Анри де Грамон

Кто наслаждается, тому тяжело расставаться с жизнью; кто страдает или терпит лишения, тот приветствует смерть, как друга. (Леопольд фон Захер-Мазох / Венера в Мехах) - Лейтенант де Грамон по вашему приказу прибыл, - преувеличенно бодро отрапортовал я. Четырехчасовое ожидание в приемной способно испортить настроение кому угодно. - Вольно, капитан, - ответил его величество. Капитан? Я смутился. Поправить? Или нет? Уголки его рта чуть дрогнули, видимо, я не сумел сдержать эмоций. - Да, капитан. - Благодарю, ваше величество, - ответил я, приложив ладонь к груди. Самые противоречивые чувства овладели мною. Первой была эйфория – много ли в королевстве капитанов в двадцать один год? Следом пришло понимание, что повышение это неспроста. Чего захочет король взамен? А что захочет, сомнений не было. - Наша дочь, любимая принцесса Катерина выходит замуж, - начал он. Я внимал молча, не понимая, какое могу иметь к этому отношение. – Супругом ее станет Карл Пятый. Я вскинул голову, встретился глазами с его величеством. Я впервые видел его так близко. И впервые он обращался ко мне лично. - Вы, капитан, войдете в свиту принцессы. Отправление завтра. Я поклонился. - Можете идти. Все инструкции получите позже. Поклонился опять. Вышел. В голове царил сумбур. А как же война? Или принцесса – жертва, которую король приносит ради мира? Ведь понятно, что еще одной войны нам не выдержать – казна пуста, поля сожжены, армия поредела. Но в голове был всего один вопрос – почему принцессу должен был сопровождать я? Не самый родовитый, не самый богатый, не герой и не родня. Даже не гвардеец! Почему я? К сожалению, его величество был не тем человеком, кому можно задавать вопросы. В холле я едва не столкнулся с де Лабрюйером. Он шел, сопровождаемый советником, прямо к королю, минуя ожидавших аудиенции послов, минуя стражу. Никто не встал у него на пути. Какие же общие дела дали ему право входить к королю, как к себе? Вечером я был у Стефана. - Я что-то не понял, - икнув, сказал д’Эвре. – Война будет или все-таки нет? - Я так понимаю, - отхлебнув из бокала, проговорил Стефан, - что если Катерина выйдет-таки замуж за Карла, в войне смысла никакого. Смешно воевать с собственным тестем за то, что и так будет принадлежать тебе. - А если нет? – внезапно спросил я. - А если нет… - Стефан потянулся к бутылке, обновил напиток. – Если нет… мы все умрем, - он глухо рассмеялся. - Получается, мы в любом случае ложимся под Карла? - Ну да. Только так мы сохраняем видимость достоинства. «Видимость достоинства»… все в нашем мире было лишь видимостью достоинства. К полуночи в гостиной остались только я и Стефан. Он с ленивой грацией встал со своего дивана и подошел ко мне. Наклонился, почти касаясь моих губ своими. Я чувствовал его дыхание, мог различить тоненькие морщинки вокруг глаз – еще недавно их не было. - Не нравится мне это, - сказал он. Я приподнял брови в удивлении. – Не понимаю, зачем тебя отправлять с принцессой. - Сам не понимаю. - Мне кажется, - он тронул пальцами мои волосы. – Кажется, что скоро все изменится. И что я больше тебя не увижу. - Стеф… - Будь сегодня со мной, Анри. Я молчал. Быть с ним? Не в моих правилах было входить в одну реку дважды. А со Стефаном у нас уже все было. Когда похоронили де Блуа, я места себе не находил, бродил, как потерянный. Как же! Ведь у меня отобрали любимый объект для ненависти! Тело жаждало любви, душа – власти, а сердце обливалось кровью от горя. Стефан возник в моей жизни очень вовремя. Не дал сойти с ума. Такой же юный и столь же потерянный. Только его никто никогда не насиловал. - Не знаю, Стеф. Не думаю, что это хорошая идея. Он прижался губами к моим, его язык хозяйничал в моем рту, ладони гладили плечи. - А вдруг на этом все, Анри? – прошептал, оторвавшись от моих губ. – Вдруг больше никогда… Я усадил его к себе на колени, лицом к лицу, погладил по спине. - Ты что-то знаешь? – спросил, прищурившись. Он покачал головой и вздохнул. - Анри, ты помнишь, как было в первый раз? - Ты стонал, как девчонка, - со смешком сказал я. - До тебя я даже не подозревал, что столь развратен, - он вылизывал мою шею, терся задом о мой пах. – Сделай мне больно, Анри. Только ты умеешь так… Его глаза были совсем близко – шальные, пьяные. - Уверен? – я давал ему шанс отступить. Все-таки боль Стефан переносил плохо. И сейчас словно наказывал себя за что-то. Что-то, в чем не хотел признаваться. - Уверен. Хочу запомнить тебя таким. Пожалуйста. Я резко спихнул его на пол. - Тогда на колени, руки за голову! – он подчинился. Думал ли я, что слова Стефана могли оказаться пророческими? *** Кортеж собрался знатный, принцессу провожали с помпой. За пятью каретами, в одной из которых находилась Катерина с тетушкой и личной горничной, а в других – любимые фрейлины и слуги, тянулась колонна из телег с сундуками. Как капитан королевской