Кими. Жизнь - штука сложная

Огонь пылал, жадно пожирая деревянный дом. Красные языки пламени все ближе подбирались к распростертым на полу телам, лежащим в собственной крови. Одна из них — молодая женщина в простой крестьянской одежде, так и не выпустила из рук катану. Рядом с ней лежало тело бандита в темной одежде, разрубленное почти надвое. Большая горящая балка упала с потолка, придавив тело мужчины. Языки пламени жадно, с шипением и треском принялись за новую пищу. Рядом с женщиной застонала маленькая девочка, у которой кроме крови на голове других видимых ран не было. «Бо…ль…но» Песню пламени нарушил звук столкнувшегося холодного оружия и взрывы. Сражающиеся приближались. Хлипкое строение, частично охваченное огнем, содрогнулось от удара, но выдержало, только в стене вместо окна появилась дыра. В темное помещение, освещенное только отблесками огня, спиной вперед влетело тело мужчины, упав рядом с девочкой. Сжатый в его руке кунай опасно воткнулся рядом с тонкой шеей ребенка. Мужчина потряс головой, пытаясь подняться, но ему не позволили — размытый силуэт его противника нанес два стремительных удара, обрывая жизнь. Огонь отразился в красных глазах шиноби: черные запятые в них вращались, отмечая каждую мелочь в доме. Катана из чакропроводящего материала в руках обычной крестьянки привлекла его внимание. Опустившись рядом, шиноби забрал из окровавленных пальцев погибшей оружие, подмечая его высокое качество. Рядом с убитым им бандитом слабо пошевелилась девочка. Вновь раздался треск дерева, и охваченная огнем крыша дома упала, погребая под собой погибших. На площади деревни, усеянной мертвыми телами жителей и бандитов, материализовался шиноби с катаной в руке и девочкой, успев схватить ее за руку. Девочка после такого варварского перемещения и столкновения с землей застонала, одинокая слезинка скользнула по испачканной щеке, оставляя мокрую грязную дорожку. Но в сознание так и не пришла. — Капитан, бандиты уничтожены. Кэтсу-сан собирает выживших гражданских возле дома старосты, — отчитался появившийся шиноби. — Хорошо. Отнеси девочку к Кэори, пусть подлечит. Она должна выдержать дорогу в Коноху, — капитан отряда покрутил в руках катану, отмечая отличный баланс и отправился в сторону поднимающегося людского гомона, в котором преобладали крики и плач. Ему в спину смотрел удивленный подчиненный. Раздавшийся тихий стон девочки напомнил шиноби о полученном поручении. Он аккуратно поднял хрупкое тельце ребенка, стараясь не причинять ей лишней боли.

***

Противный писк прибора вызывал волны головной боли. Вместе со звуком появились и запахи — я услышала легкий цветочный аромат, перебивший запах от лекарственных препаратов. Скорее всего, он проник в комнату вместе с теплым ветерком, легкое прикосновение которого я почувствовала на щеке вместе с ароматом. Пальцы нащупали грубую ткань простыни или покрывала. Я в больнице? Каждое движение отдавало болью. По мне что, машина проехалась? Не обращая внимания на навернувшиеся слезы на глазах, я с ослиным упрямством старалась двигаться, преодолевая слабость. Пальцы на руках и ногах послушно зашевелились, вызывая тихую радость — не парализована. Попыталась поднять руку, но испытала такую боль, что позорный стон сдержать не получилось. Медицинский прибор запищал быстрее. Кто-нибудь, отключите это пыточное устройство. Словно откликнувшись на мой крик души, кто-то ворвался в мою палату и охнул. Медсестра? Послышались быстрые удаляющиеся шаги. Попытка открыть глаза оказалась провальной — свет больно резанул по ним, все было размыто из-за слез. Застыв, сжала пальцами грубую ткань покрывала, стараясь переждать боль и не закричать. Слезы потекли из глаз, сдерживать их я больше не могла. — Тише-тише, сейчас станет легче, —неожиданно раздался рядом наполненный заботой мужской голос. Я дернулась, тело пронзила новая волна боли, вызвав стон. Почему я не услышала его приближение? Сквозь приоткрытые веки пробилось зеленое свечение, что-то невесомое и прохладное коснулось меня, убирая боль и вызывая легкое покалывание кожи. Облегченно выдохнула. — Вот так, умничка, теперь можешь разжать пальцы, не надо так сильно сжимать их. Молодец, потерпи еще немного и мы попробуем открыть глазки, — тихий ласковый голос врача успокаивал. Невесомое нечто продолжало скользить по моему телу и снимало боль. Удивительно, что это за прибор такой, не слышала о подобном. Хотя я давно не попадала в больницу, возможно, технологии сделали большой скачок в развитии. Хм, а действительно, когда я последний раз попадала в больницу? При попытке вспомнить виски пронзила резкая боль, стон вырвался непроизвольно. Зеленое свечение вернулось, убирая боль. Кайф! Боже, благослови гения, что изобрел этот