Общие проблемы, или О странных желаниях: перезагрузка

— Трахни меня.       Это было знакомо и, пожалуй, предсказуемо, хотя Гарри успел уже отвыкнуть от таких вывертов. Какое бы дерьмо ни творилось в многочисленных сферах профессионального интереса Драко Люциуса Малфоя, он успешно научился сбрасывать его с ботинок за порогом коттеджа. Не то чтоб совсем идеально научился, но до сакраментального «трахни меня» не доходило уже, наверное, больше года. — А просто поговорить ты не хочешь? — попытался Гарри. — Я тебе виски налью, расскажешь, что стряслось. — Марк остается в Азкабане до конца срока. С перевесом в два голоса, — монотонно поведал Малфой подушке, в которую упирался лбом. — Остальные пятеро все вышли под надзор, а Марк — нет. А до этого в перерыве господин Барроуз — представь, чудо какое — вдруг обрел способности к прорицанию и предсказал примерно такой исход. Потому что, цитирую: «всем известная опека семейства Малфоев над молодой мисс Флинт может сослужить плохую службу ее брату». В пику лично мне его не выпустили. Причем переиграли в последний момент, я же со всеми разговаривал, пул с запасом набрал. И ни хера я с этим не сделаю. Нет, сделаю, Мерлином клянусь, но не скоро. А завтра сообщу обстановку Мэри. Завтра. А сегодня трахни меня, будь человеком.       Конвойная команда для перевозки заключенных формировалась из авроров, и кого после слушания отвезли обратно в Азкабан, Гарри знал практически из первых рук, так что к мрачному настрою Малфоя был вполне готов. Но что провал пересмотра приговора Маркуса Флинта оказался настолько подлым и настолько личным делом — не ожидал. И достаточно знал Драко, чтобы хорошо понимать, что сейчас творится у него в голове: «я проклят и отравляю все, к чему прикасаюсь...» и прочая вот эта хрень. Тоже давненько не было повода для таких монологов, но сейчас, судя по тому, как укутанный в халат Драко скорчился на кровати, по остановившемуся взгляду и по этому «трахни меня» — с Хорем было именно так плохо, как частенько бывало в их первый совместный год.       Только сам Гарри с тех пор тоже изрядно собрал мозги в кучу и потворствовать самоистязательным порывам Драко больше не собирался. — Разгибайся! — Гарри нарочито грубо толкнул его в плечо, заставляя опрокинуться ничком, и навалился сверху всем весом. — Вот. Я — одеялко. Смирно лежи и слушай. Кто там против тебя сыграл — мы всех порвем завтра же. Я лично займусь. Мэри скажешь, что вопрос откладывается ненадолго, без подробностей и самоедства, понял? Еще не хватало, чтобы она тоже начала себя винить, что принимала вашу помощь. А сегодня просто выпьем виски и придумаем, что и с кем сделать. Но для этого нужна ясная голова, и ты ее сейчас у себя найдешь. Успокойся, Хорь, пожалуйста. Давай виски, правда, понемножку? Или давай я тебе массаж для начала сделаю? А с вот этим всем заканчивай, серьезно!       После «и слушай» Малфой явно понял, что предпринимать активных действий в заказанном направлении Гарри не намерен, и несколько раз взбрыкнул, пытаясь выбраться из-под него. Гарри не позволил, да еще положил ладонь ему на затылок и от души вдавил мордой в матрас. На этом Малфой затих, вполне возможно — просто получив первую желанную дозу откровенного насилия. И дальше лежал смирно, но когда Гарри, не уловив возражений, поднялся, седлая его бедра, Драко развернул голову вбок и мертвым голосом повторил: — Трахни меня. Потом можешь мять, сколько хочешь. А сейчас я просто хочу быстрого секса, это запрещено? — Ага, конечно.       Поскольку Драко так и лежал безвольной куклой, Гарри легко перекатил его на спину, раскидал полы халата и укоризненно глянул на печальный сморщенный член. — Горишь от страсти, аж дымишься. И да, так неубедительно хотеть секса со мной — однозначно запрещено. Драко, когда ты такой — я пугаюсь. Не надо так, ладно?       