О еде, ехидных обретённых сестрах и внезапных осознаниях

      Вдалеке что-то прогрохотало, затрещало и зловеще затихло. Почти сразу же нахлынул запах дыма и озона, а ещё жареного мяса – наверное, какая-нибудь глупая птица не успела увернуться от очередного огненного шара.       Кисаме тяжело вздохнул. Очередной бой между Саске и Итачи длился уже четвёртый час, и до завершения было навскидку столько же. А жрать хотелось уже часа два как.       Блондинистая джинчуурики, сидевшая неподалёку, тяжело вздохнула и снова зашуршала какими-то бумажками, с которыми она возилась с тех пор как её напарник, издав воинственный крик «ИТААААААААААААЧИИИИИИИИИИИИИИ!!!», умчался вслед за сестрой. Атаковать оставшуюся рядом с ним девицу Хошигаке не собирался.       Разумеется, он знал и понимал подоплёку всех этих «битв во имя мести» между двумя... Учихами на всю голову. (И прекрасно осознавал, что Саске после них уходил не только с мотивационно-воспитательными люлями от сестрицы, но ещё и с некоторыми такими скромными и аккуратными свитками...)       В конце концов, он сам вместе с Узумаки сидели под дверью в номер одной гостиницы, за которой хором выли и плакали на тему злой судьбы брат с сестрой, а уж после такого самый распоследний идиот не догадается о том, что с убийством всего клана Учиха точно есть какое-то наебалово. Но не в свои дела Кисаме не лез, за что напарница ему даже благодарно улыбнулась. Не скривила лицо в издевательской ухмылке, а улыбнулась по-настоящему. Только расскажи Хошигаке кому-нибудь об этом, ему бы всё равно бы никто не поверил.       Но, с другой стороны, и с его вступлением в Акацуки тоже всё было... Не совсем просто, так что Кисаме просто сделал вид что поверил что это у Учих такое вот специфическое сражение было и ничего больше. И что и сейчас они именно что сражаются насмерть, яро и беспощадно, а не тренируются в клановом стиле и в кундштюках своего додзюцу.       /А что оба Зецу во время одной из таких «битв»» сгорели к чертям под сдвоенным Аматерасу – так это частности, нефиг вырастать из земли где ни попадя, у Учих тонкая натура, и вообще они нервные. И вообще, не знаем, не видели, ваш шпион, вы и разбирайтесь где он, Лидер-сама./       В конце концов, он тоже регулярно «сталкивался» с посланными «по его голову» джонинами Тумана, и с заката до рассвета сражался с ними на нелёгком алкогольном поле битвы (джонины тоже уносили с этого поля брани совершенно определённые трофеи), и Итачи наутро ни слова не говорила, приносила если надо таблетки, да ещё и перед Лидером на устрашающе невинном красном глазу подтверждала, что задержались они из-за драки, а что от Кисаме алкоголем пахнет – так извините, из обезболивающего оказалось только бухло. А что она сама не обезболивалась - так она ж гендзюцу использовала, в сам мордобой не лезла.       Да, наглость у них обоих – и у Учихи, и у Хошигаке – была здоровой, врождённой и любовно взращенной. Они были ею очень довольны.       Друг другом они были тоже вполне довольны. Кисаме, если уж говорить начистоту, к Итачи относился скорее как к младшей сестре... Ну, к такой вполне конкретно бахнутой на голову сестре, приносящей кучу проблем и кучу очень смешных ситуаций (ну, он Мечник Тумана, у них у всех чувство юмора очень специфическое, профессиональное, можно сказать), но очень милой, буквально убийственно милой.       Итачи иногда ассоциировалась с Кисаме этаким чёрненьким котёночком. С ножиком в лапке...       Привычно и лениво текущие мысли нарушило громкое урчание желудка, который уже замучился посылать хозяину сигналы о том, что пора бы уже и пожрать. Кисаме стало неловко. Фиг знает почему, но рядом с девушками, даже некогда рядом с тогда ещё не Мизукаге Мей, ему в подобных ситуациях всегда становилось неловко. Хотя никто и никогда его не осуждал – понимали, что чем больше у шиноби запас чакры, тем больше шиноби кушает и тем чаще ему хочется жрать чего-нибудь... сытненького, и желательно мясного.       А Кисаме был назван Биджуу без хвоста совсем не просто так.       Наруто посмотрела на него сочувствующе. Не негодующе, не удивлённо – просто сочувствующе. Конечно, кто как не Узумаки, да ещё и джинчуурики, поймет его. В этом отношении они были собратьями по несчастью.       Девушка нахмурилась, после чего прислушалась к звукам спарринга, ой, то есть, ужасающей битвы во имя возмездия. Потом тяжело вздохнула и решительным движением запечатала все свои бумаги. И вытащила ещё несколько свитков.       