Панацея

У клуба «Джой» цвета интерьера мрачные, дорогие и приглушенные. Там немного ламп и света в целом. Софиты отражают лишь сам бар и коллекцию алкогольных изделий на полках за барной стойки. Столы дубовые, стулья высокие и со спинкой. Персонал приветлив, но немногословен. Одно слово –и все выполнено в лучшем виде. Крису чертовски нравится этот клуб. Он его обожает, уже за то, что тут его мало, кто узнает и докучает тем более. Здесь не пускают чужих людей. Само заведение существует уже не первый десяток лет и за все это время, «Джой» успел не только набить себе проверенной клиентурой, но обзавестись неплохим авторитетом. Занебесные цены и мрачный интерьер — вот из чего состоял «Джой» — по скромному мнению Себастьяна. Ничего особенного, если честно. Нудно, тухло и скучно. Стэн не понимал искреннего восторга Эванса. Сам румын видел и бывал в заведениях получше, а у этого клуба было только название, как у девушек с заправки, дубовые столы и неоновая вывеска у входа. — За все время моей публичной жизни, это единственное место, где я могу расслабиться, — просто пожимает плечами, пока официант наливает ему двойной виски со льдом. — Даже если ты ощущаешь, будто в гробу моей тети Этери было и то веселее? — усмехается Стэн, постукивая по стакану с алкоголем. — Со временем и к такому привыкаешь. — Все равно мне здесь не нравится, — качает головой румын и под дружеское похлопывание по спине Эванса. Стэн помнит свои слова и не собирается от них отказываться. Но судьба вообще складывалась таким образом, что все его дороги вели сюда. В «Джой». Странное притяжение и магнетизм, Себастьян отказывался верить в правоту Криса по поводу к привыканию. Но факт оставался фактом. Его бросила девушка после пяти лет отношений и сейчас он беспросветно нажирается до поросячьего визга с минимальным шансом на то, что он в целостности и сохранности попадет сегодня домой. На самом деле, он ненавидит Эванса за то, что он привел его в такое убогое место, где ему было дозволено все и даже отсутствие угрозы на то, что его пьяное лицо будет украшать все газеты и интернет статьи. Он ненавидит Ребекку за то, что та решила порвать с ним только, потому что любовь закончилась и эти отношения выматывают ее. Эти отношения выматывали не только ее, но в отличии от Холлс, Себастьян был готов работать над ними и стараться, изо всех сил стараться, чтобы сохранить их. Тогда не было бы жгучего разочарования, что эти пять лет были потрачены зря. Себастьян ненавидит себя. За эту пустоту в душе, потому что ему уже тридцать четыре, а у него нет ничего кроме выматывающей работы. Он даже от своей семьи далеко. Они остались в Румынии, а он здесь в Нью-Йорке. Снимает квартиру в Манхэттене в панорамными окнами и ощущает только одиночество, и возможно, легкую грусть. — Хей, мистер, может вам уже хватит? — раздается ехидный голос над его ухом, после сменяющийся беспокойством. — Мне кажется вы не сможете добраться до дома, если продолжите в том же духе. Стэн поднимает глаза и натыкается на обеспокоенный взгляд, что заметен даже через линзы очков на толстой оправе. Пухлые губы, нахмуренные брови, что шли вразрез с улыбкой, из-за чего ее лицо выдавало беспокойство. Но с чего бы? Рыжие волосы были завязаны в низкий хвост, который придавал бы ей строгий вид, если бы не пухлые щеки. Себастьян с детства был очень наблюдателен, что несомненно являлось преимуществом в его нынешней работе. Поэтому он не видел ничего зазорного в том, чтобы пройтись изучающим взглядом по девушке, у которой на бейджике было написано «Тайлер». — Тайлер? — недоуменно прошептал он прежде, чем осознать, что спросил он это вслух. Алкоголь давал о себе знать. Девушка усмехается и продолжает протирать стаканы. Она ничего не говорит по этому поводу, похоже прекрасно понимая, что с пьяным вести переговоры себе дороже. — Ты новенькая? — снова спрашивает румын, снова пройдясь глазами по фигуре девушки. В ней не было ничего примечательного, кроме рыжих волос. — С чего вы взяли? — вздернув тонкую бровь, усмехается барменша. — Отвечать вопросом на вопрос удел евреев, — тихо замечает Себастьян, пряча лицо за рукой со стаканом. Он прикрывает глаза даже не надеясь быть услышанным. — Напиваться до состояния обморока удел