На несколько секунд лицо Драко ожило, губы дрогнули в намеке на улыбку, в глазах мелькнула совершенно нехарактерная виноватая ласка. Он мягко приподнялся, обхватил Гарри за плечи и снова утянул на себя, теперь лицом к лицу. — Извини. Я действительно хочу тебя, — и поцеловал, тут же сползая губами ниже, на шею, а руками — задирая на Гарри домашнюю футболку.       Это уже был совсем другой разговор, и Гарри с энтузиазмом поучаствовал в процессе избавления себя и Драко от лишних тряпок. Несколько коротких сладких минут Драко притирался к нему всем телом, обцеловывая лицо и шею, потом как-то очень резко оказался значительно ниже и сразу всосал целиком полувставший член Гарри. Слишком резко и жадно, слишком самозабвенно. Гарри приподнялся на локтях и некоторое время сверлил взглядом белобрысую макушку, но Драко так и не поднял глаз, чтобы, как обычно во время минета, ответить ему взглядом победителя. Только снялся с члена на секунду, чтобы обслюнявить собственные пальцы и пихнуть их в себя — тоже слишком резко.       Когда он окончательно выпустил изо рта полностью уже вставший член, скользнул вверх по Гарри и решительно перекинул через него ногу — Гарри уже был готов к перехвату. Тем более что успел разглядеть, что достаточно убедительной эрекции у Малфоя так и не появилось. — Да ладно, ты же не хочешь быть сверху! — и опытный аврор Поттер в секунду уложил потенциального насильника лицом в матрас. А что, секс без согласия — по-любому изнасилование, и кто в кого при этом пихает член — значения не имеет! — Блядь, да трахни меня уже! — зло прорычал Малфой, и Гарри с заметным трудом удалось не дать ему вывернуться. Стало ясно, что Хоря не попустило, вот ни на капельку.       Беспардонно устроившись обоими коленями на лопатках задержанного, Гарри дотянулся до недалеко улетевшей одежды и выловил из ее складок волшебную палочку. Сосредоточился на несколько секунд, задавая параметры множественного заклинания, и скомандовал: — Инкарцеро кватро! — после чего уже спокойно слез с распятого тела. Четыре веревки поймали Малфоя за запястья и щиколотки и зафиксировались на ножках кровати. Тот настороженно затих и даже соизволил вывернуть шею, чтобы увидеть Гарри. Некоторое время они играли в гляделки, Гарри — удовлетворенно, Драко — со все большим напряжением во взгляде. Наконец Драко заговорил: — Что бы ты себе ни навыдумывал, к подобным изыскам в постели я полностью равнодушен. — Сочувствую, — саркастически отозвался Гарри. — Но придется потерпеть. Ты себя не контролируешь, а калечиться об меня я тебе не дам. — Поттер, ты идиот или притворяешься? — Я эгоист, твоя школа, гордись! — Гарри не спеша уселся ему на задницу и призвал флакон с маслом. — Ты, вообще, догадываешься, как это дофига «приятно» — быть для тебя... даже не знаю, как назвать, рукояткой от метлы, которую от безысходности пихают себе в задницу? Я, Малфой, в постельных пристрастиях старомоден, я люблю, чтобы всё происходило к взаимному удовольствию и с симметричной заинтересованностью. А когда ты пытаешься насадиться на меня, как на кол... Раз ты меня на словах не понял, значит, будем по-плохому, с веревками. Итак, я планировал начать с массажа.       Драко не нашелся с ответом, и несколько минут Гарри умиротворенно втирал масло в его не желающую расслабляться спину. Потом Малфой раздраженно фыркнул: — Скажу тебе не как любовник, а как колдомедик: в такой позе массаж не делают. По крайней мере, расслабляющий — точно. — Массаж спины? — невинно уточнил Гарри, и, бесцеремонно опираясь Малфою на лопатки, пересел ниже — прямо между его разведенных ног. — А этих, ягодичных мышц? — Массаж связанного пациента — вообще новое слово в колдомедицине, — насмешливо отозвался Драко, но что-то в его голосе чуть заметно переменилось. Секунду назад Гарри ждал, что Малфой потребует себя развязать, и немедленно бы послушался, естественно. Но теперь он только коварно ухмыльнулся и вылил на копчик Драко еще немного масла. — Ну, я уверен, что найду, где тебя «расслабить» и в такой позиции.       