(не) играя

      — Ты сделал что?       Дино, задыхаясь от пылающей в нём злости, беспардонно врывается в его комнату в третьем часу ночи. Люцифер откладывает книгу и спокойно, но не сдерживая усмешку, спрашивает в ответ:       — Уточни, пожалуйста. Что на этот раз?       Люцифер точно знает, что он сделал — опять драгоценная Уокер — и точно не считает, что на этот раз зашёл слишком далеко. Дино сам навлёк это на неё: мог бы просто держаться подальше.       — Вики. Какого хера её отчисляют из-за тебя?       Это что-то новенькое. Люцифера откровенно веселит такая неприкрытая агрессия в свою сторону, и он почти готов признаться в осуществлении столь коварного по всем меркам плана, но ему очень нравится смотреть, как Дино злится.       — Понятия не имею, о чём ты. Уокер сама виновата. Ты хочешь сказать, с тобой она никаких правил не нарушала?       Возможно, будь это так, её студенческому статусу ничего бы не угрожало (да и посмотрим правде в глаза: зная, как с Уокер все носятся, её не выгонят, как будто вдобавок к матери-серафиму она получила личное благословление Шепфы) — но жаль, что Дино так легко поддаётся не только его чарам. Он удивлённо смотрит, подбирая слова, а затем резко сокращает расстояние между ними, тенью нависая над Люцифером, и говорит:       — Ты специально это сделал, — утверждение, не вопрос, — её отчислили из-за тебя и твоей неуёмной ревности.       — Что ты, блять, несёшь?       Люцифер вспыхивает: он не ревнует. Он забирает то, что принадлежит ему, и считает, что Дино уже вдоволь наигрался с Вики и — чёрт! — как же его раздражает видеть этих двоих вместе, когда Дино должен остаться с ним, остаться его, а не, игнорируя произошедшее, бежать к Уокер и своей очередной ангельской подружке с её мерзким голосом и вечно осуждающим выражением лица. С этими двумя Дино светится как ебаная новогодняя ёлка. Новогодняя ёлка, которую нужно было выбросить ещё в январе, но она какого-то хуя достояла до марта.       Это сводит Люцифера с ума. Чёрта с два он позволил бы Дино уйти — к тому же, избавиться от маячащей на горизонте Уокер не составило труда.       — Ты пойдёшь и скажешь им, что Вики не при чём и это ты виноват, — Дино отстранённо делает шаг назад. В его голубых глазах становится слишком много льда.       — И я так сделаю, потому что?..       Люцифер хмыкает: рассчитывать на его совестливость было бы по меньшей мере глупо. Но Дино гораздо умнее.       — Потому что я нужен тебе, но ты ничего не получишь, пока Вики не вернётся.       Он шипит и поднимается на ноги: в два шага оказывается перед Дино, прижимает его к стене, обхватив тонкими холодными пальцами за горло, наклоняется ближе и тихо спрашивает:       — С чего ты взял, что ты мне нужен?       Дино, пляшущий под дудку — или, скорее, оркестр — отца, слишком правильный для их испорченного мира, всегда выводящий Люцифера из себя — впрочем, не всегда в плохом смысле — и заставляющий его делать то, чего он бы в жизни не сделал. Ангелы обычно обходят его стороной за пару километров, Непризнанные становятся Незамеченными в общем балагане, Демоны (по большей части) обожают его, но Дино, геройствуя, всегда лезет на рожон, как бы говоря: «Посмотрите, пожалуйста, я сильнее Люцифера, честно, и это не потому что у меня тоже могущественный отец. То есть не такой могущественный, как Сатана, конечно, но всё равно посмотрите».       Дино, не протестующий, когда Люцифер прижимает его к стене, понимающий, каково это — расти с отцом, который требует от тебя наилучших результатов и никогда не довольный тем, что уже имеется, будто девочка, переборщившая с диснеевскими мультиками о самых прекрасных принцах и полностью разочаровавшаяся в реальности. Дино, смотрящий на него такими недовольными — голубыми, блять, чуть ли не покрывшимися инеем — глазами и командным тоном заявляющий: «Нет, Люцифер, это уже слишком, пожалуйста, остановись», — когда остальные бы давно сдались.       Люцифер, не дожидаясь ответа, отпускает его и нехотя, быстро говорит:       — Её не отчислят. Можешь спать спокойно. Хоть с ней, хоть со своей новой подружкой, которую тебе нашёл твой папочка. Мне всё равно.       Дино почему-то продолжает стоять, вжимаясь в стену и ловя воздух ртом. Зато глаза теплеют — надо же, спасибо, ради вас старались. Люцифер, отходя на социально приемлемое расстояние, картинно зевает и убирает книгу в ящик стола, явно давая понять, что время для визитов окончено, и тут же закрепляя это вербально:       — Если это были все твои требования на сегодня, я бы рекомендовал тебе убраться отсюда, — и слышит, как Дино наконец-то начинает шевелиться, чувствует почти обжигающее прикосновение к своей руке и резко разворачивается как раз для того, чтобы на доли секунды поймать его губы своими, чтобы, замерев от неожиданности, видеть, как он уходит и, оборачиваясь перед дверью, говорит:       — Люцифер? Спасибо.       Вырываясь из оцепенения, он медленно кивает, но Дино уже не видит, бесшумно захлопнув за собой дверь.       Люцифер решает, что над этим он подумает с утра, но в третий раз фокус с неожиданным поцелуем ему просто так с рук не сойдёт.