Ещё один шанс

***

       В тот раз, пока Геральт искал помощи у чародейки, поэт находился на лежанке в доме Эррдиля. Его брат, Хиреадан, суетился вокруг него, пытаясь максимально задержать воздействие магии на Лютика, что у него успешно получалось. Комнату озарил яркий свет, и в середине появилось квадратное отверстие, портал, из которого вышли ведьмак и чародейка. Хиреадан отвлёкся от своего занятия и засмотрелся на волшебницу, она же повернулась к невольно хрипящему поэту и приказала всем выйти из комнаты. Эльфы покинули комнату, а Геральт задержался на пороге. - Ты сможешь ему помочь? – мужчина обернулся и встретился с фиалковыми глазами волшебницы, та лишь махнула рукой, говоря ему, мол, выходи. Медальон на шее ведьмака едва заметно дрогнул.

***

       Джин, едва исполнив последнее желание ведьмака, торжествующе захохотал и сделал пару кругов над городом. Затем он остановился на мгновение и, окинув цепким взглядом город, нашёл Лютика, стоящего недалеко от разрушенной корчмы Эррдиля. Взгляды их пересеклись. Рука гения Воздуха дрогнула, и по ней до кончиков пальцев скользнули голубоватые искорки. Синими нитями всполохи магии джина ринулись вниз и достигли цели. Лютик почувствовал слегка ощутимый удар в районе сердца и, отступив на шаг, рефлекторно согнулся, приложив руки к груди. Барда обдало холодком, идущим, словно изнутри его тела, по спине пробежала стайка мурашек. Хиреадан заметил жест барда и положил руку на его плечо. Крепп тоже что-то заподозрил, но комментировать не стал. Эррдиль, до этого восхищающийся разрушенным домом и представляя, сколько ему выплатят страховки, отвлёкся от своего занятия и подошёл к брату, интересуясь состоянием Лютика. Д`йини, издав довольный рёв, исчез в небесах, скрываясь от любопытных глаз.

***

       Именно в тот день, как вспоминал Лютик, он и получил проклятье от гения Воздуха. Когда бард, взбесившись, неожиданно превратил другого поэта в ледышку, у Геральта глаза на лоб полезли, настолько ведьмак был шокирован. Сам же Лютик всего лишь слегка замёрз. Тогда они с ведьмаком долго сидели на берегу реки и выясняли, что же это могло быть. Ни Лютик, ни Геральт с таким до этого не сталкивались. Однако как они поняли, Лютику не нужно было черпать магию из природы, он использовал свои собственные ресурсы, поэтому и замерзал, расходуя своё тепло на эту странную магию. Йен, как потом оказалось, тоже не знала о природе появления такой особенности у Лютика, поэтому приложила достаточно много усилий, чтобы изучить данный феномен. Бард с чародейкой стали проводить много времени вместе и очень подружились, а после долгих месяцев исследований, Йеннифэр всё-таки выяснила, что источником проклятья был именно Д`йини. Как избавится от этого, она пока не знала, но предупредила, чтобы Лютик не переусердствовал, ибо ресурсы человеческого организма малы и поэт рискует сам превратиться в ледышку. Лютик, конечно, прислушался, но теперь он чувствовал себя полезным Геральту и, действительно, иногда помогал ему в битвах с монстрами. Йен же решила, во что бы то ни стало, найти заклинание, способное снять проклятье джина, наложенное на барда. Но время шло, Йен билась над заклятьем, Геральт продолжал делать свою работу, а Лютик творил из рук снежинки, немножко охлаждаясь при этом.

