Настоящая Леди

— Обещаю, ничего не случится. — А ты это уже пробовал? — Да, конечно, много раз. Девица растерянно хлопает глазами, смотря на тонкую белую полоску на стеклянном столе. Его тяжелая рука окольцовывала тонкую шею, он игриво разглядывал ее профиль, играясь с завитками ее белёсых волос, слегка растянув губы в ухмылке. — Нам обязательно это делать? — огорченно проговаривает девушка, направляя свои наивные, по детски добрые глаза на парня. Ее сомнения отражались на лице и лишь забавили парнишку. — Да брось, разве ты не хочешь расслабиться? — черноволосый юноша наклонился к столу, подставив банкноту к ноздре, поглубже вдохнув «веселье», которое он обещал своей мышке на этих выходных. Выпрямился, довольно глядя на девушку, стряхивая с ноздрей невидимую пыль. — Видишь? Ничего сложного. Лора бросает опасливый взгляд на свою «дорожку», ближе прижимаясь к руке парня, будто чувствовала некую опасность от миллиметров белого порошка. — Ты мне доверяешь? — юноша протягивает ей банкноту, подталкивая сомневающуюся девушку к черте, которую она вот-вот перейдет. Трясущиеся пальцы берут скрученную купюру, она неумело прислоняет ее к носу, опускаясь к столу, смущаясь от пристального взгляда парня. Тело подрывается обратно, она закидывает голову, плотно сжав ноздри, жмуря глаза, держа мизинец на весу. Рэймонд шедший от придорожной забегаловки с бутылкой воды, нахмурил брови, уловив резкое движение, которое он никогда ни с чем не спутает. Дверь открывается, мужчина заглядывает в салон, злобно вытянув лицо не веря глазам, наблюдая как она трёт нос пальцами и жмурится будто чихнуть хочет. — Ты что щас сделала? — резко выплюнул мужчина, на что она вяло повернула голову, смерив его взглядом полным ненависти. Будто спать хочет, медленно моргает и поудобнее елозит на сидении выражая в действиях отсутствие желания какой либо коммуникации. Он занырнул в салон, враждебно дернув ее за пальто, швырнув бутылку на задние сидения, выводя девушку из транса своими резкими и грубыми движениями. — Где эта дрянь?! — Ты сдурел? — она выпучила глаза, хватаясь за его предплечья, чувствуя его злые пальцы на своем теле. В салоне завязалась потасовка. Его выражение походило на истерическое, ноздри раздувались а руки небрежно дергали одежду, выискивая в карманах причину собственной истерики. — Убери клешни! — девушка пытается сопротивляться, царапаться, неумело и заторможено биться. Он будто свихнулся, будто позабыл все имеющиеся границы, которые выстраивал годами. Вся его выдержка рухнула как тяжелый занавес и он позволил ей узреть себя иного. Сошедшего с ума из-за неё. Он грубо дергал ее пальто обшаривая карманы, обхватывал бедра большими ладонями, грубо сжимал грудь обшаривая декольте, а она будто питалась его истерикой, начиная хихикать, практически перестав сопротивляться лишь дергаясь от порывов за одежду. — В трусах посмотри. — веселится девушка не смотря на то как отскакивает от нее его злобный взгляд, которым он бегает по ее телу. Мужские пальцы нащупали маленький, мягкий пакетик во внутреннем кармане ее пальто, на секунду он замер, и только лишь его истерическое дыхание и ее наглая улыбка заставляли пробовать всё новые грани разумного. Он грубо толкнул хихикающее тело в сидение, смотря на ту самую «дрянь» в собственных пальцах, устало подняв острый взгляд на ее лицо. На него смотрел горящий неоновый свет голубого океана. В котором есть только демоны и безграничное веселье принятой дозы. Пальцы нажали на кнопку, опуская стеклоподъемник пока он пытливо изучал нахалку лишенную какой-либо совести и здравого рассудка. Порошок развеялся на морозном ветру, они смотрели друг на друга в этот короткий промежуток, только эмоции каждого сидящего в этой машине отличались. Она будто пила его злобу, и всё никак не могла насытиться, будто ее забавил весь его угрожающий вид. У него было чувство что они оба откатились до заводских настроек. И вся эта гниль выкачала из него все имеющиеся