Самый везучий рядовой

Эта ночь была спокойной и тихой, что случалось крайне редко в Горолесье. Как и предполагалось, мертвецы решили оставить в покое солдат на некоторое время. Бен, всю ночь сидевший в одном положении, аккуратно гладил Везунчика по голове, у которого действительно оказались мягкие и непослушные волосы. Дежурство прошло мирно, что радовало: не нужно было составлять огромный отчёт для Майора Свифта, подсчитывать ущерб, нанесённый пустотелыми и, что больше всего радовало капитана, его рядовой смог отдохнуть и не получить новых ранений, в кои-то веки. Лучи солнца уже оглаживали стены форта, заставляя его спящих обитателей покинуть царство Морфея, и заняться своими обыденными делами. Скоро Майор объявить о подъёме, и, конечно же, пойдёт проверять постового на мортире. Не стоит ему знать, что этот самый солдат проспал всё дежурство, ещё и по вине Бена. Нужно было разбудить Джимми, чтобы он успел привести себя в порядок, и не получил очередную взбучку от Свифта. — Джеймс, – шёпотом позвал капитан, – просыпайся, ночь кончилась, пора вставать, – И он легонько потряс его за плечо. — М-м-м, который час? – Рядовому явно не хотелось покидать сладкий мир снов. Он протёр лицо руками и перевернулся на другой бок, утыкаясь носом в живот Бена. — Достаточно рано, чтобы успеть сделать вид того, что ты был на посту. Давай, спящая красавица, я жду, – немного подумав, Финн добавил – Это приказ. Парень фыркнул и лениво прищурился. Он никогда не умел рано вставать, и с трудом поднимал свою голову от жалкого подобия подушки каждое утро, и даже близость любимого, не сумела избавить его от этой крайне неудобной для солдата привычки. Капитан не сразу понял, что происходит, и почему подчинённый игнорировал его приказы и просьбы, но быстро сориентировавшись, начал щекотать его. Он знал, об его маленькой, тщательно скрываемой слабости, и воспользовался ею. И это сработало, Джимми расхохотался и стал ерзать на теле капитана, чтобы избавиться от этого гнетущего и совсем чуточку приятного ощущения. — Ха-ха-ха, ну всё, всё, я проснулся, проснулся, пожалуйста, хва‐а-а-тит, я больше не могу, капитан, ну ради моей любви к вам, про-о-ошу, а-ха-ха. – Солдат вертелся на коленях Бена, пытаясь остановить это надругательство над его слабостью. Подловив момент, рядовой перехватил руки Финна, заставляя его остановить это весёлую пытку. Переведя дыхание, Везунчик смог осознать всю неловкость происходящего. Во-первых, он лежал у капитана на коленях, и, видимо, проспал на них всю ночь. Во-вторых, Бен не только не разбудил его, но и заменил на посту, сам лишая себя сна. И в-третьих, почему он так заботливо его будит? Солдат не хотел давать себе ложные надежды, поэтому встряхнул головой и отпустил руки капитана, поднимаясь. Бену стало неуютно от холода и пустоты, что наступили после пробуждения рядового. Ему понравилось ощущение тяжести чужого тела на себе, как бы он хотел, чтобы это случалось намного чаще.. Кстати, было ещё кое-что, что беспокоило солдата.. Что он только что сказал ему!? — Любви? – Удивлённо спросил Бен. Он улыбнулся и насмешливо приподнял одну бровь. Рядовому нужно срочно поправлять его крайне неудобное положение и придумать что-нибудь. — Э-э, ну.. Да! Вы же наш капитан, естественно, что мы вас любим, хе-хе, именно, – Везунчик неловко потёр шею, он всегда так делал, когда сильно нервничал. — Ах, ты разбил мне сердце, – Финн картинно положил руку на грудь в область сердца и отвёл взгляд, хоть он и шутил, но где-то глубоко в душе его кольнуло. Но ведь в каждой шутке есть доля правды, а в этой была, как минимум, половина. — О нет, как я мог? Простите меня! – И в жесте раскаяния, рядовой положил свою голову на плечо капитана и приобнял его, тихо хихикнув. — Ладно, я тебя прощу, если-и-и... ты сходишь со мно-о-ой.. до озера, которое находится у дома заходящего солнца. — Как прикажете, капитан. – После этих слов, Везунчик отпустил Бена и немного отодвинулся от него, испугавшись собственной смелости. — Это не приказ, это.. просьба, – уточнил Бен и решил перевести