***

       В тот день, на рассвете у входа в приморскую деревушку появились два путешественника. Один был конный, в капюшоне и двумя мечами, закреплёнными на спине, седые волосы его слегка покачивались при каждом шаге лошади, а на шее висел медальон в виде ощерившегося волка. Второй же человек имел более энергичный вид, фиолетовое одеяние пестрило цветочной росписью, голову украшала шапочка с большим и красивым пером, на плече ремень от музыкального инструмента, который мужчина держал в руках и слегка перебирал натянутые струны. Мелодичная трель лютни сопровождала путников до самого входа в деревню, но потом конник шикнул на второго и тот убрал руки с лютни. Легкая дымка тумана окутывала деревню, было слишком тихо, петух не кукарекал, птицы не пели свои песни. Путники добрались до дома старосты, мужчина спрыгнул с коня и отдал поводья в руки поэта, а сам подошёл к двери и постучал. Открывать не спешили, ведьмак постучал снова, не сильно, но настойчиво и тогда из-за двери послышался слабый женский голос, вопрошающий кто пришёл. - Мы видели объявление на тракте, вам нужны услуги ведьмака, так вот я здесь, открывайте, - Геральт уловил шорохи за дверью и щелчок открываемого замка, дверь приоткрылась и выглянула достаточно полная женщина, выражение лица испуганное, под глазами чернели синяки. - Входите, - женщина открыла дверь шире, видя спутника ведьмака, который привязал кобылу к столбу и уже шёл к дому. Староста был мужчиной дёрганым, нервным и, впоследствии, выяснилось почему, он рассказал об их проблеме и почему вызвали на помощь ведьмака.

***

       Староста рассказал о морском чудовище, которое с недавних пор терроризирует всю деревню, корабли тонут, рыбаки не могут спокойно выйти в море за уловом, а ведь рыба это основной доход деревни. Были обращения к чародеям, но те лишь развели руками, потому что цена за избавление их не устраивала. Последним вариантом был ведьмак. И вот он, известный как Белый Волк и Мясник из Блавикена, знаменитый Геральт из Ривии. Да ещё и с не менее знаменитым бардом Лютиком.

