Сохранить и защитить

      Утро в Юани было ясным и тёплым, что для последней недели было весьма необычным. Шли бесконечные дожди, которые, казалось, всё никак не хотели уступать солнцу, которое так и не могло появиться из-за туч. Была лёгкая прохлада и свежесть. На траве блестела белая роса, которая каждый раз смахивалась, когда мимо проходили монахи на утреннюю службу в храме. Помимо них около храма был евнух, пара лекарей и слуги, которые суетились и бегали туда-сюда, разыскивая нужные вещи и лекарства. Эту утреннюю идиллию нарушали лишь периодично доносившиеся крики и полу-стоны из маленького домика около храма. Высокий мужчина лет тридцати ходил по блеклой и довольно тёмной комнате из стороны в сторону, то облакачиваясь на стул, то снова выпрямляясь. Его приятное лицо с пронзительными угольными глазами покрывала испарина, а его чёрные волосы, изначально заплетённые в необычные и красивые косы, растрепались и походили больше на птичье гнездо. Он был одет в белую накидку-платье, очень похожую на пижаму, которая чуть облегала его выступающий живот и которую по нужде можно было легко и быстро снять. Мужчина тяжело застонал и медленно прошёл до постели, садясь на самый её край. Он с отчаянным взглядом посмотрел на евнуха и с жалобным голосом спросил, каким он никогда не позволял себе говорить: - Он приехал? - Нет, господин Далхай,- ответил ему низкий и пожилой евнух с седой копной волос на голове, которые были прикрыты забавной шапочкой, какую обычно надевают маленьким детям при рождении. Господин знал его почти с самого рождения. Именно этот евнух учил маленького Далхая ходить, говорить и читать. Обучал его морали и военному искусству, наблюдая за всеми его изменениями. Именно он находился с господином всё свободное время, помогая ему абсолютно во всех начинаниях. Евнух Чжо один из немногих людей во дворце знал о настоящей сущности Далхая.- Но могу сказать точно,- продолжал слуга.- В середине ночи генерал Бао получил письмо с вестью о ваших родах,- почтительно поклонился евнух, обеспокоенно смотря на молодого господина. - Я больше не могу терпеть... Позови лекаря, пускай он меня осмотрит.- выдохнул эти слова Далхай и устало прикрыл глаза, уходя в свои мысли. За старым евнухом закрылась дверь, а омега медленно прилёг на бок; схватки только-только начали снова приутихать. Его терзало множество мыслей и сомнений. Наученный горьким и страшным опытом он понимал, что если они допустят хоть одну маленькую оплошность, то случится непоправимое, как когда-то в прошлом. Рождённый в семье великого и почитаемого полководца, а после и канцлера всей Поднебесной, он являлся омегой, которых никогда и нигде не щадили. Помимо Далхая в семье было ещё двое детей: две беты, его родные брат и сестра. Это было крахом и подножкой для Тумурхуяга. В семье воинов было максимально необходимо иметь среди детей хоть одного альфу. Они считались самыми подходящими наследниками, которым можно было передать свое состояние и официально объявить главой семейства. Но это нельзя было провернуть с омегами, которых всё равно рано или поздно отправляли в другую семью, где слово оставалось за альфой. Отец хоть и любил своих детей, но не скрывал явного и открытого разочарования в Далхае. Тумурхуяг надеялся, что после первого сына-беты родится второй сын. Альфа. Но, видимо, у неба были свои планы, и вместо сильного и желанного для семьи альфы родился омега. Самый обычный и слабый омега, который не годился ни на что, кроме как вынашивания детей и ведения хозяйства. Это вовсе не для семьи воинов. Обычно омег в таких семьях при рождении сразу убивали, либо скрывали их сущность, делая из них обычных и непримечательных бет. Можно сказать, Далхаю повезло, что его не убили в тот же день, а оставили живым. Но если посмотреть на эту ситуацию с другой стороны... Ему приходилось постоянно скрывать свой запах, который мог понести за собой множество последствий, не выгодных ни для Тумурхуяга, ни для самого Далхая. Парня в его самую первую течку отправили в обычный амбар для скота, заперев его там и оставив только воду и кусок рисовой лепёшки. Хотя у него и был альфа, с которым он мог провести