тему, хлопнув себя по коленям, – ну, главное ты проснулся, крепко же ты спишь. — Виноват... а, почему вы меня не разбудили ночью? Сегодня же моя очередь дежурить на мортире. – Сейчас Джеймсу было очень неловко, ведь он мог подставить и себя, и капитана перед Свифтом. — Ничего страшного, от одного раза мир не рухнет, ты был слишком красив во сне, не хотел портить эту картину – поняв, что это могут понять не так, Бен усмехнулся и добавил – просто ты.. слишком устал за вчерашний день, моя обязанность, как капитана, следить за состоянием солдат, и ты, очевидно, был не в состоянии дежурить, поэтому я дал тебе отдохнуть. Теперь давай, не подводи меня, будь около мортиры и делай вид что ты честно сидел на посту всю ночь, если Майор спросит, то за ночь ничего не произошло, могу за это ручаться. А я пойду, проверю остальных. – Сказав это, Финн в последний раз взьерошил волосы рядового и пошёл в сторону лестницы, оставляя Везунника наедине со своими мыслями... И проблемами... В штанах стало, как-то, резко неуютно и тесно. Чёртов Бен, со своим обаянием и.. прекрасной крепкой задницей... Приведя в порядок себя и.. кхм.. свое хозяйство, Джимми принялся усердно изображать хорошего часового, а именно, он перекинул ноги через прорези заборчика, окружающего платформу с мортирой, опёр голову на руку и досматривал тот чудесный сон, что был злостно прерван капитаном с его внезапной идеей защекотать рядового. Там, в мире грёз, происходило то, что в жизни никогда не случится. Там улыбающийся Бен, улыбающийся лишь ему, там его искрящиеся голубые глаза, смотрящие в самую душу, там его горячие руки, обнимающие и прижимающие все ближе и ближе к себе, там произносится хрипловатым голосом заветное: "Я люблю тебя". Этот сон приносил Джеймсу и радость, и боль одновременно, ведь он понимал, что это всего лишь сон, которому не суждено сбыться. Чтобы отвлечься, или окончательно добить себя, рядовой решил вспомнить, как он оказался на коленях капитана. Он поднялся на стену, полюбовался им, подошёл, отдал ему яблоко, присел рядом, спросил о его состоянии и вот он уже в его объятиях. Это был, наверное, самый лучший момент в его жизни, за последнее время. Дальше Джимми опускает голову на плечо Бена, надеясь быть незамеченным, а потом.. Потом.. Он не помнит. Видимо, в этот момент он и уснул. И что же получается? Капитан переложил его голову с плеча на колени, не разбудил, и заменил на посту. Не слишком ли много заботы о простом рядовом? Джеймсу становилось неловко от всех этих мыслей, что если, капитан что-то понял, и теперь и близко к нему не подойдёт? Но его мысли прервал приближающийся звук шагов с левой стороны. Глубоко вздохнув, Везунчик открыл глаз и повернул голову к пришедшему. Это был Майор Свифт, как и всегда, в аккуратном мундире и со своей излюбленной трубкой, которая вовсю дымила. Не спеша, чтобы снова что-нибудь не покалечить, рядовой встал и поправил форму. — Сэр! – Отсалютировал солдат. — Вольно, как прошло дежурство? – Майор медленно затянулся, – Ничего из ряда вон выходящего не случилось? — Никак нет. Всё было тихо, ни один мертвец не покинул земли. – По сути он не врал, ведь, если бы что-то произошло, то капитан Финн разбудил бы его посреди ночи. — Хорошо. Отлично, молодец. Знаешь что, ты будешь стоять на мортире до конца недели. А там посмотрим, мне нравится как ты справляешься. – Хлопнув солдата по плечу, Свифт развернулся на пятках, и пошёл обратно вниз. Эта новость потрясла Везунчика. Всю неделю на мортире.. Всю неделю рядом с капитаном. Радости рядового не было предела. Но тут же его охватил липкий, всепоглощающий страх. Теперь ему придётся контролировать себя ещё более строго, не выдавать лишних эмоций, следить за своей болтовнёй, чтобы не надоедать и редко, крайне редко смотреть в глаза Бена. Ведь если Джимми хоть на секунду потеряет самообладание, если хоть на мгновение забудется, то совершит самую большую ошибку в своей жизни. Настолько не исправимую, что проще будет выкинуть себя на корм пустотелым, ибо он не сможет вынести этого позора, не сможет вынести презрения