Определенно, было что-то пикантное в том, чтобы неспешно мять широко разведенные бедра, гладить раздвинутые без возможности сомкнуться ягодицы и чувствовать, как напрягается в вынужденной неподвижности тело под руками. Когда Гарри положил ладони прямо под ягодицы и принялся большими пальцами мягко растирать самый низ горячей ложбинки между ними, Драко тихонько заскулил. Его бедра под руками то каменели, то обмякали. Гарри кивнул себе, капнул еще масла и двинулся вперед и вглубь.        Вдумчивый межъягодичный массаж, видимо, тоже был новым словом в колдомедицине, по крайней мере, для Драко — точно. Гарри разминал, едва-едва прищипывал или просто медленно, с нажимом скользил пальцами от копчика до яиц и обратно, а Драко мотал головой, ухитрившись отправить на пол обе подушки, сдавленно поскуливал и вскидывался навстречу пальцам, когда они проходились непосредственно по анусу. — По-о-отер! — наконец не выдержал он. — Ты же понимаешь, что когда-нибудь ты меня развяжешь, и тогда я тебя убью-у-у! — Как же мне избежать столь ужасной участи? — большой палец Гарри начал медленно, круговыми массирующими движениями вминаться в подрагивающее отверстие. — Никак! Ты уже обречен, определенно! — стойко отозвался Драко. Гарри фыркнул и убрал руку. — Убью, — обмякнув, выдохнул в простыню Малфой, и тут Гарри отправил внутрь него указательный палец, сразу нащупывая простату. Драко ахнул и забился. — Чш-чш-чш! — пропел Гарри, свободной рукой поглаживая его по заднице. Палец внутри тоже поглаживал, где надо, поэтому успокаивающего эффекта это шипение не принесло. Теперь Драко тихонько постанывал на каждое удачное движение, а потом заизвивался особенно сильно и прорычал: — Поттер, твою мать! Член мне поправь, палач недоделанный, сломается!       Гарри ойкнул и помог ему достаточно приподняться, чтобы его член разогнулся и бодро занял рабочее положение на двенадцать часов. Опущенный обратно на кровать, Драко немедленно принялся ритмично ерзать, похабно крутя раскрытым задом, и Гарри снова вставил в него пальцы — чтоб не зря крутился. Драко охнул и опять заскулил.       Вот теперь происходящее совсем не походило на изнасилование, Гарри позволил себе расслабиться и наконец-то получать удовольствие. А расслабившись, вдруг понял, что распяленный и практически не способный шевелиться Драко — это, вообще говоря, довольно занимательное и отчетливо возбуждающее зрелище, особенно с такого ракурса. И обидно будет, если оно закончится слишком быстро. Гарри снова взялся за палочку и, аккуратно отмеряя силу, слегка укоротил наколдованные веревки. Ровно настолько, чтобы они ощутимо натянулись. — Эй? — настороженно уточнил Малфой, прерванный на полудвижении. Теперь он мог только немного приподнимать и опускать бедра, потереться о простыню как следует уже не выходило. — Ну-у-у... Я все еще опасаюсь, что ты неадекватен? — предположил в ответ Гарри, и уже более уверенным тоном продолжил: — Ага, точно. Ты пытался принуждать меня к сексу, заметил? Думаю, я имею право на некоторую стакист... стасит... — Мордре-е-ед, ты даже предъявить претензии убедительно не можешь! — сдавленно всхлипнул Драко. — Молчал бы уж, демагог. — О'кей, молчу, — покладисто отозвался Гарри и просто вернулся к проглаживанию распяленной задницы с двух рук — снаружи и изнутри. Драко длинно выдохнул и попытался подмахивать, но веревки держали надежно. Вскоре выдохи превратились в скулеж, а потом и в требовательное постанывание.       А Гарри наслаждался вседозволенностью. Драко, конечно, всегда щедро предоставлял себя под проглаживания и тисканье, но убедить его смирно полежать, вот эдак широко растопырившись, вряд ли бы вышло. А когда Драко все-таки раскрывался, то обычно Гарри уже было не до разглядывания и ощупывания, все больше думалось о том, как позатейливее двигаться и при этом не кончить слишком быстро. Так что теперь он с младенческим любопытством изучал пальцами, как паховая складка обтекает мошонку и уходит под ягодицу, каким острым бугорком выступает над ложбинкой копчик, и что когда Драко отчаянно напрягается, но не может сдвинуть ноги — складочка под задницей прорисовывается отчетливее, а в паху