Скучные вечера

Шарф мягкий, пушистый, ярко-желтого цвета, терпко пахнет горячим вином и танджировыми духами. Парень тычется в него носом, довольно наматывая его вокруг своей изящной шеи, аккуратно поправляет, кидая заинтересованный взгляд на собственное отражение в зеркале и, легко касаясь пальцами холодного стекла, рисует маленькое сердечко, а после выключает свет. Квартира наполняется тишиной, и лишь слышно в глубине, как брякают неоновые котики на ключах Зеницу и его гулкие шаги отдаются в подъезде, громкий звук которых расплывается по стенам, теряясь в замкнутом пространстве. На улице зима — снег летит белоснежными хлопьями прямо в глаза, из-за чего Агацума натягивает на голову капюшон кислотно-зеленой парки и аккуратно топает в сторону остановки, беспрестанно смотря под ноги. С вечера все заморозило, и теперь на улицу было можно смело выходить в коньках. Но если он на пару к Шинадзугаве в таком нелепом виде заявится, его в цирк нахрен отправят, и кажется ему, что здесь даже толики шутки не будет. Автобус подходит быстро, парень в него почти залетает, чуть не распластавшись сатанинской звездочкой прямо на сыром и грязном полу, удивленным взглядом окидывает пустой салон и садится ближе к окну, прижимаясь носом к холодному запотевшему стеклу, снова что-то увлеченно рисует-пишет, лишь бы развеять мнимую скуку. Про наушники вспоминает запоздало, выуживает их из безразмерного кармана, путается тонкими пальчиками в черных проводках и чуть не завязывает их в тугой узел, сильно потянув не в ту сторону. Наконец-то распутывает их, блаженно прикрыв глаза, ищет что-нибудь легкое в плейлисте и невесомо улыбается на слова песни, подпевает шепотом, не стыдясь. Автобус все такой же пустой и ему кажется, что он едет не в универ, а в какой-нибудь параллельный мир. И этот автобус его забавный проводник в другую вселенную. И это мило, смешно и безумно атмосферно. От рисования на ледяном стекле пальцы немного озябли, и Зеницу пихает их под шарф, довольно мнет шерстяную ткань в пальцах и чуть ли не мурчит от удовольствия. Танджиро подарил ему эту прелесть на прошлый Новый Год, и теперь каждая холодная прогулка сопровождается еле уловимым, но таким родным запахом. Сегодня они, кажется, встретиться собирались. И вечером Камадо у него ночевать останется, под сериалы и вкусняшки из ближайшего круглосуточного в два ночи. И от этого тепло безмерно, вкус предстоящей встречи оседает приятной горечью на языке и он снова пишет на стекле «Танджиро» и сердечко в конце, потому что можно. Ему уже давно все это можно.