никчемных людей, — раздается над ухом веселый голос, заставив парня открыть глаза и растянуть губы в пьяной и победной улыбке. — Вот! Об этом я и говорил! Здешний персонал не позволяет себе такую дерзость. Ты точно новенькая. — Откуда Вам знать, как развлекается здешний персонал? Может быть мы поливаем грязью похуже таких же пьяных людей, как вы, зная, что на завтра вы ни черта не вспомните? — эта девушка однозначно смеялась над ним! На это Себастьян лишь пожимает плечами и закрывает глаза. Он сам не замечает, как опускается головой на локти, шипение девушки, у которой было мужское имя и похлопывание по руке. Наверное, самое прекрасное утро не должно начинаться с голоса солиста группы Coldplay под песню Hymn for the Weekend, головной боли и ощущения, будто у тебя во рту пустыня. Но что есть, то есть. Тебе не на что жаловаться, да, Себастьян? Тем более, будучи теперь полностью уверенным, что он так и не доехал до своей роскошной квартиры в Манхэттене. — Дерьмо, — хрипит он, продолжая смотреть на бежевый потолок и пытаясь, тем временем придумать у себя в голове, как добраться до дома. И как он вообще здесь оказался? — Я даже всю ночь гадала, как бы описать тебя и вообще всю эту ситуацию, но ты с этим только что прекрасно справился. Женский голос становиться неким маяком, что Себастьян поворачивает в голову в сторону двери, где натыкается на голые ноги, прикрытые лишь длинной футболкой, достигающей до середины бедра, рыжих волнистых волос, перекинутых через плечо и смешливого взгляда. Странно, но несмотря на тон голоса, в ее виде не было ни злобы, ни негодования. — Черт, — опять вздыхает парень и наконец удостаивается подняться с постели. Он был в одних боксерах. Джинсы вместе с остальной частью его одежды валялись в другом конце кровати. Он ерошит волосы рукой и спрашивает: — Где это я? — Уильямсберг. Бруклин, — пожимает девушка плечами, будто местоположение и адрес могут дать ему пересказ вчерашнего дня, хотя сам Себастьян не уверен, что ему нужно это знать. Подумаешь, напился и переспал с какой-то девушкой после расставания. Такое случается со всеми. — Если хочешь принять душ, то вперед и с песней. Я приготовила завтрак. Аспирин и вода стоят на тумбочке. — Нет, я пожалуй пойду, спасибо- — Не так быстро, чувак! — девушка опирается плечом о дверной косяк. Взгляд ее становится предвкушающим. — Я тащила тебя пьяного в хлам из одной части города в другую часть, не для того, чтобы ты со вкусом облевал мне пол, занял мою кровать, мое время и нервы, только для того, чтобы ты отделался простым «извини и спасибо»! — Прости что?.. Господи, что он вчера натворил? Себастьян испускает тяжелый вздох и тянется за стаканом воды и таблетки, стоящей рядом с ним. На данный момент ему даже думать больно. — Так ты ничего не помнишь? — ухмылка девушки становится шире. — Да ты издеваешься. Невольно Стэн чувствует себя виноватым, но то ли возраст сказывается, то ли произошедшие с ним события, но он не испытывает стыд. Ему просто все равно. Он хочет решить эту проблему побыстрее и отделаться от этой девчонки и наконец — то оказаться в своей квартире. — Чего ты хочешь? — Для начала было бы неплохо и извинений. Хороших извинений. Со сочувствием во взгляде и понимаем того, что ты действительно доставил мне проблем. Но так как ты ни черта не помнишь, то просто прими душ и вали к чертям. Ну можешь, еще и позавтракать, зря готовила что ли. Рыжая особа выглядит немного разочарованной. В ее голосе теперь не проскальзывают издевательские и ехидные нотки, а весь ее вид говорит о том, что ее лишили зрелищного представления. Она исчезает с проема со вздохом, тем самым подтверждая его догадки. Себастьян тянется за своей одеждой и мысленно обдумывая произошедшее. Значит, они не переспали. Это очевидно, по ее словам и жалобам, что он был пьян до полуобморочного состояния. Только вот хорошо это или плохо? Особенно, судя по тому, что он доставил этой девушке много хлопот. И она сказал, что он облевал ее пол?.. — Мама, ты родила ничтожество. Почему-то предложение девушки по поводу завтрака и душа кажутся ему весьма заманчивыми, тем более свалить без объяснений и должных извинений было весьма по свински по отношению к ней. Парень, нацепив на себя джинсы, осматривает