Спасение себя.

Как же все-таки прекрасна вечерняя Йокогама. Закаты на берегу портового городка прекрасны, они отдают малиновым оттенком когда солнце только начинает заходить, а когда тьма опускается на город, можно увидеть последние нотки, уже темно винного цвета. Позолоченые пламенем волосы колышет ветер. За спиной Накахары находится тот, которого так жаждут придушить сильные, но хрупкие руки и его же, этими же самыми руками, тянет затащить в постель. Они не виделись 4 года. Охрипший от сигарет голос. Дазай ведь не курит. Не курил. Хочется засунуть эти самые сигареты ему в глотку и поцеловать. Почувствовать привкус никотина отравляющего обоих. -Давно не виделись, напарник- Забинтованная рука ложится на плечо любителя выпить. Ах точно, они оба любят выпить. И бутылка красного не помешает вспомнить старое, хотя стоит ли его вспоминать, если руки уже давно обхватывают укутанную в бинты шею? Чуя, это именно тот человек, для которого четыре чертовых года без Осаму, показались не сказкой, а адом. Чего бы не говорил рыжий, о чем бы не твердил всем и каждому, о том, что он, Накахара Чуя, ненавидит Дазая Осаму, все это было проклятой ложью. Такой же проклятой как он сам, да ведь сейчас он тянется руками к забинтованной шее и уж точно далеко не за тем, чтобы начать душить предателя. Но детектив отшагивает от него назад и словно маленькому ребёнку, он пальцем двигает влево-вправо. -Я конечно тоже соскучился, но давай ты убьешь меня, в не таком людном месте.- Осаму улыбается. «Да как же можно улыбаться, если ты так паршиво ушел и оставил меня одного.» Но сейчас у них нет времени вспоминать прошлое, сейчас они просто должны утвердить детали договора их организаций. Сейчас они видятся только потому, что так захотело их руководство. Чуя отводит взгляд куда то далеко за спину Осаму, он не может смотреть на этого человека, даже когда тот не пожирает исполнителя мафии своими жадными глазами. -Не указывай мне, рухлядь в бинтах, сам откинешься. Мы все-таки тут по делу встречаемся.- Дазай разворачивается и слегка нагнувшись в сторону своего собеседника, приложив указательный палец правой руки к губам, медленно, но нарочито бархатным голосом говорит. -Ох, Чуя так у нас свидание? — Голубые омуты затерялись в складках бинтов и плаща, Чуя потерян. Осаму принимает вновь ровно вертикальное положение и уже с более серьёзным голосом, игнорируя цыки и закатывания глаз Накахары, начинает наконец-то говорить о проблеме. -Каковы твои прогнозы? Ты думаешь, что мы сможем вернуть Кью? — Накахара поправляет шляпу и держится рукой за правый висок. Как же некстати у него разболелась голова. -Ты же понимаешь, что у нас нет другого выхода? Если мы не вернём Юмено, враг сможет использовать его в своих целях, а это совершенно не допустимо.- Дазай подходит чуть ближе к старому напарнику. -Ты как всегда прав.- Накахара психует и топает ногой, не рассчитав свои силы, асфальт под подошвой его ботинок слегка трескается, он взбешён. -Конечно я прав, тупица! Каков твой план? Снова будешь эксплуатировать меня, а потом исчезнешь? — Чуя готов был прожечь в Осаму дырку, он впервые за вечер установил с ним зрительный контакт глаза в глаза. Слишком интимно, слишком больно. Чуя старается спрятаться в своей шляпе. «Я не могу думать о нем, не сейчас, я не должен. Я не могу…» -Нет, Чуи-чи, у меня на этот раз немного другой план.- Осаму истерически смеется и отходя от своего собеседника чуть вперёд, жестом показывает идти за ним. «Я тебе кто? Собака?!» «Я готов ей стать.» Не успевая подумать об этом до конца, рыжий эспер все же следует за детективом. К чему же в этот раз приведёт их сотрудничество? И каков план Осаму, Накахаре стоит только гадать и додумывать, но противное, какое то гадкое чувство, начинает пожирать внутренности. Возможно это психосоматика, но Чуе кажется, что задание с бывшим напарником, будет его последним.

Нет хуже человека, который болен любовью, но есть грань влюблённости и того, что по истине можно назвать любовью. Мне же нужны страдания, подаренные только им, и ни кем больше, как знак нашей вечной связи…