***

       Ближе к вечеру, когда солнце клонилось к закату, бард с ведьмаком сидели на берегу и кидали камни в прозрачную воду, песок на пляже купался в последних солнечных лучах, по поверхности моря бегали солнечные зайчики. - Не вмешивайся, я не хочу, чтобы ты пострадал, - Геральт кинул довольно увесистый булыжник, создав этим самым огромное количество брызг. - Если тебе нужна будет помощь, мне придётся влезть, я не смогу просто смотреть, не теперь, - Лютик тоже нашёл большой камешек и кинул настолько сильно, насколько смог, а потом посмотрел в сторону ведьмака, тот тоже кинул взгляд в его сторону. – Теперь я могу быть полезным и не собираюсь стоять в стороне, когда тебе будет угрожать опасность. - Может и так, но это сильно отражается на тебе, ты же не хочешь заледенеть когда-нибудь на совсем, - ведьмак подобрал камень с песка и подкинул его в руке. – И я этого тоже совсем не хочу. Лютик, ошарашенный такими словами Геральта, посмотрел на него округлившимися глазами и хотел было что-то сказать, но камень, брошенный ведьмаком, ударился обо что-то твёрдое на поверхности воды, бард посмотрел в сторону горизонта, а Геральт вскочил, вытаскивая из-за спины серебряный меч со стальным сердечником. Ощерившийся волк дико задёргался на шее мужчины. - Лютик, в сторону, быстро! – ведьмак крикнул это куда-то в сторону, потому что бард уже вскочил и отбежал с песчаного пляжа ближе к домам. Шляпа Лютика осталась рядом с Геральтом на песке, красивое фиолетовое перо развевалось от вечернего бриза. Белый Волк уже стоял наготове и всматривался в то, что постепенно показывалось из под воды, серебряный меч в его руке поблёскивал в последних лучах закатного солнца. Существо, всплывающее из морских глубин, выглядело достаточно внушающе, длинное продолговатое тело, костлявые руки, длиной почти в полтора метра, на которых оно ползло к берегу, заметив людей. Рыбья морда с белёсыми выпученными глазами, костяной гребень тянулся от затылка до конца мощного хвоста, грязная сине-зелёная чешуя покрывала всё тело существа. Огромная широкая пасть размеренно щелкала жёлтыми заострёнными зубами. Геральт в первый раз видел подобную тварь, в книгах Вессемира и бестиариях не было описано ничего подобного, в памяти всплыл бой с Дагоном, но даже он не внушал такого беспокойства, как это существо. Перед боем Геральт выпил пару ведьмачьих эликсиров, но увидев воочию эту тварину, уже не был так уверен в своей победе. Лютик неподалёку стоял в не меньшем шоке, прикрыв рот ладонью. Бой длился недолго, Геральт был весь в царапинах и кровоточащих ранах, постепенно проявлялись синяки, а тварь лишилась полуметровой конечности и пары костяных зубьев из гребня на спине. Змееподобное существо вытащило на берег мощный хвост и ударило туда, где стоял ведьмак, Геральт отскочил и, крутанувшись, ударил мечом, тварь взвизгнула и снова ударила хвостом в сторону. Ведьмак прыгнул и обрубил конец, тварь заверещала и обрушилась всей своей тушей на Белого Волка, тот не предвидел и отскочил неудачно. Ведьмак был сильно вымотан и истекал кровью, костяной шип на костлявой лапе существа воткнулся в бок, и мужчина зашипел от боли. Тварь раскрыла пасть, готовясь проглотить раненого ведьмака, тот же поднялся и выставил серебряный меч перед собой, вытерев кровь, стекающую на глаза и мешающую видеть. Лютик, стоящий всё это время и смотрящий на происходящее, чувствовал, что должен помочь. Вытащив из кармана обсидиановый камешек и поднеся его ко рту, бард прошептал несколько слов, отклик произошёл и поэт убрал камешек обратно. Нужно было помочь ведьмаку, пока не прибыла Йеннифэр. Бард сделал шаг навстречу развернувшейся битве и, подняв руки перед собой на уровень глаз, соединил ладони. Прикрыв глаза, поэт прошептал пару заклинаний, которым его научила Йен. Холод, поднявшийся из сердца поэта, вышел из него, принимая форму ледяного змея. Бард открыл глаза. Существо в этот момент сильнее проткнуло бок ведьмака, почти насаживая его на шип, Геральт взвыл раненым зверем и вновь ударил серебряным мечом. Ледяной змей для твари стал неожиданным, поэтому, когда он впился ей в морду, та издала громкий визг и отпустила ведьмака, Геральт упал на песок рядом и попытался опереться на меч, чтобы встать. Лютик подскочил к Белому Волку и оттащил его тело подальше от твари, кровавый след тянулся шлейфом за ведьмаком, а барда уже пробивала мелкая дрожь, он постепенно замерзал, но оледенеть пока просто не имел права. Приложив руки к ране Геральта, поэт направил холод туда и остановил кровотечение, хотя и ненадолго. Оставив Белого Волка, Лютик смело сделал пару шагов назад, навстречу твари и снова встал в стойку, змей барда ослаб, а у самого поэта пальцы постепенно покрывались инеем, Лютик собрал силы в кулак и сосредоточился. Волосы барда побелели. Холод, исходящий от мужчины, окутал чудовище словно шарф и начал сдавливать, превращаясь в ледяные шипы, змей хоть и ослаб, продолжал кусать тварь, вырывая куски сине-зелёной плоти и заливая песок желтоватой гадостью. Конечность твари выгнулась и схватила змея барда и сильно сдавила, змей рассыпался кусочками льда на жёлтом песке, а тем временем холод сдавливал тварь всё сильнее, заставляя замереть. Лютик чувствовал, как ноги его леденеют, иней на щеках скоро застелет глаза, но он не сдавался, продолжая держать тварь подальше от ведьмака. Где-то в стороне вспыхнул свет и материализовался портал, Лютик отвлёкся на секунду, за что и получил. Мощный удар хвостом заставил барда отлететь в сторону и прокатиться по песку и остаться лежать на месте. Поэт чувствовал могильный холод, окутывающий тело. Йеннифэр, одним заклинанием сковала цепями тварь, а потом подлетела к Лютику, иней покрывал всё его тело, поэт сильно побледнел, волосы и ресницы его побелели, руки не двигались, губы еле шевелились, но глазами он улыбался, знал, что всё не зря, Йен пришла, он смог помочь. Чародейка быстро наложила согревающие чары и кинула взгляд на лежащего Геральта, подошла к нему и стала залечивать рану. Тварь бесновалась, ни в воду, ни дальше на берег она двинуться не могла, поэтому издавала какие-то жалобно-воющие звуки и яростно дёргалась. Йеннифэр закончила с ведьмаком и обратилась к твари, вытаскивая ту на берег и забирая воду из организма водяного паразита. Тварь корчилась в предсмертной агонии и извивалась, словно уж на сковородке. Фиалковые глаза волшебницы светились гневом, чёрные локоны, спадающие до середины спины, трепетали на ветру, обсидиановая звезда на бархотке блестела в ночи, словно звезда в тёмном небе. Геральт пришёл в себя и увидел лежащего неподалёку Лютика с побелевшими волосами. Двигаться ему было трудно, но он сделал усилие над собой и подполз к нему. Йен всё ещё была занята, поэтому не видела, что происходит сзади, Лютик не двигался, он чувствовал только холод, сковывающий всё тело. - Прости меня, Геральт, я не мог не вмешаться, - поэту было сложно дышать, он еле шевелил дрожащими губами, но продолжал говорить. – Я должен был помочь тебе… - Заткнись хотя бы сейчас, - прошипел ведьмак, крепко обнимая барда и прижимая к себе, пытаясь согреть Лютика и спасти от переохлаждения, но глаза Лютика неумолимо закрывались, а кожа леденела. Белый Волк взял в свою руку ладонь поэта и приложил к своим губам, обдавая холодную кожу горячим дыханием. Ощущая, что поэт всё быстрее охлаждается, ведьмак хотел было сложить пальцы в знак Игни, но подошедшая чародейка остановила его. - Не стоит, ты слишком слаб, - колдунья опустилась на колени, перед держащим Лютика Белым Волком и приложила руки к сердцу поэта, тело барда дёрнулось, Геральт сжал Лютика сильнее, Йен улыбнулась. - Я даю тебе ещё один шанс, Лютик. Тварь издыхала на песчаном берегу, брезжил ранний рассвет, небо светлело, и постепенно появлялись первые лучи солнца, вода безмятежно переливалась и блестела.