комнату. Стены квартиры были бежевыми и обвешаны разного рода картинами и эскизами. Цвета преобладали тут яркие и светлые, словно говоря о том, что владелец дома это девушка. Как некстати вспоминается интерьер клуба «Джой». Стэн ловит себя на мысли, насколько сильный и большой здесь диссонанс. Также парень вспоминает рыжую макушку и бейджик с именем «Тайлер». Точно! Она была барменом в том клубе, где он беспросветно напился. Теперь все становится предельно и немного ясно. Видимо, она дотащила его до своего дома, пока он был в положении, где способен только мычать. Себастьян знал свой предел, как и реакцию организма на алкоголь. Парень тяжело переносил спиртное, как результат он болел несколько дней и страдал от жуткого похмелья. За окном было пасмурно. В Нью-Йорке погода плавно из лета перетекала в осень. Листья пожелтели, ветер срывал их, разнося по улицам квартала. Где он находился? Кажется, барменша упоминала про Уильямсберг. Он назывался творческим кварталом за наплыв музыкантов и художников в семидесятые годы. Поэтому не считалось удивительным то, что на каждом шагу стояли уличные музыканты и играли разные произведения, как и стены домов, обрисованные граффити. За все эти шесть лет жизни в Нью-Йорке, Себастьян так и не смог побывать во многих местах этого большого города. В основном, это большую вину во всем этом играла работа. Ему приходилось быть в разъездах постоянно, из-за чего он бывал в Нью-Йорке, только четыре месяца из двенадцати. Это было утомительно. В какой-то степени, он понимает, почему Ребекка порвала с ним. В Себастьяне можно было найти все, кроме постоянства и стабильности. К своему стыду, он понимает, что даже если он поставит на кон все свои достоинства и плюсы отношения с ним, то в конечном итоге это и не будет стоить ничего, если он будет в другом месте большую часть времени. Встряхнув головой, чтобы отогнать себя от неприятных мыслей, он бредет в сторону душа. Дорогу найти не составило труда, хотя бы потому что в этой квартире было только одно помещение с дверью. Сложенное белое полотенце нашлось там же, на стиральной машинке, как и остальные ванные принадлежности, но в них не было необходимости. Освежившись холодным душем, он направился в сторону кухни, где сидела сама хозяйка квартиры, прижав ноги к груди. Она что-то печатала в ноутбуке, рядом стояла жестяная банка с энергетиком. Рыжая мазнув по гостю безынтересным взглядом, снова вернулась к ноутбуку. — Садись и ешь, — прозвучал тихий голос девушки, заставив неловко прокашляться Стэна. Эта ситуация была в общем-то неловкой. О нем мало, кто заботился, тем более неизвестные люди. Стэн не переставая смотреть на девушку, сел за стол, где разносился приятный аромат супа, который был как нельзя кстати, потому что ничего более жирного и калорийного его организм не вынесет. Однако, суп? На завтрак? И когда она только успела? — Ты не спала всю ночь? — задает он глупый по его мнению вопрос, но Себастьян подумает об этом потом. Сейчас он просто не в состоянии. Девушка качает головой и переводит на него взгляд. Только сейчас он замечает, насколько ее глаза усталые и чувствует некую вину. Вероятнее всего, именно он причина беспокойства и усталости у девушки. — Я обычно работаю в ночную смену, поэтому привыкла бодрствовать в ночное время, — словно прочитав его мысли, сказала девушка. — Кстати, я поставила твой телефон на зарядку. Не думай, я не копалась в твоих вещах, ты сам его швырнул в меня, когда раздевался. — Я швырнул?.. — Не только телефон, но и всю свою одежду. Ты старательно пытался соблазнить меня, уверяя, что ты без одежды просто ходячий секс, — смеется девушка, по нахмуренный взгляд парня, — но я действительно была впечатлена, пока ты не облевал мой пол. — Боже, — трет переносицу парень под смех девушки, — Прости, хорошо? Мне очень жаль. У меня была тяжелая неделя и редко так напиваюсь. — Да забыли уже, — машет рукой на тираду парня рыжая и все еще посмеиваясь, возвращается к ноутбуку. — Я хотела увидеть твое пристыженное лицо, я его увидела. Все в порядке. Ешь давай, приятного аппетита. Она добродушно улыбается, пока не звонит телефон. Она отвечает на звонок, потом через некоторое время она хмурится, она невнятно мычит и отвечает, что