Dr.CumControl. It continues

– Боже, Каччан, не надо… Не там! – тонкий голос сорвался на стон. Громкий и просящий. Изуку всегда было некогда. «Маленький жалкий задрот», как любил называть его Катсуки, был на год старше и учился в выпускной группе. Диплом и исследования полностью захватили его в свои сети, не оставляя времени даже на еду. Конечно, и от своей любимой работы Изуку отказаться не мог – ему доставлял ни с чем не сравнимое удовольствие вид бессильных скулящих альф. Катсуки не мог смириться с этим и решил его проучить. Теперь Изуку был прикован теми самыми наручниками к изголовью кровати и извивался, жадно хватая ртом спёртый от запахов воздух. От протяжного «Качча-а-ан» не встал бы разве что у покойника. Катсуки подготовился, заранее сходил в секс-шоп: купил пару игрушек и большой тюбик смазки. Пальцы легко скользили по члену, и Изуку дёргался, выгибался и сильнее разводил ноги, показывая дрожащие от напряжения бёдра. Раскрасневшийся, влажный от пота, блестящий от смазки он был желанен до каменного стояка, распиравшего широкие домашние штаны. Но этого было мало. Катсуки хотел заставить Изуку испытать на себе всё то, что он вытворял с другими. Пальцы почти неощутимо задевали тонкую горячую кожу, и на каждое прикосновение бёдра Изуку вскидывались сами по себе, открывая жадному взгляду влажную от естественной смазки дырочку. Пахло просто одуряющее, терпко и пряно, и Катсуки едва нашёл в себе силы не прижаться губами к сочащемуся отверстию. Во рту мгновенно скопилась слюна, а горло стало совершенно сухим. Желание почувствовать ароматную смазку на языке было почти что непреодолимым. Изуку стонал, выгибался от каждого прикосновения, срывался на жалобный скулёж, если пальцы стискивали член сильнее, чем обычно, шумно и часто дышал, запрокидывая голову и умоляя о пощаде. Сегодняшний день был первым днём его течки, и у Катсуки больше не будет более подходящего момента. Изуку был чувствителен, как никогда, дрожал и скулил, казалось, даже от вибраций воздуха, а удовольствие от прикосновений пальцев проносилось мурашками по всему его телу. Даже самые мелкие волоски на нежной коже вставали дыбом, выдавая степень возбуждения. Катсуки дрожащей рукой нащупал небольшой вибратор, медленно протолкнул его в мокрую от смазки задницу и тяжело и шумно сглотнул, когда пальцы стали влажными. Он не смог удержаться и застонал от удовольствия, стоило этой смазке оказаться на языке. Изуку был вкусным совершенно везде, из-за чего Катсуки отчаянно боролся с желанием немедленно прекратить мучить и его, и себя, и просто вылизать с ног до головы. Каждый стон отдавался тяжестью в паху, и остатки мозгов грозились оказаться на внутренней стороне домашних штанов. Катсуки хотел просто хорошенько возбудить Изуку, дать возможность почувствовать на собственной шкуре то, что он вытворяет с другими, а потом незатейливо трахнуть, но теперь планы изменились. Член болезненно пульсировал, требовал внимания, и Катсуки не хотел отказывать себе в удовольствии. Вибратор был полностью покрыт смазкой и покинул задницу с громким хлюпающим звуком, от которого по коже пробежали мурашки возбуждения. Штаны легко скользнули вниз, Изуку завозился и выгнулся, желая снова почувствовать давление на стенки, и Катсуки не мог заставлять его ждать. Он вошёл одним плавным и слитным движением, растягивая, наполняя, вздрогнул всем телом и тихо зарычал, стараясь удержать летящий ко всем чертям контроль. Изуку под ним затрясся и вскинул бёдра навстречу, показывая полную готовность и желание принимать. Гладкие мышцы так туго обхватили член, что Катсуки на пару секунд вообще забыл, как дышать, а потом толкнулся сильнее, входя до упора и наслаждаясь звонким вскриком и брызгами спермы на животах. Изуку был так близок к оргазму, что кончил всего лишь от ощущения члена в заднице. В любой другой момент Катсуки бы подумал, что это выглядит чертовски жалко, но сейчас это выглядело невероятно горячо. Первые толчки были немного неловкими, давление мышц оставалось настолько сильным, что двигаться было очень тяжело. Изуку непроизвольно выгибался, закатывал глаза, трясся и скулил на одной ноте, давно потеряв связь с реальностью, и в голове Катсуки пронеслась мысль, что сексуальнее момента он не видел никогда и вряд ли ещё увидит. Сил на медленные фрикции просто не было, любой контроль летел в тартарары, яйца буквально звенели от напряжения, и желание кончить немедленно набатом пульсировало в голове вместе с шумом биения крови. Катсуки искренне надеялся, что Изуку ничего не запомнит, потому что иначе придётся всю оставшуюся жизнь терпеть кличку «скорострел». Хватило всего десятка толчков, чтобы перед глазами заплясали белые круги и вспышки, чтобы мышцы свело судорогой, чтобы всё тело напряглось струной, а из горла вырвался клокочущий рык. Терпеть больше не было никаких сил, Катсуки выгнулся и запрокинул голову, засаживая до упора, до звонкого шлепка кожи о кожу, и кончил с протяжным стоном, замирая и давая образоваться узлу. Оргазм опустошил, выжал все соки, но никак не прекращался, заставляя трястись и стискивать бёдра Изуку до синяков. Удовольствие никак не отпускало, захватило в водоворот и утягивало всё глубже на дно.