***

       Чародейка, ведьмак и поэт сидели в корчме на тракте и за кружкой пива обсуждали всё произошедшее. Когда под утро в дом старосты заявились трое, красивая женщина и израненный ведьмак, тащивший на себе побелевшего поэта, староста и его жена знатно ошалели. Впустили и выслушали ведьмака, пока женщина занималась Лютиком, его отогревали всем, что было, Йен потратила немало сил, чтобы создать ванну и наполнить её горячей водой. Дочь старосты перевязала раны ведьмака, который достаточно быстро восстановился и уже сам следил, как в ванне оттаивает поэт. Пока Лютик приходил в себя, староста сходил на берег посмотреть на морскую нечисть, а вернувшись, достал достаточно увесистый мешочек с деньгами и торжественно вручил ведьмаку. Теми же деньгами Геральт и расплатился в заведении за еду и выпивку, а ещё за комнату и ванну для Йеннифэр, он был ей должен. В той самой комнате, снятой ведьмаком, Геральт и Лютик остались одни. - Йен сказала, что нашла нужное заклинание, она сможет снять с тебя проклятье наложенное Д`йини, - Геральт взял руки Лютика в свои. – Тебе не придётся больше так страдать. - Я и не страдал, если бы было нужно, я бы умер, чтобы спасти тебя, - бард сжал пальцы Белого Волка в своих и прикрыл глаза. - А я бы тогда что делал, если бы тебя не стало? - ведьмак прислонился лбом ко лбу барда и замер. - Ты дорог мне... Поэт молчал, но губы его растянулись в довольной улыбке.