силы. Он откинулся на сидение, гневно уставившись в лобовое стекло, пытаясь отдышаться. — Ты считаешь это что-то изменит? — проговаривает блондинка, хмуро вглядываясь в полупустую пачку сигарет, попутно доставая зиппо из кармана пальто. — Ты не будешь употреблять при мне дурь. — А не пойти ли тебе на… Она не успевает договорить. Пачка оказалась вырвана, смята, и уже летела в то же окно. Девушка лишь игриво задержала на нем свой ехидный взор успев вытащить одну сигарету, с больным удовольствием наблюдая как бешенство устилает всё его нутро. — Ты хуже моего папаши. — язвительно утверждает девушка, впечатываясь в подголовник от резкого старта машины, зажимая сигарету между губ. — Ты права. — он кидает на нее свой многозначительный, быстрый взгляд, от которого холод ползет по коже. — Я действительно хуже. Лора медленно повернула голову к лобовому стеклу, разглядывая фонари ночной трассы, прикуривая сигарету. Она молчала, заторможено моргая, не решаясь провоцировать пульсирующую злобу рядом. Она даже не успела докурить как он остановился около знакомых ворот. Ненавистных ворот, на которые ей было откровенно плевать. Он поставил на ручник, переведя напряженный взгляд на профиль делающей затяжку девушки. — Выходи. Командный тон не принёс должного эффекта. Она лишь скучающе посмотрела на мужчину, выдыхая едкий дым ему прямо в лицо. Он стерпел. Он всё стерпит. Понимает как заслужил всё это, опустив глаза, неуютно моргнув в пустоту. Ждал что она послушается и не станет вытягивать из него последние жилы. Она лишь пресно смотрела, в ее глазах пустота помноженная на кайф и она просто выбрасывает окурок в окно, переводя глаза на те же ворота в последствии просто прикрыв их. — Лора, пожалуйста. — Иди в пизду. Пять секунд на то, чтобы переварить ее очередное ядовитое оскорбление. Еще три на то, чтобы выбраться наружу и две на то, чтобы схватить ее за локоть, выволочь из машины, дергая на себя, игнорируя пьяные возмущения и мат льющийся из неё. Он был груб волоча ее еле поспевающую за ним, затащил ее в стены своего дома, а она просто повалилась на пол не в состоянии держать равновесие от его грубости. Она снова смеется. Стоит на полу, неумело подтягиваясь на четвереньки и он просто смотрит на неё сверху вниз, догорая дотла, разрываясь от отчаяния. Это я с тобой сделал? Он не решается задать вопрос женщине, которая прямо сейчас вырывает из его груди кровоточащее сердце. Он знает ее ответ. Очередной посыл или признание очевидного. Выбор не велик. Она карабкается по полу, барахтаться, будто скользит по маслу и ржот прямо в древесную гладь паркета, не в силах подняться. Мужчина устало собрал по кускам свою выдержку, грустно блеснув взглядом в пространство перед собой и двинулся вокруг нее, обходя распластанное по полу тело. Смотрел на нее с высоты своего роста, взглядом ее демоническим пропитываясь, когда она заваливалась на локоть, чтобы пропитать его ехидным ядом. Плюнуть в душу хотя бы глазами, высмеять его отчаяние всем своим беспомощным видом. Медленно присел, безмолвно наблюдая за тем, как она продолжает ломать комедию. Смеяться ему в лицо своей болью. Растрепанная, пьяная, неживая и не мертвая. Где-то между. Рэймонд опускает глаза, не в силах выдержать укор, таящийся в ее стеклянных омутах. Протягивает ладонь к ней, крепко сжимая затылок и получает небрежный толчок в районе плеча. Ее веселые огоньки сменились гневными фейерверками в глазах. Еще толчок, не помогло. Она крепко сжата и в этой неясной возне, она стягивает с себя улыбку и вяло пытается выпутаться или оттолкнуться. Он поднял свои одинокие глаза прямо на нее, оголяя свои эмоции. Просто смотрел, пока она дергалась, хлестала ему по лицу смазанными движениями. — Убрал руки. — выплевывает свой яд, пытаясь встать. Рэймонд безмолвно хватает ее за запястье второй рукой, вдоволь насытившись смазанными оплеухами. Его спокойствие отточенно курсировало в неумелой потасовке. Она кряхтела, ногами разъезжалась по полу, а он на колени опускается, чтобы поравняться, поближе ее притянуть. В ход пошли кулаки. Она совсем лишена сил в правой руке. Даже пальцы сомкнуть не может и превращается в куклу на веревочках, пока он сжимает ее, впритык дергает к себе, окольцовывая. — Нет..