скоро будет. — Что-то серьезное? — спрашивает Стэн, но потом словно опомнившись говорит. — Прости, это не мое дело. — Скорее обременительное и требующее моего внимания, — зло шепчет девушка, закрывая ноутбук. — Ты останешься или выйдешь со мной? — Выйду с тобой, — отвечает Стэн, внутри себя поражаясь первому раскладу. Неужели, она готова оставить незнакомца у себя дома или просто планировала на вежливый отказ со стороны него? Эта девушка странная. — Хорошо, тогда дай мне двадцать минут. С этими словами, она уносится в сторону ванной. Через полчаса, они выходят из дома и спускаются вниз. В выходной день, людей на улице было полно. Себастьян неприятно морщится и пытается скрыть сове лицо за воротником куртки. Меньше всего на свете, ему хотелось, чтобы его кто-то узнал. Им нужно было пройтись несколько стонет метров для того, чтобы выйти на главную улицу для поимки такси. — Что с тобой? — обеспокоенно спрашивает рыжая. — Ты случаем не скрываешься от полиции или правительства? Я же не приютила у себя преступника? — Скорее от фанатов и папарацци, — лаконично отвечает Стэн, давно догадавшись, что девушка не узнала в нем актера из фильма Марвела. — Ты знаменитость что ли? — рассерженно шипит рыжая. Однако не такой реакции ожидал от нее Стэн. Это немного задевает, знаете ли. Но барменша копается в своей сумке и вытаскивает оттуда солнцезащитные очки и передает ему. Он благодарно кивает и надевает их. — Что за негативная реакция? — Не хочу видеть потом свое страшное лицо в интернете, а потом быть политой грязью, которой меня обольют твои фанатки. Будем надеяться, что ты не так популярен. — Хотелось бы в это верить. И твое лицо совсем не страшное, — усмехается парень, кажется, наконец, вынырнув из состояния говорящего овоща. — А вчера ты называл меня грязной еврейкой, нацист хренов. Себастьян морщится. — Давай ты не будешь вспоминать, что произошло вчера, ибо я сам даже не помню ничерта, кроме твоего имени. — Моего имени? — усмехается девушка, согнув губы в улыбке. — И как же меня зовут? — Тайлер, — отвечает парень, тем самым вызвав смех девушки. — Пятерка за внимательность, но это был бейдж моего друга, который попросил заменить его вчера. Я не работаю в «Джой», ты правильно вчера заметил. — И как же тебя тогда зовут? — склонив голову вниз, спрашивает парень. Эта разница в росте его смешила. Девушка была ростом от силы пять футов. Яркая шевелюра цвета янтаря подпрыгивала за хозяйкой из спешной походки. Девушка замедлившись, задумчиво жует губы, а потом отвечает. — У меня две имени и одно хуже другой. — И все же, — настаивает Себастьян. — Я хочу знать. — А оно тебе надо? — вздернув одну бровь, спрашивает девушка. Себастьян замедляет шаг и хмурится в задумчивости. Это вопрос застает его врасплох. И правда, оно ему надо? Он забудет ее имя уже завтра, как и ее лицо. Тогда стоит ли? Телефон вибрирует от нового сообщения. Он поджимает губы, когда видит, от кого оно было адресовано. Ты будешь сегодня дома? Мне нужно забрать свои вещи и оставить ключи. Это сообщение словно заставляет его вернуться в реальность, куда его скинули с небес. В реальность, где его бросает его любимая девушка. — Ты в какую сторону сейчас? Мне надо в Верхний Ист-Сайд, — задает свой вопрос девушка, выводя его из оцепенения. Она уже поймала такси и стояла рядом с открытой дверью. — Мне… мне тоже надо туда, — кивает Себастьян и быстрым шагом пересекая расстояние, садится рядом с ней. Они едут в молчании. Девушка все это время смотрела в сторону окна и изредка поправляла свой шарф. А Себастьян просто обдумывал предстоящий разговор с Ребеккой, который наверняка будет тяжелым. Себастьян любил ее. Таких женщин, как Ребекка было мало. Уверенная, красивая, самодостаточная, умная и всегда идущая к своей цели. С ней ему было чертовски хорошо, он чувствовал себя любимым и влюбленным рядом с ней. Эти пять лет отношений прошли с ней как пять секунд. Месяц назад, он не думал, что будет ехать с свою собственную с тяжестью на душе для того, чтобы забрать у нее ключи. Себастьяну было жаль, что он так и не смог построить с ней семью. — Ты не здешний, не так ли? — этот вопрос выводит его из своих раздумий. Стэн даже не заметил внимательного, почти изучающего взгляда своей