ощутимо перекатываются твердые сухожилия. Гарри даже пальцы на время убрал, чтобы хорошенько всё разглядеть, и Драко тут же вывернул шею, оглядываясь. — Ты заснул? — Любуюсь, — честно ответил Гарри. Драко на секунду завис, потом придушенно хмыкнул и уткнулся лицом в постель. Уткнулся-то уткнулся, но пятна румянца у него выступили даже на плечах. Гарри тихонько усмехнулся про себя и продолжил созерцание. Только иногда касался в самых жарких и сокровенных местах, как будто из любопытства трогал пальцем заинтересовавшие участки кожи. Драко вдавился в матрас, как мог, но мог он немного. — Поттер, кончай, у меня уже затекать все начинает! — наконец не выдержал он, и Гарри засчитал себе победное очко. — Кончать еще и близко не время, — отозвался он, но послушно перешел к следующему этапу: оседлал задницу Драко, подпихнул ему руки под грудь и с силой выкрутил оба соска разом. Сильные, на грани, а то и слегка за гранью боли ласки сосков Драко всегда очень одобрял, но обычно в ответ сворачивался в клубок, зажимая у груди ласкающую руку. Сейчас же он весь закаменел от напряженного усилия, а потом глухо застонал, продолжая прятать лицо. Гарри повторил маневр, и Драко затрясло.       Гарри сполз набок, снова пристроил пальцы в требовательно раскрытый зад, а левой рукой еще раз крутанул сосок. Драко мучительно выгнул шею и сжал в себе пальцы Гарри так, что тот всерьез испугался перелома. — Чш-чш-чш, сейчас все будет, — успокаивающе проворковал Гарри и, налив масла на ладонь, наконец смазал себя. — Не уверен, что нам будет удобно, но очень хочу попробовать.       Приподнять бедра навстречу Драко, естественно, не мог, так что войти в него действительно получилось не сразу. Да и полностью неподвижный, только крупно вздрагивающий в руках партнер Гарри не слишком понравился. Но то, как отчаянно стонал Драко, как беспомощно мотал головой, как перекатывались в бесполезном усилии мышцы под шелковой кожей — оно того определенно стоило. Гарри мерно скользил в напряженном до звона теле, потом опять стиснул соски, и вдруг Драко, задрав лицо, уже не застонал, а надсадно заорал: — А-а-а-а! — на одной надрывно-отчаянной ноте, и Гарри успел запаниковать, но Драко продолжил так же на крике: — Сильнее, блядь! А-а-а-а! — и Гарри дал сильнее везде сразу: вцепился в закаменевшие соски ногтями и задвигал бедрами в бешеном темпе, вколачиваясь в Драко на всю длину и еще немного глубже. Тот снова заорал, еще громче, и дольше, и надрывнее, а потом обмяк весь, только задница под Гарри затвердела как в спазме, а мышцы вокруг члена пульсировали долгими судорожными сокращениями.       Гарри прижал Драко к себе и завалился набок, утягивая за собой и его. Каким образом развоплотились веревки, он попросту не заметил. Драко отчаянно жался к нему спиной, трясся, как от рыданий, не пытался обернуться, но притиснул к себе обнимающие его руки. Гарри замер, боясь вспугнуть или испортить что-нибудь важное. Только через долгие минуты, когда Драко стало трясти поменьше, он рискнул спросить: — Все нормально?       Белобрысый затылок перед ним мелко закивал, а потом Драко надтреснуто отозвался: — Нормально. Ты только держи меня пока. Не отпускай. — Не отпущу, — твердо пообещал Гарри и сжал руки еще крепче. — Никогда не отпущу, Хорь. Я всегда за твоей спиной, ты же знаешь.       Они лежали еще довольно долго. Наконец Драко отцепился от рук Гарри и провел ладонями по собственному лицу. Завозился и сказал: — Оу? — когда уперся ягодицами в по-прежнему стоящий член. — Мордред! Ты лежишь терпишь там? — И не то чтобы очень страдаю, Хорь, — мурлыкнул Гарри. — А теперь ты полежишь, потерпишь, хорошо?       Входить по-настоящему он уже не стал, просто хорошенько притерся между ягодицами, подминая Драко под себя. Тот буркнул что-то одобрительное и задвигался в ответ, явно добирая все те спонтанные движения, которые не мог сделать раньше. Гарри кончил быстро и остро почти до боли, все-таки, такие паузы в процессе — не на пользу ощущениям.       