не смей..— шипит, почти отчаявшись, выпутывается, дергается в стальной хватке. Он ей в глаза смотрит. Почти растворяется в них, игнорируя все происходящее вокруг. Тоской ее своей обдает. Она дрожит, он чувствует, почти подмяв ее дерущуюся в своих руках. — Не.. Она гудит что-то еще, когда он вгрызается в ее рот. Вопит и брыкается, на первобытных инстинктах отвечая. Язык чужой впуская. Ее пальцы впились в его плечи, глаза жмурятся, она хочет толкнуть, почти обессиленная, уставшая. Сотни картинок закрутилось под веками. Ярких, красивых, которые вынуждают ее скручиваться и охнуть ему в рот. Ощущения скаканули до максимума. Сила, которой не возможно сопротивляться. Лора почти кусает его в ответ, он почти не чувствует, по хозяйски выплясывая в ее мокром рту. Столько месяцев не чувствовать ее. Не чувствовать ничего. Мечтал, представлял, крутил в мыслях. И первое что он получает - привкус дорогого пойла и сигарет. Она дернулась, вложив в остатки сопротивления все оставшиеся силы. Повалилась на пол, скулит неразборчивым матом, вытирая губы рукавом, вырывается, чувствуя как он навалился, хватая ее тонкие руки, пальцы. Собирает их, сгребает ее, продолжая безмолвно безумствовать. Пригвождает их к глянцевому полу, хватая ее впалые щеки большими ладонями, впиваясь снова в кряхтящие губы. Он не умеет по другому. Может только так. Мучать их обоих, одновременно погибать и наслаждаться. С ума сходит и ее сводит, продолжая кромсать зефирные губы, развязно терзая их, показывая как хотел их. Как дурел по ним. Мечтал, изнемогая от притяжения. Она врезается пальцами в его широкие плечи. Давит, пытается высмотреть что-то в нем, игнорируя движения на собственных губах. Колотит ладошками, тарабанит, гудит. Логику убивая, отвечая на поцелуй, хватая губы Рэя в ответ, колотит по плечам, а он просто отмахивается от рук как от назойливой мухи. Заехать ему в пах получилось резко и неожиданно. Он крупно содрогнулся, замер над ней. Лора выползла в ту же секунду, пытаясь отдышаться, кожей растерзанной красной и припухшей воздух хватая. Смит низко опустил голову, локтем уперся в паркет, видимо переваривая болезненность. А она таращилась. Таращилась во все глаза, которые мерцали шоком, будто хмель растворился под гнетом адреналина. Таращилась даже тогда, когда он начал возвышаться, собирать себя с пола, поднимаясь на ноги. Таращилась волком смотря на мужчину, на лице которого еще витал болевой след. Она отползала назад, не могла прочитать его намерений, пока он медленно ступал ей на встречу. Ее предплечье обдало железным хватом, он дернул ее как куклу, вынудив вскочить на гнущиеся ноги. В ответ на это он получает размашистый удар по лицу. От которого почти слепнет, от которого горячо и противно. От которого от не меняется в лице, поворачивая голову обратно. Лора уже очевидно боится, Рэй очевидно устал. Он тяжко дышит, она почти задыхается в адреналине. И смотрит. Смотрит. Смотрит. Даже тогда, когда он ступает навстречу. Даже когда оплеуха другой рукой не помогает. Она пятится, осыпает его щеки оплеухами, по очереди одаривая каждую щеку хлопаками. Он почти не реагирует и практически уже не дергается. Просто идет ей на встречу, вынуждая упереться спиной в дверь. Она все колотит, все избивает щеки мужчины и совсем уже дала узреть ему, что все еще способна чувствовать. Ужас застыл в глубине ее глаз. Она лупит, вкладывает в удары что-то. Что уже не делает ему больно. От многочисленных ударов его волосы растрепались, очки скатились к переносице. Она как загнанное в угол животное. Красивое, поломанное. Его. Вжалась спиной в преграду, запыхавшись, пытаясь пихнуть его в грудь, не имея сил сдвинуть его даже на пару сантиметров. Он