прибор. — Добрый день, Тетсуо-сан. Как давно она очнулась? — раздался еще один мужской голос. Непроизвольно напряглась. Кто это? Зелёное свечение не прекращалось, все так же пробиваясь сквозь закрытые веки. Я решила не открывать глаза, мало ли как оно может повлиять на зрение. Разрешение доктора я еще не получила. — Добрый, Кагами-сан. Только что. Сейчас подлечу и можете поговорить, но только в моем присутствии, она еще слаба. О, я смотрю вы опять принесли яблоки, — мне послышался скрытый смех в голосе врача, словно он что-то забавное увидел в том, что мне принесли фрукты. Хм, странно, почему они к друг другу обращаются с суффиксами сан, словно мы в Японии. Или я нахожусь в Стране восходящего солнца? Не помню, но мне кажется это непривычным и странным, как и звучащие имена. Их чуждость режет слух. — Ну вот и все, умница. А теперь медленно, постепенно моргая, открывай глаза. Вот так, молодец, — под ласковый голос доктора я постаралась сделать все в точности, как он и сказал. Надо мной склонился пожилой доктор, с обычной, непримечательной европейской внешностью. Правильные черты лица, немного заостренный нос, вокруг глаз и губ морщинки — часто улыбается? В его взгляде чувствовалась искренняя забота. Ответная улыбка непроизвольно тронула мои губы. Я попыталась поблагодарить, но смогла только прохрипеть. — Так-так, давай мы немного попьем водички. Молодец, не спеши, тебе много нельзя, ты долго не приходила в сознание, — доктор присел рядом со мной и приподнял на кровати, устраивая поудобнее. Напоив, поставил стакан на бледно-синюю тумбочку. Проследив за его рукой, я увидела бесшумно подошедшего мужчину в темной одежде лет тридцати. Он положил яблоки в желтой сетке рядом со стаканом на тумбочку. Мужчина был удивительно красив, но не смазлив, я бы сказала, что красота его аристократическая и хищная. Вот только глаза его меня смутили — они были черные, как оникс. Разве такие бывают? — Здравствуйте, — смогла я выдавить из себя, отмечая, что голос какой-то писклявый. Как-то непривычно звучит. Сорвала? И почему мне кажется, что говорю на чужом языке? Я ведь его хорошо понимаю. А на каком тогда должна говорить? — Не скажешь ли нам, как тебя зовут? — спросил доктор. Я хотела ответить… но замерла. Имя. Я не помню, как меня зовут! Как же так, почему? Со все возрастающим ужасом посмотрела на Тетсуо-сана. — Не помню, — смогла только выдавить из себя. — А как зовут твоих родителей, деревню, клан? — присоединился Кагами-сан, хмуро разглядывая меня. В голове пустота. Их вопросы не вызвали во мне никакого отклика. Совсем. Разве такое возможно? Я помню, что многое умею и знаю, но стоит сконцентрироваться и попытаться вспомнить, как звали или выглядели люди, с которыми я общалась, как голова начинает болеть. Дрожащие пальцы сами собой потянулись к вискам, стараясь унять поднимающуюся ноющую боль. Тетсуо-сан покачал головой и, протянув к моей голове руку, остановился, так и не прикоснувшись к моему лбу. Вокруг его ладони возникло зеленое свечение, от вида которого я застыла — как такое возможно? — Жаль. Надеюсь, ты сможешь вспомнить чуть позже, — попытался успокоить меня доктор. Свечение пропало, как и боль. Спокойно! Возможно, что прибор спрятан на его руке. Да, так и буду думать, это более реалистично, чем увиденная магия. Доктор смотрел на меня с участием и разговаривал, как с маленькой. Захотелось фыркнуть, я взрослая и все понимаю — мне просто нужно время и увидеть знакомые места, людей. Взрослая? Почему я так решила? Хмуро посмотрела на свои маленькие и тонкие детские руки. Странно. — Что со мной произошло? — решила узнать подробности. Возможно, это будет первым ключиком к разгадке моего прошлого и творящейся вокруг чертовщины. — Я вынес тебя из горящего дома в деревне Охира. Вы с матерью пришли в нее незадолго до нападения бандитов, остановившись на ночь. Оставшиеся в живых жители деревни ничего не смогли рассказать о вас, даже имени, — не обращая внимания на шипение доктора, холодно произнес Кагами-сан. Он все так же безразлично смотрел на меня, облокотившись на спинку стула. И когда только успел найти его и сесть? Так, если дом сгорел, то скорее всего документы утеряны. Но мы ведь как-то же приехали в эту деревню, возможно, на машине. Стоп. — Мама? — снова посмотрела на спокойного Кагами-сана. — Мертва, — услышала безразличный ответ, словно мне о погоде говорят, а не сообщают о смерти матери. Горькая ухмылка непроизвольно вырывается наружу. Ничего не помню. Ничего не чувствую. Мне сейчас сообщили о смерти самого родного и близкого человека, а у меня только сердце екнуло. Неужели я такая черствая? — Думаю, на сегодня хватит, Кагами-сан. Яманака Мичи пытался помочь, но нашел только осколки, как он