***

– Каччан, помнишь, что ты сказал мне тогда, в библиотеке? – Катсуки, конечно, помнил. Помнил, как улыбнулся Изуку, помнил, как добивался внимания и пытался показать, что не намерен просто играться. Помнил всё. И первое свидание, и первое мороженое на двоих, и первый поход в океанариум со смешными колючими рыбами, которые так похожи на самого Катсуки. Помнил переезд, помнил самый первый раз, привкус крови на губах и яркую метку на загривке, признания в любви, кольца, сполохи страсти в зелёных глазах, так похожих на изумруды. Помнил заветные две полоски и собственные слёзы счастья за дверями спальни, пока Изуку готовил праздничный ужин. – Конечно помню, Деку. Я же не старик, в конце концов, – голос всё равно дрогнул. Изуку не подходил близко, выглядел смущённым и даже немного подавленным. Руки похолодели. Неужели УЗИ показало, что с ребёнком что-то не так? – Ты сказал, что можешь больше двух, верно? – Теперь Изуку выглядел возмущённым. Катсуки немного растерялся и медленно кивнул. – Вот и возись теперь с тремя. Дрожащими пальцами Изуку сжимал небольшой снимок, на котором было почти ничего не разобрать, только черный фон, полупрозрачные беловатые пятна. И маленькая приписка внизу. «Бакуго Изуку. Тройня». Мир перед глазами медленно поплыл. Катсуки едва нашёл в себе силы встать, сделать маленький, но такой сложный и важный шаг навстречу Изуку, обнять его, встать на колени, прижаться губами сначала к тонкому ободку кольца на безымянном пальце, а после – к большому не по сроку животу, стараясь не показать собственной трепетной дрожи. Три малыша. Три маленьких вечно недовольных пищащих комочка с их общими чертами. – Мы будем самой счастливой семьёй. Как же я люблю тебя, чёртов задрот, – Катсуки знал, что будет тяжело. Но был твёрдо уверен, что они обязательно справятся. Изуку снял очки, вытер выступившие на глазах слёзы и посмотрел сверху вниз с усмешкой и игривым вызовом. Совсем, как тогда, в библиотеке. – Обещаешь?