и поднял в воздух. Ему нравилось наблюдать за тем, как страдают люди, которые, по его мнению, заслуживают этого. После того, как Уен попытался ударить ногой тирана, отец сжал кулак ещё сильнее, отчего парень уже начал задыхаться. И пока Уен не был задушен, Гонмен со всей силы ударил сына головой об стену, вследствие чего он мог умереть. Но жизнь решила дать парню шанс обрести свое счастье. Уен начал жить ещё в большем страхе. Когда же ему исполнилось пятнадцать лет к травле окончательно присоединился его брат, КванМин, которому уже было 19 лет. Если в детстве он всячески пытался защитить Уена от отца, то сейчас он начал домогаться до парня. Был вечер, в комнате Уена горела одиноко настольная лампа, окно было открыто, потому шторы по немного развевались от ветра. Парень сидел на кровати в наушниках, в которых играла песня elevator умершего артиста. Пока отец вышел на улицу по каким-то там делам, Кванмин завалился в комнату к парню и сел рядом с ним. Он начал спрашивать странные вещи, которые, как считал Уен, не должны были его волновать. Он не избегал и темы секса. Но Уен-то знал, нельзя верить никому: ни брату, ни отцу. Уен своеобразно показывал свое нежелание участвовать в диалоге и попытался уйти, чего не дала ему сделать рука брата, крепко державшая его. Кванмин не переставал узнавать все больше подробностей из жизни Уена, о которых конечно же тот врал. Попутно с выяснением Кванмин будто бы невзначай положил другую руку парню на бедро. После этого действия Уен понял, чего хочет брат, но не подавал вида. Парень подсел ближе в брату, а второй рукой начал поглаживать оголенную часть тела Уена. Благодаря свободной одежде Кванмин мог касаться и других мест на теле Уена. Однако, когда он повёл рукой выше по бедру, парень начал вырываться из похотливых рук, на что Кванмин просто сел на парня верхом и своей левой рукой держал два худеньких запястья над головой у парня. Второй же рукой он начал оглаживать торс своей жертвы. Так, он, добравшись до чувствительных горошин в виде сосков, поднял мешающую толстовку ещё выше и начал покусывать их. Это действие заставило Уена содрогнуться, ему было жутко противно от самого себя. Он понимал, что лучше не сопротивляться, иначе будет куда больней. Закончив с сосками, он перешёл к поцелуя. Сначала Кванмин, обцеловав всю шею и грудь, потянулся к губам, на что Уен пытался уворачиваться. Однако брат с отцом «воспитывали» парня лишь кулаками, поэтому этот раз не исключение: Кванмин ударил Уена кулаком, чтобы тот не пытался уклониться от неизбежного. Он с жадностью обсасывал сначала верхнюю губу. Затем Кванмин перешёл к нижней, и здесь Уен вместо нежных посасываний получает лишь покусывания, которые настолько сильны, что начала идти кровь. Одновременно с поцелуями рукой он шарил в штанах брата, где уже чувствовалось возбуждение. Все могло бы зайти дальше, если бы домой не вернулся главный страх парня — отец. Что насчёт отца, так он чуть ли не божий день избивал Уена, из-за чего даже старые синяки не успевали зажить, а уже появлялись новые. У парня было сломано детство, его просто уничтожили, обтерли грязные ноги об него. Ему в 12 лет диагностировали затяжную депрессию, но несмотря на это он не желал лечиться, хотя понимал, как это важно. Раза четыре в неделю у него были панические атаки, с которыми он справлялся путем самоповреждения. Одной из его любимых вещей было лезвие, он каждый день знакомил его с той чистой частью кожи, которую найдёт. Больше всего ран у него было на руках, в частности на запястьях. В школе дела обстояли куда лучше, но бывал он там редко из-за ранее перечисленных причин. Он был отличником, но, к сожалению, хулиганом. На самом деле он вёл себя с одноклассниками точно так же, как и они с ним, а к нему достаточно часто приставали за то, что он такой тихий, скрытый и странный. Однажды его избили за школой, что он лежал на земле и не шевелился из-за боли. За этим наблюдал один из самых популярных парней школы - Сонхва. Когда вся толпа разошлась, он подлетел пулей к Уену и начал заботливо обрабатывать раны с помощью заранее купленной аптечкой. Поначалу Уен отнекивался, говоря, что ему не нужна чья-либо