в глубине светлых глаз. День близился к концу, солнце лениво скатывалось за холмами, птицы щебетали всё тише, а солдаты передвигались по форту всё медленнее. Утреннее происшествие принесло смятение в душу Бена, он не хотел, чтобы его милый Везунчик перестал уважать его. Поэтому он постарался ограничить общение, чтобы не вызвать подозрений. Пусть думает, что это всего лишь случайность, глупая и нелепая. Как бы больно ему не было смотреть на поникшего рядового, так будет лучше. С наступлением тьмы, солдаты разбрелись по своим недокроватям: листья, переплетённые в полотно, травы и, из того же материала, скурченным рулоном, который заменял подушку. Поганая вещь. Везунчик думал о том, что колени капитана были значительно удобнее. Но это лишь разовое недоразумение, стоило забыть об этом, как можно скорее. Ведь, ему казалось, что он разрушил их, и без того хрупкое, общение до основания, своим не осторожным поведением. С этими не весёлыми мыслями, Джеймс провалился в сон. Было тихо. Только иногда редкие солдаты сопели и ворочались во сне, нарушая лесную тишину. Майор Свифт и Бен не спали, сидев у костра и обсуждая последние события. Они, точнее, только Финн, высказались на счёт революции, пустотелых и, конечно же, Логана, который, видимо, решил своими выходками вогнать в могилу старую гвардию. Свифт, как всегда, неизменно курил трубку, смотрел в небо расфокусированным взглядом и изредка кивал высказываниям собеседника. Но в какой-то момент он посмотрел на капитана в упор. — Бен, – тихо позвал Майор, – я не успел сказать тебе днём, – он затянулся, – всю оставшуюся неделю Везунчик стоит с тобой на мортире. Он неплохо справляется, – Майор таки решил сообщить Финну об этой новости. — Что? Ох, это.. замечательно, – прозвучало это из уст Бена не очень-то воодушевлённо. — Знаешь, я дам тебе совет. Если ты хочешь что-то кому-то сказать, то говори прямо. Тебя в любом случае поймут и примут. У меня уже сил нет смотреть на твою кислую рожу, что сопровождает тебя последнюю неделю, – Последний раз затянув трубку, Свифт потушил её и убрал в левый внутренний нагрудный карман. — Эх, Свифт, если бы ещё все было так просто. – Он не мог прислушаться к этому совету. Слишком велик риск. Слишком опасно. Слишком.. Много слишком. — Ну, как бы там ни было, ты меня услышал. Теперь давай, иди спать, а я, пожалуй, посижу на посту. Есть некоторые дела, которые мне надо ещё обдумать. – Спорить с Майором было делом гиблым и бесполезным, этот старый жук всегда и во всем оказывался прав. Бен кивнул, встал и пошёл в сторону своего лежака. Как для собаки, честное слово, хотя многие собаки из столицы, наверняка, имеют ложе получше. Он находился за лестницей и, какая удача, рядом с Джеймсом. Это несомненно радовало капитана, только ночью он мог любоваться своим любимым солдатом, укрывать его, ибо во сне он часто сбрасывал одеяло, которым являлся кусок простыни, старой, как Бронзовые врата*, и лежал, как ёжик, свернувшись в милый недовольно бурчащий клубочек. Финн завернул за лестницу и увидел привычную картину: одеяло Джимми покоилось на подстилке Бена (другим словом, эту херню язык не повернётся назвать), сам же рядовой скукожился до размера ящика с боеприпасами и изредка вздрагивал от холодных дуновений ветра. Тихо усмехнувшись, капитан поднял замызганный кусок тряпки, заменяющей одеяло, и укрыл им Везунчика. Бену следовало отойти и самому лечь спать после этого, но он не мог заставить себя это сделать. Солдат выглядел во сне таким милым и беззащитным. Оглядевшись и убедившись, что никто не видит, (расположение лестницы и рядом стоящей стены создавало подобие комнаты, которую не было видно с других точек форта), капитан наклонился к рядовому и осторожно поцеловал его в макушку. Такой короткий миг, всего секунда, но этого было достаточно, чтобы сердце Финна забилось с утроенной силой. Полюбовавшись спящим ещё с минуту, Бен перешёл на свою подстилку. Нет, ну король относится к ним, как к собакам, а может и того хуже. Это было последнее, о чём подумал капитан, прежде чем погрузиться во тьму.