Сборник зарисовок по декабристам

Северный город по-весеннему беспокойно дремал под серым одеялом облаков. Уставший, как студент во время сессии, он судорожно выдыхал пар трубами ТЭЦ, спотыкался о свои собственные провода и, выпуская наружу всю свою накопившуюся грусть, поливал жителей ледяными ливнями. В этом городе привыкли к подобным вёснам. И к художникам на мостах привыкли. Но этот мужчина за пару часов стал новой достопримечательностью центра. Он пришёл на Красногвардейский мост ранним утром, когда ещё цвет водной глади каналов почти незаметно перетекал в таких же оттенков чернильно-нефтяное небо. Медленно, почти беззвучно водрузил холст на мольберт, развернул сверток с парой кистей и карандашом, воздушными, быстрыми движениями выделил силуэт колокольни. Когда улицы начали заполняться гудящим роем людей, Сергей достал старые проводные наушники, подключил их к совершенно древнему плееру, и, пританцовывая, взялся за палитру. Небо наконец-то распахнуло свой болезненно-бледный, по-зимнему холодный глаз. Блики пробежались по крестам соборов, погладили усталую водную гладь, отскочили от круглых, нелепых очков художника, запрыгали по ограждению. Сначала около мольберта стоял только Муравьёв-Апостол, затем, постепенно, как мотыльки на свет, на мягкие оттенки акварели сбежались любители уличного искусства. К полудню на мосту организовался полукруг, центром которого были щуплый, растрёпанный, гиперактивный парень и тихий, уже успевший измазаться в краске, Сергей. Активно жестикулируя, задевая локтями мольберт и поправляя волосы при каждом порыве ветра, Мишель, слезно просивший называть его Михаилом Павловичем, воодушевлённо вещал про архитектуру города, каналы, дворы, живопись. Он перескакивал с темы на тему, стараясь связать лоскуты рассказа, сверкая карамельными глазами в поисках эмпатии. Серёжа задумчиво кивал, улыбался и оставлял на почти готовой картине мягкие мазки. - Михаил Павлович, а вы давно знаете этого художника? Какая-то девушка полушепотом задала этот предсказуемый вопрос. Слушатели напряглись, ощущая нарастающую неуверенность оратора. Художник расплылся в одобрительной улыбке. - Очень хороший вопрос, Катерина. Мы достаточно близкие друзья. Правда, Михаил Павлович? С лёгкой ухмылкой он отошёл от мольберта и похлопал Мишеля по плечу. По спине студента пробежали мурашки. Посмотрев сначала на довольное лицо Сергея, затем на ладонь, запачкавшую акварелью его последнюю белую рубашку, он улыбнулся так же солнечно, как и художник. - Конечно. Мы часто видимся. - Тогда почему вы не зовёте его по имени? Миша осекся. Он видел этого бесспорно привлекательного и интересного человека впервые в жизни. Бестужев - Рюмин сначала побледнел, потом залился краской. Он отвлекал пейзажиста от процесса уже несколько часов, мешал ему сосредоточиться, активно вовлекал в беседу, ловил каждый жест и слово, но даже не спросил, не мешает ли это. Да что уж говорить - он даже имени не спросил. " Какой позор..."- промелькнуло в голове. А Муравьёв взял кисть, набрал побольше краски и подошёл к девушке, донимающей неопытного лектора вопросами. Сев на корточки и осторожно взяв изящную руку, он парой аккуратных мазков оставил на тыльной стороне ладони Катерины какой-то неведомый цветок. - У нас с ним есть договорённость. Вставая, со вздохом произнёс Муравьев. - А вам, - Сергей подмигнул девушке - не хватало зелёных оттенков. Творец подошёл к Мишелю, пока толпа окружала ода́ренную рисунком шатенку, и, наклонившись к нему, шепнул: " Меня зовут Сергей". Бедный студент судорожно хватал ртом воздух. Отвернувшись от своего импровизированного лектория, который был распущен на перерыв, он пытался сообразить, что же происходило последние пару минут. - Прошу меня простить... Раздалось откуда-то справа. Парень обернулся, почти уткнувшись в грудь художника, тот лишь сделал шаг назад, давая лектору пространства. - Не могли бы вы приглядеть за моей картиной? Мне очень нужен кофе. С шести утра пишу и всё никак не мог отойти. Вот, выдалась минутка. Сделав почти театральную паузу, задумчиво почесав подбородок, тем самым окрасив его в жёлтый, он произнёс: - Вам что-нибудь взять, Михаил Павлович? - Миша... Аккуратно шепнул парень, в очередной раз рассматривая поребрик под его ногами. - Что, простите? - Н-нет, ничего... Я бы тоже не отказался от порции кофеина. Бестужев-Рюмин честно старался не запинаться. Получалось очень не очень. Сделав жест, напоминающий средневековый поклон, художник удалился в сторону ближайшего кафе, оставив студента считать трещины в асфальте. Через четверть часа Сергей вышел из кафе, через ещё пару минут он снова стоял у мольберта.