Не дразни оборотня в полнолуние

Коннор лежит с раздвинутыми ногами на лесной траве, и его глаза и диод поблескивают в лунном свете. Хэнк видит всё в более приглушённых тонах, чем обычно, но он может разглядеть каждую деталь распростёртого перед ним тела в одной толстовке. В воздухе пахнет деревьями... и пахнет кровью. Он видит, что сегодня на нём не тот же половой модуль, что обычно — не имитация мужского члена, и не гладкий пах, как у куклы. Хэнк наклоняет морду между его бёдер, сдавив их, чтобы не мог свести, проводит широким языком меж пухлых нежных губ, оттягивает кончиком клитор. Его тепло ощущается кожей. Коннор хрипло стонет и подёргивает ногами, но не может вырваться из плена. Будет знать, как дразнить его, когда полнолуние наступает. У него вкус свежей крови — немного химозный, отдающий металлом слишком сильно, но всё равно приятный — и он там уже намок. Хэнк обводит языком вокруг бугорка, заставляя Коннора трепетать, прижимая его крепкие бёдра к своим лохматым плечам. Его промежность становится всё влажней от слюны и от собственной влаги, так и сочится, как спелая груша, от которой откусили кусок. Хэнк аж причмокивает от удовольствия, осторожно всасывая его клитор, стараясь не ранить острыми резцами. И снова щекочет языком. В какой-то миг Хэнку хочется начать безжалостно рвать зубами это тело, выглядящее совсем как аппетитное человеческое. В этой форме он вечно голоден и ничего не может с этим поделать. Коннор сильно пахнет кровью, и он едва сдерживает этот порыв. А если бы тот был человеком?.. Коннор прикусывает свои пальцы, чтобы не стонать чересчур громко, хотя бояться в этом лесу им точно нечего. Только не с девятифутовым волком. Хэнк старательно водит языком, как последний раз в жизни, жадно собирая кровавую смазку и глотая её. Вкусно. Слишком вкусно. Что тот, чёрт возьми, ещё придумает, чтобы свести его с ума? Сегодня он хочет заполучить в себя его огромный хер? Он его получит. Вот прямо сейчас и получит. Хэнк берёт его под рёбра, поднимает легко, как пушинку, и бесцеремонно вжимает спиной в ближайшую пихту. Ему нужно отвлечься от чувства голода. Хэнк унюхал его запах уже давно, пока они были в палатке. Она вся им пропахла, и из-за него жажда крови просто преследовала! По-хорошему следовало бы надрать Коннору задницу за это — вот только он и этим будет наслаждаться. У него такой растерянный вид, будто не он всё это затеял. А кто же? Всё происходит слишком быстро, стихийно, без разговоров — как у животных. Хэнк сажает его на свой член, и Коннор издаёт вопль, вцепляется в его руки. Его андроидская сила ничто против силы, данной Хэнку Луной. Но Коннор бессмертен, он творит, что хочет, и Хэнк не может не дать ему это. Он берётся лапами за ствол пихты, подхватывая Коннора под колени и начинает толкаться в него, возить по морщинистой коре. — А-а, а-ах! Нутро Коннора судорожно сжимается. Любишь быть изнасилованным, сука? Хэнк подбрасывает его всё быстрей, и Коннор кричит и издаёт такие звуки, будто бы задыхается, впивается ногтями в его лапы. Это немного больно. Хэнк рычит. Подхватывает его под ягодицы. Даёт хорошего шлепка. — А-а-а!.. Хэнк машет бёдрами, вжимая его в ствол дерева так, что, кажется, у Коннора вот-вот лопнет пластиковая оболочка. Коннор жмурит глаза и щерится, по его щекам текут слёзы, диод — жёлто-коричневый. Хэнк не может видеть красный цвет. Он быстро-быстро насаживает извивающегося и орущего Коннора, возбуждённо виляя хвостом. Он знает — ему именно так и нравится. Ощущает, что бьётся в самое дно его глубокой голодной грязной дыры, которая сжала его кольцом. Основание его члена вздувается шаром — это значит, что финал близок. Хэнк хочет кончить вместе с Коннором. Он крепко сжимает его ягодицы, продолжая его встряхивать. Коннор откидывает голову с машинным скрежетом и весь дрожит. Хэнк ощущает, как между ними становится мокрее, как усиливается запах крови. И следует за ним, изливаясь в горячую тесную глубину, придавливая его почти до хруста. ... А он точно жив?.. Слава Богу, да. Когда оба приходят в себя, Хэнк всё ещё не может вытащить свой член. — Придётся немного подождать. Сам понимаешь... Коннор улыбается. Хэнк отодвигается, продолжая держать его, насаженного, и тот обнимает его мохнатый живот. Хэнк находит себе место и ложится на спину. Над головой — чистое звёздное небо и кровавая Луна. Где-то ухает сова. — Зачем ты выбрал такой запах? — спрашивает Хэнк. — Но тебе же понравилось? — Коннор с явным удовольствием ёрзает на пленившем его члене, сжимает бёдра и гладит шерсть Хэнка. Его карие глаза сияют. — Да, но... больше не надо. Я очень хочу жрать. — Прости? — Да ладно уж. Хэнк кладет лапу ему на затылок, и Коннор укладывается на него, пристраивает голову у него на груди. Так тепло, хорошо и уютно лежать с ним на траве вот так.