это трудное время, но ему ни в коем случае нельзя было раскрывать его... При мысли о своём альфе у омеги на лице появилась улыбка, и он расслабился, представляя руки Бао на своём теле, его приятный запах и низкий голос, заставляющий мгновенно успокоиться. С Бао Далхай познакомился будучи ещё ребёнком, не таким маленьким, как он казался на первый взгляд, но всё равно ребёнком. Бао же был, уже перешедший ребяческий возраст, молодой человек. В свои неполные двадцать лет он уже руководил войском, был опытным стратегом, который видел своими глазами смерть и жизнь и входил в ближнее окружение канцлера и Императора. В тот самый роковой день был званый ужин в честь рождения третьего ребенка Тумурхуяга: его младшей и любимой дочери Биюндши. В тронном зале собирались абсолютно все люди дворца: начиная от самого Великого Император и заканчивая обычными слугами и наложниками. Бао и Далхай не были исключениями. Когда Далхай вошёл в полный зал людей вместе с отцом и братом, он сразу почувствовал среди всей этой кучи ароматов, непривычной для ребёнка, один притягательный запах и некий внимательный взгляд на себе, который следил за ним половину ужина. Мальчик старался не обращать на это внимания и быть максимально отстранённым, но его нервозность, неспокойствие и постоянно бегающие глаза по залу и людям выдавали его состояние. Для омеги это было впервые. Впервые медленно прокатывающийся жар по телу, мутный взор перед собою и томление где-то внизу живота. К концу ужина уже многие были изрядно подвыпившими и расслабленными, беседовали на дворцовые темы и просто веселились от души, празднуя это чудесное событие: рождение третьего дитя канцлера. А ведь когда родился Далхай, такого веселья не было. Пока мальчик не подрос до состояния самостоятельного передвигаться, многие люди даже не догадывались о втором сыне Тумурхуяга... Далхай посмотрел на отца и брата, мило беседовавшими с Императором, и внутренне позавидовал Джиандши, к которому отец всегда относился более благосклонно и терпимо, наказывал, но закрывал глаза на многие проступки. К младшему сыну было совсем иное отношение. Что-то между любовью и внутренней распирающей ненавистью. "Могу ли я выйти во двор, отец?- поинтересовался у старшего Далхай.- В зале уже душно и сложно дышать",- с мольбой в глазах посмотрел мальчик на мужчину, выпившиму бог знает сколько вина, и отвёл взгляд в сторону, комкая под столом белую скатерть. Тумурхуяг медленно повернулся к сыну и оглядел его помутневшим взглядом, словно оценивая его внешний вид, дал свое согласие, перед этим еле сказав, что Далхай и впрямь себя плохо чувствует. Мальчик качнул головой и поспешно вышел из неприятного ему помещения, присев около самого входа в тронный зал. Он тяжело дышал и пытался перевести дыхание, но у него никак не получалось. Жар все подступал к телу. Этот запах всё ещё был в его голове и не хотел уходить. "Неужели лекарство, скрывающее мой запах, перестало работать и..?" - в мыслях повторял у себя омега и с каждой минутой, всё ужасаясь, осознавал возможную причину недействия лекарства. Страх все подкатывал и подкатывал к его телу, в горле образовался комок, а его самого начинало потихоньку потряхивать. "Привет, малыш, ты что тут сидишь?"- спросил его незнакомый, но такой приятный и глубокий голос, заставляющий внутри всё сжаться. Далхай от неожиданности вздрогнул и резко поднял голову, с удивлением взглянув на его обладателя. У него тут же округлились глаза, сердцебиение участились, а снизу стало совсем жарко. Мальчик стыдливо опустил голову вниз, боясь снова посмотреть на этого человека. От мужчины исходил тот самый аромат, от которого ноги в зале подкашивались, сердце билось чаще, а лицо на зло хозяину становилось всё более красным и озадаченным. "Моё имя Бао. Ты, наверняка, знаешь меня, может, даже видел раньше. Ты можешь не бояться меня, Далхай, я не причиню вреда своей омеге, тем более ещё такой маленькой",- Бао добро улыбнулся и осторожно, чтобы не напугать омегу, присел около мальчика, который был всё ещё очень смущён и слегка сконфужен. Вместе они просидели буквально несколько минут, которые для Далхая казались целой и нескончаемой