Они полежали еще немного, Гарри расслабленно обнимал Драко, а тот гладил его с медленной чувственной нежностью. Потом Драко отстранился, вздохнул, словно обозначая конец бездумной неги, и взглянул Гарри в глаза. — Я тебя совсем достал, да? — Эй? — у Гарри аж в животе ёкнуло от такого предположения. — То, что ты говорил, про рукоять метлы и принуждение к сексу. Это действительно так противно для тебя? — Ну... — Гарри замялся, подбирая слова. — Черт, Малфой, ты, может, в курсе, что мне нравится, когда тебе хорошо? Когда ты довольно мурчишь, и всё такое. И когда включаешь зверя Хоря — тоже нравится, такой уж я извращенец. А когда ты, извини, даёшь как наказываешь, причем непонятно даже, кого из нас двоих... Хотя нет, дело не в этом даже. Если бы я был уверен, что именно это тебе нужно, ну, правда нужно, я бы не возражал. — Думаю, да, — Драко лег лбом в подушку, пряча лицо. — Иногда именно это... — Точно? Что тебе, чтобы выпустить пар, нужно устроить что-нибудь пожестче и поострее — верю. Но ты же краев не видишь... —Гарри ненадолго умолк, потом продолжил, аккуратно обходя болезненную конкретику: — Я же примерно представляю, как это работает. Ты пару раз помешал мне сделать глупость, когда я был точно уверен, что знаю, чего хочу... Вот мне кажется, теперь моя очередь хоть по мелочи, но ответить тем же. И еще ты тогда мне наглядно объяснил, что то, чего я хочу — жестоко по отношению к тебе. А теперь я тебе говорю: то, что ты делаешь с собой — ты делаешь с нами, и речь не о том, что я тоже участвую. Даже то, что ты внутри своей головы с собой делаешь, по мне все равно бьет, понимаешь? — Не уверен, что могу что-то поправить внутри своей головы, — тихо отозвался Драко. — Я могу! — твердо сказал Гарри и снова притянул Малфоя к себе вплотную. — Ты только не сопротивляйся, я все сделаю к нашему общему удовольствию! — Не много на себя берешь, Поттер? — хмыкнул Драко ему в шею. — Нормально, я ж Избранный, мне положено! Ау, хорьчатина кусачая! ***       На следующий день «Ежедневный Пророк» опубликовал подборку комментариев от влиятельных лиц Британии, посвященных слушанию о смягчении наказаний нескольким приговоренным по делу «Пожирателей Смерти». Особенно горячо высказался некто Гарри Поттер:       «— Я, разумеется, в курсе, что не всем нравлюсь, — с подкупающей искренностью говорит мистер Поттер, — но чтобы из нелюбви ко мне доламывали жизнь совершенно постороннего человека — это со мной впервые со времен Войны, честно! Да я еще после побега Флинта-старшего пытался ходатайствовать о пересмотре срока его сыну! В том деле Маркус здорово помог нам, и я подумал... Но тогда меня убедили, что это было бы неуместно, потому что он отбыл еще слишком небольшую часть срока — вполне справедливо полученного, я не спорю. Но теперь уже прошло куда больше времени, его дело рассматривалось не по моей личной просьбе, а на общих основаниях. Все дела для слушания отбирались по одинаковым критериям, и Маркус Флинт, единственный, был отправлен обратно в Азкабан из зала суда. Я не знаю, что я сделал тем уважаемым членам Визенгамота, которые голосовали положительно по остальным делам, но отрицательно по делу Марка! — Хотя, — самокритично добавляет мистер Поттер, — возможно, дело тут вовсе и не во мне. В конце концов, не все вертится только вокруг меня, верно? Возможно, эти люди просто сочувствовали Вариусу Флинту и Руквуду, и теперь мстят Маркусу за сотрудничество с Авроратом».       Повторное слушание по делу Маркуса Флинта было проведено через десять дней после первого и закончилось решением об освобождении заключенного Флинта под надзор.       За предложение рассказать Марку, что его освобождения Малфой добился через постель, Гарри получил «Квиддичем сквозь века» по заднице. Самого факта Драко не отрицал, просто его возмутила идея добить и так подкошенного Азкабаном Флинта информацией о постельных предпочтениях Героя Британии. Гарри признал свою неправоту и немедленно отправился зализывать вину. И Малфой его простил, конечно, но далеко не сразу.