помощь, хотя в душе молил о ней ещё с момента смерти матери. Пока Сонхва обрабатывал раны, оба молчали, а по окончании этого дела первым заговорил тот, кто протянул руку помощи: — Я — Сонхва, а ты у нас Уен, я прав? Можешь не отвечать, я знаю, какого это быть настолько сильно избитым, мне даже сейчас кажется, будто это произошло со мной… Прости, что так поздно — обеспокоенно глядя на сидевшего на земле парня, проговаривал Сонхва, впервые кому либо открываясь. Все переживания, что всю жизнь скрывались глубоко в душе Уена, вырвались наружу в виде слез, он не мог успокоиться. Возможно, он не мог поверить в то, что кто-то может быть с ним ласковым, любящим, а может, просто он нашёл свое спасение в парне, в глазах которого он видит сейчас глубокое сопереживание и волнение за жизнь Уена, а, возможно, ему хочется это видеть. Сонхва подсел рядом с парнем, обнял того и положил его голову на свое плечо, тем самым говоря, что он может выплакаться. Впервые незнакомый человек так волнует парня. Уен своими маленькими ладошками хватался за рубашку Сонхва, из-за чего рукава его худи оголили изрезанную руку. Прошло некоторое время, Уен устал и уснул, а Сонхва в свою очередь отнес его в свою машину. Он уложил парня на задних сидениях и сам сел рядом, кладя голову Уена себе на колени. Сквозь сон Уен плакал, что испугало парня, а затем он начал дрожать, видимо от холода, ведь на улице был ноябрь. Парень укрыл другого своей курткой, а сам сел за руль, завёл машину и нажал на газ. Они поехали домой к Уену. Через пару минут он проснулся и, увидев знакомые места, попросил не везти его домой: — Прошу, давай уедем подальше от этого места. Я не хочу здесь находится, умоляю тебя. Поехали к тебе, — последний слова он проговорил шепотом. После неожиданной просьбы Сонхва тут же разворачивает свою машину, и теперь они едут в место, где Уену вряд ли причинят боль, туда, где более безопасно. Когда они прибыли в место назначения, парень загнал автомобиль в гараж, после чего, зная, как больно Уену, помог ему выбраться из салона автомобиля. Пока они только подъезжали к дому, младшему казалось, что это не дом, а целый особняк. Он мог только мечтать о жизни здесь. Зайдя в дом, Уен увидел лестницу, ведущую на второй этаж, и предположил, что комната хёна находится там. Он не ошибся, ведь старший повёл его на верхний этаж после того, как представил друга родителям. Поднявшись в комнату, старший, найдя одежду для Уена, попросил его раздеться. На эту просьбу парень никак не отреагировал, видно было, что он задумался о чем-то другом, поэтому хен прервал его мысли, поглаживая того по голове. Он повторил свою просьбу, на что тот нехотя снял свою толстовку, под которой была ещё футболка. Она была вся в крови, видимо её давно не стирали. При её снятии парень разодрал несколько свежих ран, которые начали кровоточить, от чего Уен издал болезненный стон. Сонхва был ужасно напуган состоянием парня, он смог увидеть все его порезы, гематомы, синяки. На теле парня не было живого места. — Я сейчас вернусь, подожди меня и не волнуйся, прошу тебя… Мне страшно представить в каком страхе ты жил до этого момента. — у парня начали блестеть глаза от слез. — До этого момента? Что это значит? Я не понимаю, — но парень уже ушёл и не мог слышать вопросы младшего. Сонхва сходил за своим братом, вместе с которым они должны были обработать окончательно все раны. Брата звали Юнхо, он был врачом-психиатром уже несколько лет. По возвращении они увидели ужасную картину: у Уена была одна из самых сильных панических атак. Юнхо живо подошёл к парню и начал говорить, что нужно делать: главное - глубоко дышать. — Принеси смоченное холодной водой полотенце. Живо! — прикрикнул Юнхо. — Мне страшно, помогите мне… Я не хочу умирать, — жалобно шепотом повторял по несколько раз Уен. — Всё в порядке, дыши глубоко и не думай ни о чем. Скоро все закончится, я обещаю, — Юнхо прижал к себе парня, было ощущение, что вроде бы ему стало лучше, но он просто уснул. Парень поднял младшего на руки и аккуратно положил того на кровать. Пока он ждал Сонхва, он успел изучить тело Уена. На него без слез то и не взглянешь. Он бы и врагу не пожелал так жить.