В этот момент Кисаме даже напрягся, потому что мало ли, всё-таки, несмотря на странность их нейтралитета, он был нукенином из организации, которая охотится на джинчуурики...       Но Узумаки поразила его, когда из одного свитка распечатала... самый настоящий столик. Ещё больше Кисаме охренел, когда из других она извлекла... Еду. Много еды.       Чего там только не было! Тушёная с мясом картошка, ровные и крупные онигири, гёза устрашающе крупных размеров – одним навскидку можно было накормить среднего чунина – целая кастрюля карри, аппетитная даже на вид жареная рыбка, мясо жареное и печёное... Были даже сладости в виде каких-то ароматных булочек, данго и чего-то ещё трудно сходу опозноваемое. И целый чайник чая. И этой еды было в таком количестве, что можно досыта накормить неслабый такой отряд, почти что армию, ну или двух голодных джинчуурики.       - Присоединяйся, - ослепительно улыбнулась девушка, дружелюбным жестом приглашая разделить с ней трапезу.       Кисаме посмотрел в её глаза – никакого ехидства, никакой насмешки, одно лишь дружелюбное спокойствие и немного ожидания – и присоединился к Узумаки.       Только шиноби с огромным запасом чакры может понять аппетит другого шиноби с огромным запасом чакры.       ***       С тех пор ожидание пока Учихи в очередной раз набесятся, то есть, сразятся не на жизнь, а насмерть, они разбавляли подобными пикниками. Кисаме, не желая выглядеть эгоистичной свиньёй, тоже делал в них вклад, благо, что ему, как товарищу по несчастью, Узумаки продала пищевые свитки с неплохой такой скидкой.       /Если бы Какудзу узнал, за сколько Кисаме покупает подобные свитки, он бы слёг с инфарктами во всех своих пяти сердцах от осознания насколько же он всё это время переплачивал за такие необходимые, но после падения Водоворота редкие и дорогие предметы./       Кисаме закупался в ресторанчиках и гостиницах, в которых они с Итачи бывали (и которые, зная об особенностях аппетита шиноби, всегда готовили много), но еда, которую приносила с собой Наруто, всё равно была вкуснее. Кисаме даже интересно стало, действительно ли так вкусно готовят в точках общепита Конохи – во время своего визита он не успел оценить – но был поражён, когда на его вопрос Узумаки ответила:       - Там готовят как и везде. Это, за исключением рамена, я готовлю сама.       - Сама? – удивился мечник. Безбашенная джинчуурики с шилом в жопе, прославившаяся на все страны тем, что довела Орочимару до сумасшествия, у него с готовкой ассоциировалась слабо.       - Ну да, - ответила девушка, взяв очередную отбивную. – Это выходит дешевле чем покупать еду на вынос. А с клонами готовка не такое уж и долгое и муторное дело.       Ну разумеется, вспомнил Кисаме. Она ведь сирота. Голодное детство хорошо взращивает как разумную прижимистость (именно разумную, не то безобразие что творится в мозгах Какудзу), так и желание кушать хорошо и много, до отвала. А уж с клонами и упёртостью Узумаки ничуть не удивительно, что девушка научилась готовить. Небось, пока она осваивала это искусство, вся Коноха поголовно была накормлена до отвала её экспериментами разной степени съедобности. Начиная с её друзей и заканчивая самой Хокаге.       /Позже, выслушав эти его мысли, Итачи пакостно хихикнула и предположила, что накормлены были даже АНБУ. Включая некого, кого Итачи сквозь зубы поименовала «старым мумиём», добавив к этому прозвищу пару нелестных эпитетов./       Поэтому он попытался перевести тему:       - А почему за исключением рамена?       - Потому что это рамен из «Ичираку-рамен»!!! – выдохнула благоговейно девушка так, как будто это всё объясняло. И стоит сказать, что попробовав данное блюдо, Кисаме с ней был абсолютно согласен – это действительно всё объясняло. Сытное, невероятно вкусное, в меру мясное, с идеальной лапшой... Ичираку-рамен определённо стоило занести в списки сокровищ мира шиноби наравне с оставшимися после Рикудо вещичками.       ***       Итачи, как оказалось, готовить умела. Нет, так или иначе на уровне «не дать себе подохнуть с голоду» умели готовить все шиноби, но если учесть, что среди обывателей про пользователей чакры ходила присказка что, мол, даже гвозди переварят, и ходила небезосновательно... В общем, это совсем не аргумент.       В общем, однажды, когда их боевая двойка мирно отдыхала после очередной миссии на одной из баз, Кисаме решил не давиться пищевыми пилюлями и, так как Какудзу тоже знал что закупать продукты дешевле чем готовую еду, сварганить из этих самых продуктов что-нибудь пожевать. Например, суп. Суп же достаточно простое блюдо, и его же точно невозможно сжечь, правда же? Правда?..       