Сердце нефритовой принцессы

Сидя на коленях любимого человека, я ощущаю тепло и приятный запах сандалового масла, исходящий от его кожи. Порой я целую его то в шею, то в мочку уха, заставляя краску заливать лицо и смущённо отворачиваться. Но за это он накрывает мои губы своими, вынуждая оторваться от записей и переключиться только на него. Касаясь его щёк своими руками, я притягиваю его к себе вновь, долго целуя. Он уже давно научился это делать, тем самым заставляя и меня смущаться. Поцелуй получается крайне страстным и приятным. Его язык хозяйничает в моём рту, обследуя дёсна и вереницу зубов, попутно переплетаясь с моим, отчего когда этот поцелуй разрывается, появляется тонкая ниточка слюны, рвущаяся от мимолётного вздоха. Его томное дыхание и такой взгляд из-под опущенных ресниц возбуждают меня все сильнее, заставляя увлечься им. Неожиданно он поднял меня на руки, после чего стал осыпать короткими поцелуями. Скорее всего завтра шея и плечи, да и губы, в придачу, будут саднить и болеть от любых прикосновений, но это того стоит. Приволочивши меня на кухню и, посадив на холодную столешницу, отчего я немного поёжился. Стянув с меня футболку, он бесцеремонно бросил её в сторону, будто она была конкурентом между мной и им. Я помог ему снять мои шорты, из-за чего он немного разозлился, глухо зарычав в губы. Он коснулся моей уже изрядно намокшей плоти, став двигать рукой вверх-вниз. Я резко прогнулся в спине, отчего только начавшийся поцелуй быстро разорвался, вызвав у него волну негодования. Это было моей ошибкой. Движения стали чаще и сильнее, но, вдобавок, он повалил меня на стол, снова нависнув. Он приник к моей шее и, коснувшись её своими губами, оставил засос на кадыке, став спускаться к ключицам. Своими холодными пальцами осторожно взял сосок, немного оттянув. Новая волна наслаждения накрыла меня, и я не смог ей воспротивиться. Но ещё большее возбуждение нахлынуло на меня тогда, когда он слегка прикусил его. Я поражался его наглости и распутству, потому что он не только кусал и трогал горошины моих сосков, но и водил по ним языком, будто поддразнивая меня. Он аккуратно водил рукой по моему члену, от головки до основания, и я готов был кончить в любую минуту, но из-за частых остановок с его стороны, это возбуждение так и не могло из меня выйти. Чёртов садист. Но, чтобы позлить его, я стал медленно расстёгивать рубашку. Я знал, что ему не нравится, когда ему помогают раздеваться или раздевать кого-то, этим я и решил воспользоваться. После каждой пуговицы, я осторожно смотрел на него снизу вверх. Он негромко ухмыльнулся. Но чтобы убрать улыбку с моего лица, он своими пальцами стал чаще задевать головку, отчего я негромко постанывал, как он говорил, лаская его уши. Я зажал рот рукой, быстро отвернувшись. Но он не дал мне этого сделать и, захватив свободной рукой мои щёки, вовлёк в поцелуй. Когда моё наслаждение уже достигло своей высшей точки, то мне пришлось застонать лишь ему в губы. Я кончил даже быстрее, чем это осознал. Оторвавшись и разорвав поцелуй, я запрокинул голову, тяжело дыша, и хоть как-то пытаясь себя сдерживать. Но моя окрылённость продолжалось недолго. Он так и не дал мне расслабиться, но, вдобавок, без моего ведома вошёл в моё тело настолько резко, что я даже не смог вскрикнуть. Быстро подавшись вперёд и прильнув губами к его татуировке на груди, став медленно исследовать её языком, иногда слегка покусывая кожу – это жутко бесило и я это знал. Мне хотелось вывести его из себя. Он стал сильнее входить в меня, из-за чего я стал отползать назад. Но он почти молниеносно схватил меня за бёдра, сжав их так крепко, что я просто уверен: на следующее утро будут синяки. Да уж, чего-чего, а в постели он просто шикарен и этому позавидовала бы любая высокооплачиваемая проститутка. Каждая наверняка бы желала оказаться на моём месте, в лапах этого монстра. От более частых и сильных толчков с его стороны я почти что подскакивал на месте. Послышалось постыдное хлюпанье внизу, что каждый раз вгоняло меня в краску. Я до сих пор не мог это слышать и не мог принять этого. При каждом таком толчке я издавал сдавленный стон наслаждения. Заметив как по его лбу катится испарина, довольно усмехнулся. Очередная моя ошибка. Он стал чаще задевать простату, отчего я уже чуть ли не кричал от удовольствия. Я, да и он, скорее всего, тоже, уже почти достигли пика возбуждения и наслаждения. Наконец, когда уже никто из нас не мог терпеть, он кончил в меня с такой силой, что я вцепился в его плечи так, что он зарычал от боли. Он открывал рот, шумно хватая воздух. Такое за ним редко когда можно было заметить, потому что он хотя бы пытался себя сдерживать, в отличие от меня, но этим он мне нравился ещё больше. Подавшись вперёд и поцеловав того в уголок губ, я положил голову ему на плечо. Этот аромат сандала будоражил мой разум и не давал нормально соображать. Его огненное дыхание будто опаляло мою кожу, заставляя вздрагивать. Взяв меня на руки, он пошёл в спальню. Я удивлённо посмотрел на него, но тот, естественно, этого не замечал. Всё ныло и болело. Если он задумал отыметь меня второй раз, но только на мягкой кровати - я не выдержу. Но похоже, что он ни о чём таком не думал, а лишь осторожно положил меня на постель, укрыв одеялом, чтобы было не так холодно. Но к ещё большему моему удивлению он вышел из комнаты. — Куда ты? — тихо спросил я, но, кажется, что этого никто не слышал, и эти слова не донеслись до его ушей - этот вопрос растворился в воздухе. Однако моё одиночество продолжалось недолго. Его высокая фигура показалась в дверном проёме, медленно входя в помещение. После чего он лёг рядом со мной, больше накрыв одеялом. Тело постепенно начало остывать, а сердцебиение восстанавливаться. Я ближе подполз к нему, сильнее прижавшись к его телу. Слышать стук его сердца было для меня лучшей музыкой, что почти сразу стала клонить в сон. Но когда он положил свою руку мне на пояс, тот отозвался резкой болью, отчего я негромко застонал ему на ухо. Он сразу ослабил хватку и теперь почти даже не касался меня, словно я фарфоровая кукла. В эти моменты он был таким заботливым и осторожным, что хотелось видеть это вечно. Кажется, он заснул раньше меня, что было в принципе ему нехарактерно. Странно. Обычно происходит наоборот. Не важно. От его тихого, такого сладостного слуху сопения я стал постепенно проваливаться в пучину сна и быстро вырубился.