вечность. Альфа хотел дать привыкнуть своему маленькому омежке к его запаху, к его присутствую рядом с собой, к его ухаживаниям и заботе. Спустя миг Бао схватил Далхая за руку, от чего второй вздрогнул и неуверенно поднял угольные глаза на старшего. На его лице читалось непонимание и недоверие. Он хотел было отползти, но хватка взрослого альфы была значительно крепче и сильнее ничтожных попыток омеги выбраться из неё. Далхая никогда не растили как обычную омегу, не приучали к ласкам от альф, не рассказывали о сущности омеги: что с ним может произойти во время течки или при встрече со своей парой. Поэтому мальчик сидел и до конца не понимал, что от него требуется в данной ситуации. "Я услышал твой еле доносившийся запах сразу, как ты вошёл в тронный зал,- начал рассказывать альфа, нежно поглаживая руку омеги.- Я знаю, что твой отец скрывает твою сущность от других, но со мной тебе не нужно этого делать,-уверенно закончил Бао и сократил расстояние между ними.- С этого момента я буду тебя защищать и оберегать". Воспоминания о своем альфе и его обещание придавали Далхаю сил идти вперёд. Он навсегда запоминал поручения Бао быть сильным и никогда, ни при каких обстоятельствах не падать духом и не сдаваться. Только сильный человек сможет выжить в этом жестоком мире людей среди насилия и коварства. Эти поручения Далхай всегда выполнял, когда сражался на поле боя, когда его пытались убить, когда он терял дорогих ему людей... За дверью послышался шум и топот ног, которые заставили старый деревянный пол неприятно скрипеть и трещать, и которые при приближении к домику становились всё громче и чётче. Дверь со скрипом открылась, и в комнату вошёл главный лекарь, одетый в фиолетовую дорогую лекарьскую одежду, в какой элитные лекаря ходят в самой столице Юани. Он быстро подошёл к Далхаю и присел около него, беря его за руку и слушая внимательно пульс омеги. - Сердцебиение ребёнка нормальное, думаю, можно уже начинать сам процесс. Но, могу ли я для полной уверенности взглянуть на родовые пути, господин Далхай? - поинтересовался мужчина у омеги и, получив утвердительный кивок, аккуратно поднял платье. За дверью опять донёсся шум, смешанный с ругань, и через мгновение в комнату влетел высокий и крепкий мужчина, одетый в доспехи, которые он с ночи так и не успел снять. Он обеспокоенно оглянулся по комнате и, найдя глазами Далхая, моментально подлетел к нему, садясь у самой головы своего омеги. - Всё хорошо?- спросил тихо Бао у своей пары, положив руку ему на голову и пробираясь пальцами в волосы, потихоньку поглаживая; нежно взяв за руку, поцеловал самую ее кисть, доходя до костяшек пальцев и поднимаясь чуть выше. - Я очень торопился. Этот чёртов посыльный чуть не перепутал дома, пока ехал до меня. Из-за этого я не успел вовремя приехать к тебе. Извини, пожалуйста... На измученном лице омеги появилась усталая, но счастливая улыбка. Он ещё крепче сжал руку своего альфы и произнёс: -Ты как раз вовремя... -Господин Далхай, господин Бао,- перебил их лекарь,- думаю, можно уже начинать,- глядя то на омегу, то на альфу, заключил он и через минуту приступил к действиям. Эти двадцать минут мучения казались для всех вечностью, особенно для Далхая и Бао, которые больше всего опасались и переживали за ребенка. За это время слуги принесли тёплую воду, полотенца и прочие тряпки, в которые могли бы завернуть новорождённого младенца. Всё было готово для появления на свет рёбенка. - Господин Далхай, господин Бао,- со слезами еле проговорил евнух Чжо,- поздравляю вас! У вас родился здоровый мальчик-альфа. На лицах родителей появились счастливые улыбки, которые не могли сойти. Каждый из них смотрел на ребенка и будто не верил в происходящее. Слуги тщательно обтёрли младенца и плотно завернули в полотенце, положив его рядом с отцом-омегой, который с большой любовью и грустью смотрел на свою маленькую частичку, которую с этого дня он обязан защищать и оберегать, как подобает любому омеге, ставшему родителем. Для Далхая это было самое счастливое и радостное событие за последнее время. Вся Поднебесная переживала не самые лучшие времена: разлад между Юанью и Корё, набеги турков и