попутчицы. — И что же меня выдало? Акцент? Внешность? — Что за чушь? — фыркает рыжеволосая. — У тебя нет акцента, а насчет внешности, в Нью-Йорке живут много национальностей, будучи коренными жителями Большого Яблока. Тебя выдают скорее, манеры и мое чутье. Я ньюйоркцев чую за километр. Себастьян хмыкает в ответ. — Я из Румынии. Родился и вырос там же. Сюда переехал покорить Голливуд. Как видишь, не совсем удачно. — Да ты оптимист, как я вижу! — негромко смеется девушка, похлопав по плечу. — Все образуется, не переживай так сильно. Себастьян благодарно улыбается и задает риторический вопрос. — И кто тут у нас еще оптимист? Рыжая сова отворачивается к окну, когда такси плавно останавливается на светофоре. Стэн замечает, как ее спина напрягается. Девушка тянется к телефону и набирает кого-то. — Привет, Джон, — ее голос напряжен, а взгляд направлен на соседнюю машину, где сидели парень и девушка. Парень разговаривал по телефону. — Ты где сейчас? На работе? Что случилось? Да вот работа твоя глаза мозолит. О чем я? Да ты поверни голову направо и узнаешь, — парень в соседней машине поворачивает голову в их сторону, где видит свою девушку. Бывшую девушку. — Помаши мне ручкой, Джон, ведь это наша последняя встреча. Она скидывает трубку и со злостью засовывает телефон в сумку. Стэн ловит себя на мысли, что невольно стал свидетелем измены. И как ему кажется разрушенных отношений. Рыжая напряженно молчит всю дорогу, пока они не застревают на пробке. — Я выйду здесь, — бросает девушка и спешно выходит из такси. На улице стало ветрено и собирался дождь. Себастьян не успевает даже попрощаться в незнакомкой, как уже видит, как она быстрыми шагами пересекает улицу и идет по тротуару. Наверное, ему стоило ее поддержать и как-то помочь девушке, как она помогла ему. Они могли бы приятно провести время, избежав разговоров о важном, но непрерывно беседуя о погоде в Италии, творчестве Джека Лондона — его любимого писателя, — красном цвете и строении фосфора. Почему-то Себастьян уверен, что она бы поддержала его разговор. Он ведь внимательный. Еще утром он заметил среди книг несколько романов Лондона, а на холодильнике снимки с Италии. Из раздумий его выводит пиликанье телефона, где на экране висит новое сообщение от Ребекки, которая требует ответа и чтобы он появился в своей квартире. Но можете, назвать Себастьяна трусом, но он готов на все, чтобы не встречаться с Холлс. Даже на то, чтобы через двадцать секунд после отправки ответа о том, что его сегодня не будет, и она может забрать свои вещи и оставить ключи у консьержа, а может вообще их выбросить, он спешно расплачивается за проезд, так и не доезжая до Верхнего Ист-сайда. Себастьян выходит из машины и глазами находит рыжую макушку и бежит за ней. Во время бега, он корит себя за эгоизм и слабость. И за то, что ему не следует так поступать с ней. Эта барменша из «Джой» не достойна того, чтобы он искал утешения в ее обществе. Но само видение, где они перед окном, где разворачивается вид на рисунок прекрасной девушки на стене соседнего дома, а он протягивает ей кружку с какао, кажется ему такой заманчивой и несущей в себе уют и тепло. Не наполненной ноющим одиночеством. Это невольно подкупало. Во всяком случае, попытка не пытка, да? — Эй! — кричит он в толпу и рыжеволосая оборачивается. Ее взгляд удивленный, недоумевающий. Она останавливается, пока он достигает ее и переводит дыхание. — Что-то случилось? — спрашивает она обеспокоенным голосом, новый порыв ветра заставляет ее поежиться и обнять себя за плечи. — Не хочешь поужинать со мной? Я готовлю неплохую пасту. — Я планировала сегодня обойтись ведерком мороженым и просмотром третьего сезона «Друзей», — отвечает она после недолгой паузы. Ее вид немного грустный, потерянный, так и нуждающийся в поддержке. — Обожаю Рейчел, — улыбается Себастьян, к своему изумлению находя себя настойчивым. Рыжая задумчиво жует губы, взвешивая все за и против. Ей было паршиво на данный момент и единственное, чего ей хотелось — так это побыть одной. Но один актеришка увязался за ней и настойчиво предлагал свою компанию. Но если подумать, что она теряет? Ровным счетом ничего. Так почему бы и нет? — Меня зовут Даниэлла Кристин Райнер. — А я Себастьян Стэн.