будто ждал что она иссякнет. Успокоится, но она выжата и она продолжала. Давала все без остатка, начиная шипеть отчаянным голосом. Она не требует чтоб он отошел, она не кричит и больше не смеется. Дает все это понять безмолвно. Кряхтит и изнемогает в усталости. Он пресекает ее бесполезную борьбу, вдоволь натерпевшись, хватает за края ее пальто. Пугает тем, что не выражает на лице ничего. Абсолютная, глухая пустота. Хватает, сжимая до хруста в собственных суставах, встряхивает, волочит в глубь дома. Она запинается, шагая назад, послушно, нехотя, пытаясь руки его содрать, оставляя кровавые царапины от ногтей. Рэймонд затаскивает ее в комнату, почти волочит, швыряет на кровать, принимаясь стаскивать с нее обувь. Игнорирует односторонний бой, ногти, царапины. Она дерется даже тогда, когда с плеч сдирается пальто. Вещи летят в сторону, она почти скулит. Плачет обессилено и больно. Даже когда ее изрядно похудевшее тело обхватывает рука, чтобы подкинуть дальше на кровать. Роняет изломанное тело на пуховую мягкость, валится на нее, сжимая так сильно, что она не может дышать. Тихий скулеж превращается во всхлипы и едкое изнеможение. Смит пригвождает ее к себе, силы последние забирает, зажмурив глаза и просто лежит на ней. Будто ждет чего-то. Слушает как она хныкает, сжимая ее в руках. Эти извращенные объятия рушат в ней все барьеры. Она ревет, ревет уже в голос, искажаясь, терпит и окольцовывает его шею. Ее безумно трясет, она умирает, она наконец успокоилась и просто впустила его. Дышит протяжно, так же как он. Ее слезы сыпятся градом, стекают по вискам, когда он приподнимается над ней, ладонью осторожно в лицу притрагивается. Обжигает девушку своим взглядом, пальцами едва лаская ее шрам на виске. Разглядывает ее сломленную, ломаясь так же как она. Его черты украшает скорбь. Он так же страдает и дарит ей все свои терзания одним лишь взглядом. — Это ты во всем виноват...— шепот отчаяния, мимолетный вкус ее слез. Он знает. Все знает, сгребая ее, подминая под себя, ладонями ее белокурые волосы собирая. Она изломана печалью и окутана грустью, что лилась из нее. Фонтанировала и перекручивала. — Это ты...— затыкает ее губами своими , прекращая обвинения. — Вернись ко мне...— жалобно просит ее Рэй, прямо ей в губы вдыхает просьбу, которая переламывает пополам своим откровением. И она замирает в муках и наконец обессилено поддается. Она впускает, целует, ласкает его губы своими, разрешая рукам трогать. В пространство свое внедряться. Чувствовать его и тоску по нему одновременно. В этом глубоком, ночном мерцании он не сомкнул глаз, боясь что она исчезнет. Хоть она и спала и он чувствовал ее дыхание на шее. Она что-то бормотала, и ее тонкие пальчики вцепились в рубашку и сжимали дорогую ткань всю ночь. Вот так спать в одежде, быть рядом с ней, и чувствовать как усталость извивается змеей под кожей, требуя закрыть глаза. Он вяло поглаживал ее мягкие белокурые волосы и до одури боялся закрыть их. Вдруг она исчезнет, растворится и это покажется искаженной потусторонней реальностью, где ее никогда и не было. Усталость брала свою под ее монотонное сопение. Он медленно моргал, пытаясь вглядываться в цветущие холодные лучи рассвета, что пробирались сквозь занавески. Рэй пытался утрамбовать в памяти момент. Запомнить каждую деталь, наслаждаясь запахом ее волос. Он понял как выглядит страх во всех своих чудовищных проявлениях. Он понял, что бояться потерять кого-то хуже схваченной пули. Глубже порезов от ржавых ножей. Тяжелее любой ноши. Страшнее самого худшего кошмара. Это правда и он действительно это осознал, когда его одинокое тело подкинуло на кровати. Словно в агонии он искал ее глазами и не нашел ничего, кроме смятых простыней рядом. Только это напоминало о ее присутствии, которое она стерла немым побегом. Она убежала, скрылась, не вернулась как он просил. Голова утонула в ладонях. Дыра в груди стала только шире, когда он слышал срыв колес по асфальту. Ее колес.