армии, направленный лично королем, я имел возможность скакать вплотную к карете принцессы. - Добрый день, ваше высочество, - я поклонился. Она улыбнулась, показав очаровательные ямочки на щеках. Екатерине лишь позавчера исполнилось шестнадцать, и теперь ее можно было выдавать замуж как по нашим законам, так и по законам наших врагов. – Я не имел возможности поздравить вас… - Ах, Анри, не говорите глупостей. Я очень рада, что меня сопровождаете вы. - Польщен, мадам, - снова поклонился я. - Вы знаете, что в вас влюблена половина моих фрейлин? - Да-а? – с улыбкой спросил я. - А что другая половина? - А другая половина любит Северина де Лабрюйера. - Вы разбили мне сердце, ваше высочество! – я картинно приложил ладонь к груди и закатил глаза. Она звонко рассмеялась. Я наклонился ближе к окну кареты. - А что же вы, - прошептал. – Кому отдано ваше сердце? Она закусила губу. - Ах, Анри, какая разница? Придется отдать Карлу Пятому. Надеюсь, он хотя бы не очень старый, не косой и не безногий. - Его величество – очень интересный мужчина, - успокоил я ее. - Да? – она едва не по плечи высунулась из кареты. – Вы его видели? - Разумеется, - гордо ответил я. Видел, конечно, видел. В подзорную трубу. Но не пугать же мне было юную принцессу сказками о заморском чудище? Путь предстоял неблизкий. Но погода благоволила нам, отличные лошади ждали на каждой станции, в принимавших домах нас всегда ждали лучшие спальни и сытный ужин. Охраняли принцессу гвардейцы из личной королевской охраны. Все как на подбор – высокие, стройные, светловолосые. Тем более становилось непонятным, зачем был нужен я. Развлекать беседой? Вряд ли. От неясности моей миссии было как-то тревожно. На второй неделе путешествия к нам неожиданно присоединился де Лабрюйер. Гвардейцы приветствовали его с почтением, фрейлины, мгновенно забыв, что их любимец вообще-то я, ринулись кокетничать. Я же с места не двинулся. Как сидел в большом зале за ужином, так и продолжил сидеть. Де Лабрюйер, воздав все требуемые этикетом почести принцессе и ее сопровождающим, сел рядом со мной. - Недоумеваете, виконт? – спросил внезапно. - О чем вы? – притворно удивился я. - Думаете, почему именно вы? – я поднял взгляд от тарелки, хлебнул вина и посмотрел на Северина в упор. - Думаю! – ответил чуть резче, чем было необходимо. - У меня для вас сообщение от его величества. - Что, вы теперь гонец? – усмехнулся я. – Печальная карьера. - Не паясничайте, - ему тоже принесли вино. Он подождал, пока слуга отойдет, и продолжил: - От вас зависит, будет ли война. - От меня? – я рассмеялся. – А я думал, от принцессы. Это же она во имя мира выходит замуж. - Вы все поймете на месте. Король верит в вас. Он замолчал. Я же не знал, что сказать. Слишком все было странно. Как я мог предотвратить войну? Шпион из меня никакой… Ох, надеюсь, меня не заставят травить весь двор, а потом храбро травиться самому? Чем дольше я жил, тем меньше хотелось умирать. Даже за Родину. Вот только был ли у меня выбор? Де Лабрюйер пристально смотрел мне в лицо, наблюдая за сменой эмоций, скрыть которые не было никакой возможности. - Я должен буду кого-то убить? – спросил я тихо. Он усмехнулся. - Если бы все было так просто. Спокойнее мне не стало. Он смотрел на меня с сочувствием. Сочувствием? Похоже, дела мои были плохи. В одном имении, где мы остановились на ночлег, было замечательное озеро. Зеркальная гладь его манила меня весь вечер. Едва оказавшись в постели, наконец, нормальной постели с пуховой подушкой и периной, я понял, что не смогу уснуть, пока не схожу туда. Поднялся, снова натянул бриджи и сорочку, тихо спустился и вышел наружу. В лунном свете озеро казалось совершенно сказочным. Высокие сосны окружали его с трех сторон, создавая на водной глади причудливые узоры. Я шагнул к воде, присел на корточки, опустил руку… - Ледяная, - я вздрогнул и поднялся. Передо мной стоял де Лабрюйер. – Подземные источники, даже летом холодная. - Следили за мной? – спросил строго. - Нет, - он сцепил руки за спиной и посмотрел на полную луну. – Я здесь уже час гуляю. В столице луна кажется другой. Все кажется другим. Я встал рядом. - Зачем меня отправили туда? - Я не могу сказать. Скоро сами все узнаете. - Многообещающе, - хмыкнул. - Если бы был иной способ избежать войны, я бы его нашел, - я посмотрел на него удивленно. Он сочувствовал мне, переживал? Раскаивался? Де Лабрюйер резко повернулся и тронул пальцами мою щеку. Я не шевелился, пойманный в плен его глаз. - Если бы только был иной способ, - его губы легко коснулись моих. А потом он отступил, развернулся и скрылся в темноте. Я еще побродил по берегу, потрогал воду – и правда ледяная, и пошел в дом. Лежа в постели, я думал о Северине, о его не поцелуе даже, а намеке на поцелуй. Казалось, что все это мне лишь приснилось, и только грязь на сапогах служила доказательством реальности произошедшего.