возможные военные действия, которые не привели бы ни к чему хорошему... Тумурхуяг некоторое время назад дал своим сыновьям звания генералов и надеялся на всю их военную поддержку и помощь. Поэтому он был очень зол и обескуражен, когда узнал, что Далхаю необходимо срочно уехать из-за ухудшающегося здоровья. Но состояние младшего сына для него, оказывается, было важнее собственных убеждений и желаний. Далхай перевёл взгляд на Бао. Они оба улыбнулись друг другу, но улыбки были недолгими. Они во всех деталях помнили случившееся десять лет тому назад и прекрасно понимали, что не должны допустить это снова. Мужчины молчали и думали, как начать этот нелёгкий разговор. Каждый из них чувствовал, что эту тему необходимо затронуть, чтобы не повторить прежних ошибок, чтобы не допустить ещё одну самую страшную ошибку в их жизни. Неловкое молчание родителей прерывала лишь усердная работа слуг и евнуха Чжо, которые старательно убирали место после долгих родов. Ребенок был уже одет и лежал возле своего отца, иногда всхлипывая, ёрзая и сопя, то зевая и пища, явно подавая знак, что он чем-то недоволен. - Оставьте нас и унесите лишнее,- устало вздохнул Далхай и поднял голову, посмотрев на своих подчинённых.- Ребёнка не забирайте. Мы сами о нем позаботимся. Слуги поклонились и поспешили уйти, оставляя молодых родителей наедине, давая им прийти в себя и поговорить друг с другом. В комнату просачивались яркие солнечные лучи, падая прямо около кровати и играя на лице ребёнка, которой лежал около отдыхающего омеги. Они приятно грели тело и освещали место отдыха родителя и дитя, давая первому рассмотреть каждую деталь на личике маленького альфы. Далхай аккуратно и с огромной нежностью, с которой он сам мог, погладил по голове своего сына, рассматривая каждую чёрточку его лица и находя все больше схожести с отцом-альфой. - Он очень на тебя похож,- тихо оповестил Далхай Бао, смотря в глаза своему альфе.- Мы не должны и его потерять... Ещё одну потерю я не переживу,- на глазах омеги появились слёзы горя, которые он держал в себе многие годы. Ужасные воспоминания никогда не хотели его покидать, особенно сейчас, после рождения сына. Очень ярко и во всех подробностях, как тогда, они появились, когда он приехал в храм, скрывая беременность от отца, чтобы тот не прознал от других людей о ребёнке. О настоящем местонахождении Далхая знали только его близкие слуги и Джиандши, которому он рассказал уже позже, перед самым отъездом, так и не ответив на все его интересующие вопросы. - Помнишь Шонхида? Помнишь его маленькие ручки? Помнишь его маленькое тельце?- омега уже не мог себя сдерживать. Внутренняя боль становилась всё больше и больше и готова была тут же разорвать Далхая изнутри. Сердце начинало сильно болеть, когда он смотрел на своего маленького новорождённого сына, вспоминая своего первого ребёнка. Слёзы текли ручьями, а лицо становилось опухшим и красноватым; всхлипы становились всё чаще и громче, переходя в самый настоящий плач. Далхай пытался забыть случившееся на протяжении десяти лет. И у него прекрасно получалось. Он смог отстраниться и притупить боль, но... Он забеременел во второй раз. Когда омега об этом узнал- он чуть не потерял сознание. Далхай осел на стул и не мог сдвинуться, в ушах будто заложило, а конечности, до этого работавшие, резко отказали. В мыслях крутился рой вопросов, но самым главным был всего один, на который он так и не смог дать ответ: "Что будет дальше?" В тот день он приказал срочно и без замедлений вызвать Бао к себе. Это были самые долгие и страшные минуты в его жизни. Казалось, что время остановилось, и ему никто так и не поможет. Далхаю было плохо, к горлу подкатывала тошнота, и было настолько жарко, что дышать с каждой секундой становилось все труднее и труднее. Когда Бао явился, тот не стал долго думать и медлить, а приказал Далхаю ехать в один хороший храм, где монахом работал его старый знакомый, который смог бы по тихому всё провернуть и не сказать лишнего слова. Канцлеру о срочном отъезде Далхая сообщил евнух Чжо, ссылаясь на плохое самочувствие господина. Всё проходило и впрямь гладко, как и обещал его Бао. До храма Далхай ехал в повозке, держась рукой за живот и нежно поглаживая его. Он смотрел вдаль, а по его лицу текли тёплые слёзы. Никто не мог угадать его мыслей. Самому Бао пришлось оставаться во дворце, чтобы никто не заподозрил ни его, ни Далхая. Этот период для альфы и омеги проходил очень не сладко и беспокойно. Переживания альфы за судьбу своего омеги и второго, ещё пока не родившегося, но живого ребёнка, были оправданными; волнение омеги о своём секрете, о котором так легко мог узнать его отец... - Я помню, милый,- отбросив безмолвный взгляд в сторону, произнёс альфа.