Как оказалось, возможно.       На запах гари выползла даже отсыпающаяся Итачи (как и всякий кто использует гендзюцу, она получала огромную нагрузку на своё воображение и разум и поэтому отсыпалась при любом удобном случае, чисто чтобы давать мозгу передышку от работы на пределе мощностей и, как следствие, не поехать крышей).       Надо отдать ей должное, она, в отличие от кое-кого (не будем показывать на одного блондина, который до сих пор испытывает экзистенциальный кризис из-за того что его победила не просто Учиха, а девушка Учиха, а он и не догадывался, пальцем) не смеялась. Лишь спросила спокойно, именно что спокойно, а не равнодушно:       - Помочь?       Под её ненавязчивым руководством суп со второй попытки (первой была та самая, завонявшая всё их убежище) был успешно приготовлен. И даже помогать девушке почти что не пришлось – помогать в смысле спасать блюдо от зверского сожжения.       Итачи сняла пробу с творения своего напарника, очень удовлетворённо кивнула, и вышла из кухонного отсека, будто бы мимоходом оставив на одной из тумб новенький продуктовый свиток.       Мелкая зараза.       ...       Ладно, проницательная мелкая зараза.       ***       Узумаки попытки Хошигаке тоже оценила очень благосклонно. И это грело душу.       Вообще, с Узумаки было легко. Легко общаться, легко жевать под звуки весёлого мордобоя с соседней полянки вкусняшки. Легко было даже тренироваться – так, слегонца, потому что если джинчуурики Девятихвостого и Биджу без хвоста начнут драться всерьёз, то Пять Великих Стран вполне могут решить что началась война и на нервах действительно её развязать. Четвёртую Мировую, ага. Нахрена такое «счастье»?       Они оба были бойцами типа «замучаешься убивать, от ответки точно помрёшь», так что для них это был ценный и интересный опыт. Да и Самехаде Наруто вроде бы понравилась. По крайней мере, когда Наруто погладила разумный меч, тот не оторвал ей пальцы ко всем биджуу, а только довольно заскрипел.       - Вас уже даже меч благословляет, - буркнула вечером того же дня Итачи (и как она ухитрилась быть в курсе? Рядом с ними Кисаме ни одной вороны не заметил!).       - О чем это ты? – чувствуя пока ещё смутное, но всё-таки желание прибить мелкую вредину, спросил её Кисаме.       - О твоих отношениях с Наруто, - прямиком брякнула девушка, нагло смотря ему в глаза своими черными – спасибо что не шаринганами – глазищами. Благо, никого рядом не было, и компромата никто не услышал.       - У нас нет отношений, - любезным тоном проинформировал напарницу мечник.       - Вот это-то и плохо, - паскудно ухмыльнулась девица. Самехада проурчала что-то с согласными интонациями, явно поддерживая Учиху.       Его троллил даже его собственный меч. Нет в мире справедливости.       - Не тебе меня осуждать, - в конце концов собрался с мыслями Кисаме, намекающе и не менее паскудно ухмыляясь и кивая на одного небезызвестного подрывника. Итачи мазнула взглядом по блондину и пояснила:       - Я хотя бы над своей проблемой работаю.       - Работаешь?       - Агааааааааа, - довольно блестя глазами, протянула девушка. – Помогаю пережить кризис сексуальности и осознать что он Учихоитачисексуал.       Как именно она это делает, Кисаме предпочёл не знать. У иллюзионистов у всех больная фантазия, а Учихи вообще на голову бахнутые – ну её, своя психика нужнее здоровой.       ***       И вот теперь, в очередной раз под аккомпанемент ломаемых ландшафтов, тщательно отрепетированных «ИТААААААААААААААЧИИИИИИИИИИИИИ!!!» и «Глупый маленький брат, тебе не хватает НЕНАВИСТИ!», Кисаме смотрел на Узумаки Наруто и понимал, что Итачи была права. Абсолютно права. Дать бы ей за такую правоту по ушам.       С Наруто было не только легко и просто – ещё и как-то почти что позабыто-тепло. Как будто под солнечными лучами, только тепло было не на коже, а где-то внутри.       Наруто не пыталась выпытать его секреты, не пыталась узнать почему его признали нукенином, как будто чувствовала что-то... Она, скорее, пыталась узнать и понять что за человек Хошигаке Кисаме. И честно на каждую открытую ей черту личности открывала свою.       И все эти черты характера, неугомонная доброта и весёлая энергия складывались в очень интересного человека в глазах Кисаме. Потрясающе привлекательного человека. И с точки зрения как личности и... и как симпатичная девушка тоже.       «Ох, черт», - внезапно осознал он и нервно сжал рукоять Самехады в поисках привычной поддержки. – «Я Нарутоузумакисексуал».