выразился. Постороннее вмешательство только ухудшит ее состояние, — я услышала тихие слова доктора и попыталась понять их суть. Возникло такое ощущение, что разгадка вот она, рядом, стоит только руку протянуть. Но она ускользала. — Кхм, малышка, нам стоит определиться с твоим именем. Возможно, тебе нравится какое-то определенное? — попытался меня вывести из задумчиво-депрессивного состояния Тетсуо-сан. В ответ я только безразлично пожала плечами. Мне все равно. — Кими, — вклинился в разговор Кагами-сан. — Тайна. Согласен, ей подходит. Кими-чан, ты же не против, если мы будем к тебе так обращаться, пока ты не вспомнишь свое настоящее имя? — с улыбкой поинтересовался у меня доктор. Кими? Странное какое-то имя. Дождавшись, когда я кивну в согласии, Тетсуо-сан сообщил, что распорядится по поводу еды и удалился. Вслед за ним поднялся и мой посетитель. — Кагами-сан, — позвала я мужчину, пока он не ушел. — Спасибо. Вместе со словами благодарности я как-то автоматически выпрямила спину, не обращая внимания на легкую боль в теле и сделала поклон, совсем не понимая в нем смысла. Но точно знала — поклон необходим и именно такой. Я ведь не какая-то … Кто? Не помню. На мои действия Кагами-сан впервые за весь разговор улыбнулся, уголками губ, но я заметила. — Выздоравливай, Кими-чан, — поклонился мужчина на прощание и покинул больничную палату. Я недолго оставалась одна, скоро пришла медсестра и заставила выпить бульон, а после мы отправились в душевую. Не без ее помощи сделала первые шаги; пусть и цепляясь то за руки медсестры, то за мебель, с каждым пройденным метром я двигалась все увереннее. Слабость еще присутствовала, как и боль, но последняя была несильной и даже приятной — если мышцы болят, значит, они есть и тренировки дают результат, как говорил тренер. Стоп. Тренер? Какой еще тренер? Не помню. Как же это раздражает... — Что замерла? Тебе плохо? — обеспокоенный голос медсестры помог прийти в себя. — Нет, все нормально. Дайте мне минутку, пожалуйста. Я дойду сама, честно. Медсестра понимающе кивнула. Я чувствовала её искреннее сопереживание и желание помочь. Её взгляд, терпение при нашем маленьком путешествии. Я ведь плелась как черепаха. Периодически медсестре приходилось ловить меня за руку, спасая от столкновения с полом. Я ожидала немного другого отношения. Как же приятно было стоять под горячим душем. Кажется, что вместе с водой уходили слабость и тревожные мысли. Очень не хотелось выходить, но я и так задержалась. Вытираясь оставленным медсестрой полотенцем, оглянулась в поисках одежды. Заметила на стуле у входа искомое, рядом висело запотевшее зеркало. Как же я раньше не додумалась? Чуть не упала, поскользнувшись на мокром полу. Дрожащей рукой провела по гладкой поверхности, жадно вглядываясь в отражение. Бесполезно. Ребенок лет девяти в отражении не вызвал ни одного отклика в душе. Обычная, ничем непримечательная внешность — ни шрамов, ни родинок. Пройдешь мимо и не заметишь. — Кими-чан? — раздался стук в дверь. Засуетившись, потеряла равновесие и все-таки упала на пол. Ауч, моя нога. — Ты в порядке? Что у тебя там за шум? — Стул упал, все хорошо, правда, — прихрамывая, постаралась побыстрее одеться. Еще не хватало, чтобы меня в таком виде увидела медсестра. Стыдно-то как. Путь назад занял больше времени — сил почти не осталось, да и нога болела. Вместе мы вернулись в маленькую, но уютную одиночную палату. Кстати, с чего это такие мне привилегии? Или такие палаты здесь норма? И кто все это оплачивал? Надо будет обязательно узнать потом. Сейчас главное осмотреться. Меня точно не выпустят в ближайшие дни, что же делать? — Извините, а можно подойти к окну? Мне хотелось бы посмотреть на окрестности, прежде чем лечь спать. Обещаю, я не буду вставать без вас. Медсестра оглянулась на висящие часы и поджала губы. Похоже, придется без нее. — Хорошо, Кими-чан, я надеюсь на твое благоразумие, — удивила меня медсестра и немного изменила наш маршрут, направляясь к открытому окну. Стоило нам подойти достаточно близко, как я увидела большое поселение, в котором было много зданий и зелени. Удивительно, но воздух был очень свежий и отсутствовал характерный шум города с его бесконечным потоком машин, тишину нарушало только пение птиц. Странно. Я рассматривала причудливые здания: встречались как привычные мне многоэтажки, так и традиционные дома, характерные для Японии. Неужели действительно оказалась в чужой стране? Подул сильный ветер, его порывы наклонили ветки аномально огромного дерева и я увидела гору с монументами лиц на нем. Вид трех огромных каменных голов вызвал сильную и резкую головную боль, кажется, я закричала. Последнее, что помню, как из носа течет что-то теплое и меня подхватывает на руки медсестра.