- Извини, что не смог защитить Шонхида. Не смог уберечь ни его, ни тебя... Это полностью моя вина... Но в этот раз я буду до последнего защищать тебя и нашего ребёнка... Я не дам Тумурхуягу убить второе наше дитя!- прорычал альфа на последних словах и сжал со всей силой, на которую он мог, кулаки. Это был он во всём виноват. Генерал Бао винил себя за то, что вовремя не смог упрятать Далхая и спасти Шонхида... Его маленького, милого кроху Шонхида. Малыш не был виноват ни в каком грехе своих родителей. Было не справедливо и жестоко лишать его жизни. Правильнее было бы убить отца-альфу, но Далхай до последнего не хотел и не желал сознаваться Тумурхуягу, кто истинный отец ребёнка... Далхаю было тогда всего семнадцать лет. Такой неопытный, молодой и наивный, он боялся гнева отца и до последнего пытался скрыть своё положение от других. Живот стал хорошо заметен только ближе к шестому месяцу беременности. Когда выяснилась правда о младшем сыне, Тумурхуяг рвал и метал, те, кто попадались под его тяжёлую руку- сразу отправлялись на казнь. С Далхаем он не желал разговаривать около трёх дней, полностью игнорировав и не пытавшись выслушать сына, который просил объясниться отцу и вымолить прощение, но на четвёртый день Тумурхуяг приказал высечь Далхая во дворе, а после закрыть в своей комнате и никуда не выпускать вплоть до родов. Так взаперти омега прожил до девятого месяца. Ему ежедневно приносили еду и питье, по нужде выводили в туалет на задний двор. Но мысли омеги все эти три месяца были заняты ребёнком и Бао. Он пытался долгое время связаться с альфой, сбежать, но каждый раз его ловили евнухи и брыкающегося приводили обратно в комнату. Он плакал ночами и считал дни, думая, что же делать и как сбежать. Далхай понимал, что если его роды будут проходить во дворце, то ребёнка тут же убьют, не дав даже взглянуть омеге на него. Выход был только один: бежать из дворца. Этот шанс выпал на конец августа, когда все слуги были заняты сбором урожая, а во дворце почти никого не было. Как раз тогда, когда у омеги начались схватки. Он сообщил о них евнуху Чжо ранним утром и с мольбой начал просить вывести его из дворца и дать сбежать. Он даже вставал на колени и целовал ноги своему слуге, что было позорно и непозволительно для господина. Евнух долго сопротивлялся и отказывался, сам чуть ли не рыдал и просил встать омегу, но в конце концов, не выдержав страдания своего господина, сжалился над ним. Комната Далхая располагалась на первом этаже, поэтому выйти через окно было реальным, но всё осложняли долгие и сильные нарастающие схватки. Перед тем как уйти, Далхай приказал своему слуге срочно сообщить генералу Бао о своём скором прибытии. Омега, как мог, бежал, боясь, что за ним начнётся погоня и его схватят, а следом убьют малыша. Сейчас для него это было самым главным страхом. Он бежал и спотыкался, чуть ли не падая, а по щекам скатывались солёные слёзы. На Далхае была надета мантия, скрывающая его лицо, поэтому у изредка появляющихся людей он не вызывал подозрений и опасений. Ему казалось, что он бежит целую вечность, но вот перед ним показались широкие ворота дома Бао. Омега остановился, чтобы отдышаться и перевести дыхание. Он никогда не представлял, что бегать с таким животом настолько сложно. Из мыслей его вывел альфа, показавшийся из дверей, который тут же подбежал к Далхаю и взял его на руки, куда-то быстро унося. Далхай не пытался запомнить дорогу, какой его несут. В его голове было только одно желание: "Лишь бы с малышом было все хорошо". Омегу принесли в небольшой сарай, где обычно хранят оружие, приборы для поля и другие принадлежности. Бао положил его прямо на мягкую солому. Помещение было достаточно светлым, но холодным. Лучи солнца не грели, а наоборот холодили. Омега поёжился и заскулил: боль становилась с каждой минутой всё сильнее. Он в спасении ухватился за руку Бао и посмотрел на альфу расширенными напуганными глазами, которые полностью описывали состояние омеги. Следующий час прошел для них как в сущем аду: конечности замерзали и начинали болеть, кричать омеге ни в коем случае было нельзя, а ребёнок всё никак не хотел появляться. "Я больше не могу... Я сейчас умру",- проныл омега и тут же обмяк. "Держись, пожалуйста, Далхай,- подбадривал его Бао, положив свою руку на голову парня и перебирая пряди волос.- Я знаю, ты сильный, ты сможешь",- как только мог придавал альфа силы омеге, нежно обводя пальцами его контур лица и держа за руку. Только с виду казалось, что Бао спокоен, но внутри него был вихрь эмоций и переживаний за омегу, с которыми он еле как справлялся. Спустя многое количество усердных попыток омеги- ребёнок появился на свет. Далхай и Бао облегчённо выдохнули и смогли дать себе немного расслабиться. Малыш был очень похож на отца альфу. Но такой маленький и беспомощный, что Бао боялся взять его на руки, дабы не уронить. У пары не было ни единой тряпочки, в которую можно было бы укутать и согреть маленького ребёнка. Бао обвёл взглядом весь сарай и, ничего не найдя, снял с себя верх и замотал в него малыша. Эти минутки счастья для юных родителей продлились недолго. Пока Далхай отходил от происходящего, а Бао бережливо прижимал малыша к своему горячему телу, давая согреться, в сарай ворвались люди и окружили омегу с альфой. Они не были серьёзно вооружены, но показывали явно недобрый настрой. Их было человек десять, одетых в доспехи, готовые в любой момент напасть. Это были воины Тумурхуяга, посланные найти непутёвую омегу и ребёнка. Воинов, которых отец созывал только в крайних случаях. Далхай в тот же момент встрепенулся и забрал плачущего малыша из рук альфы, прикрывая его своим телом и пытаясь успокоить и себя, и ребёнка. У него начиналась паника. "О, генерал Бао!- с ядовитой усмешкой начал один из отряда, незаметно доставая клинок.- Не ожидал вас тут увидеть,- рассмеялся он, обнажая свои зубы.- Вот для господина канцлера будет сюрприз!- но тут он резко осёкся и продолжил.- Мы сейчас заберём и убьём младенца, но о Вас ничего не скажем в честь уважения к Вам, генерал Бао",- на этих словах он повернулся к воинам и медленно произнёс: "Взять!" Все дальнейшие события для омеги проходили как в тумане и в самом страшном ночном кошмаре: громкие крики и плач Далхая, перемешанные с детскими, мольба отпустить их спокойно, сохранить жизнь малышу, не убивать его; агрессивная драка Бао с воинами и его проигрыш... А потом много крови и темнота... - Что будет дальше, Бао? Обещай, что с нашим малышом будет всё хорошо... Пожалуйста,- выдавил из себя Далхай и неуверенно посмотрел на альфу. В его взгляде читалось доверие, смешанное с неверием. - Малыш Далхай, я...- Бао запнулся и через секунду продолжил.- Я обещаю беречь тебя и нашего ребёнка до конца жизни. Пока сам не умру- вы будете целы... После этих слов Далхай тихо вздохнул и прикрыл глаза. Он только начинал понимать, что он и его малыш сейчас в безопасности. Рядом с ним его любимый альфа, с которым никто не посмеет и пальцем тронуть их. - Как ты хочешь назвать малыша?- после долгого молчания спросил у своей пары Далхай и снова мягко погладил по маленькой головке новорождённого. Теперь он был спокоен. - Ты скоро должен будешь уехать из храма, как только тебе станет лучше,- начал Бао, разглядывая своего омегу и ребёнка.- Для малыша я подыскал одну семью, которая может приютить его у себя. Я постараюсь приезжать как можно чаще к нему, но ты сам понимаешь, что это очень трудно,- проговорил альфа, вставая с кровати и подходя к небольшому окну, которое открывало изумительный вид на небольшое озерцо, такое красивое и голубое, как небо.- А насчёт имени... Я думаю, самое подходящее для него будет Йонханда. С этим именем с малышом ничего не случится, оно принесёт ему удачу. Я в этом уверен...