.Грязь.

      — …И тогда принц всех Лис, впервые вывел наш род на общее собрание. Лисы стали повелителями, при нас сообщество оборотней поднялось, отбилось от власти людей и прочих существ. Лисы были праведными, умными и непобедимыми властителями, для своего народа честными и помогающими всем, для других же хитрыми, опасными и смертельными, им не нужно было владычество над всеми, лишь хорошая жизнь подданных и мирных оборотней. Так лисы правили несколько сотен лет, — старый, прожжённый жизнью, лис сидел на крылечке богатого особняка и вещал для собравшихся детей. Маленькие лисята всё возились, игрались и почти не слушали деда, все кроме одного. — а, что случилось потом? — робко поинтересовался мальчик, он сидел поодаль от других детей, но близко к рассказчику, он являлся отрадой для деда, единственными ушками, которым не всё равно на его истории и это колющим теплом обволакивало слабое старое сердце. Старик устало вздохнул, поднялся на ноги, старый организм отдался болью в нескольких местах, от чего и без того покрытое морщинами лицо мужчина, сморщилось еще сильнее. — все на сегодня, ваши родители скоро приедут, а мне пора таблетки пить. — прокряхтел он и опираясь на дубовую трость, покрытую разными узорами и с вырезанным из дерева черепом на рукоятке. — ах! Но как же история?! Расскажите, почему империя лис пала?! — мальчишка в одно движение вскочил на ноги и побежал следом за лисом, чуть морщась от боли в затекших коленях, на которых отпечатался узор пола. — на сегодня все, сказал же, мне пора пить таблетки- хитро улыбаясь ответил мужчина, заворачивая в просторную и светлую кухню, на которой суетилась повариха. На столе стояла тарелочка с разными пилюлями, а также стакан воды. — но, Господин Хан…- лисенок грустно смотрел за старшим, ожидая, когда тот сделает все дела. Он сжимал в руках края своих свободных шорт, песочного цвета. — какой же ты приставучий, Чимин. Почему не играешь с другими детьми? — сверкая хитрыми глазами, спросил старик и снова двинулся куда-то, на этот раз это был зал, где он осел на черный кожаный диван, ожидая когда мальчишка сядет на ковер напротив, чтобы дослушать так интересующую его историю — ну хорошо, расскажу тебе — глаза ребенка радостно сверкнули и он подсел ближе. — Несмотря на то что, лисы не забирали чужого и не выражали агрессии к другим существам, их мирная жизнь никому не нравилось, все искали пути для уничтожения их империи. Обладая выдающимися физическими и умственными способностями, лисы так же овладели некой магической силой, которая позволяла им контролировать действия других, заставляя делать то, что угодно лису. Пользоваться этим приходилось лишь в чрезвычайных случаях, в таких как встречи с сильнейшими магами или защита народа. Но вся эта светлая и чистая жизнь со стороны, была на самом деле не интересна лисам, они скучали, разгребая проблемы. Никто и ничто не могло забрать их грусти, поэтому многие правители не выдерживали и умирали, зачастую не своей смертью, а убивая себя. Как-то в зал, где заседал император зашел парень. Весь в черном, с черными чернилами под кожей и такими же глазами, клыки его не были похожи н и на одни клыки животных, хвост, которым он вальяжно двигал, не принадлежал ни к одному виду хвостов. Длинный, черный, лысый и тонкий, словно хлыст. Из макушки юношу росли массивные рога, сливающиеся у основания с темными волосами. Когти его были длинные и острые, словно лезвия, руки, словно испачканные углем, черные, становясь обычного цвета только выше локтя. Одежда на нем была незаурядная, простые штаны, темного цвета были туго завязаны на бедрах, голый торс был разрисован разными символами, так же, как и спина. Парень был демоном и вел себя подобающе, он не отходил от лиса больше ни на шаг. Бесстыдно разорвал его помолвку, смел приказывать и пачкать светлое существо, он топил в болотах, связывал в подземельях, но никто не смел трогать его. Демон погубил то, что лисы так долго строили, он сделал все, чтобы правитель саморучно разгромил народ, а остатки его ушли в рабство и леса… — мужчина прервался, тяжело вздыхая полной грудью, — Говорят, что тот демон оставался с лисом до конца жизни, он прятал его в хижине, заботясь о своем любимом… Демон любил лиса не меньше, чем лис демона и не смог пережить смерти оборотня, которая наступила из-за тяжелой болезни, которой тот заболел находясь долго в сырости… Ходит легенда, что тот домик, до сих может найти любая заблудшая в лесу одинокая душа, отогреться там, но повторно найти его никто не может. Считается, что это лис так заглаживает свою вину, а демон оберегает жилище… — старик тяжело вздохнул и посмотрел на мальчишку, ожидая увидеть, как тот заснул, но парень внимательно слушал, сжимая ручки в кулачки на коленях. — Демоны дают нам то, чего так жаждет зверь внутри, поэтому никогда, слышишь? Никогда, ни при каких условиях, не смотри на обращенного в первичный вид демона, лис внутри тебя привяжется к нему, и ты будешь нуждаться в этом исчадье ада, как в воздухе. — мужчина нахмурился, смотря как мальчишка о чем-то думает. Его пухлые губки сжались в одну линию, а опустившийся взгляд то и дело бегал по полу. — Но разве демоны не сгинули в аду, еще 153 года назад? — задумчиво произнес малец — и почему нас сводят с ума именно они? — - Сгинули, но не все, после той войны, что случилась 154, а не 153, года назад их популяция резко сократилась, а остатки предпочли спастись в их мире, в аду. Однако выйти оттуда для них не проблема, демоны потеряли свое величие и теперь довольствуются трущобами на земле. Лисы хищники, хитрые, подлые. Но люди изначально существа честные, благородные. Смесь этого, очень сильна духом и телом, оборотни- лисы чистые, они научились держать в клетке первичную форму, а демоны, демоны-искусители, это все самое плохое, что есть во всех мирах. Демоны срывают в нас крепкие замки и топят. В грязи. Которая нам необходима, от которой мы зависим, если хоть раз попробуем… -Грязь… — повторяет Чимин, а после выбрасывая все из головы, просит рассказать что-то еще.

***

— Убери от меня свои руки, — шипит, словно змея, рыжеволосый мужчина, с злостью смотря на нахально прижавшего его к стене парня, черные завивающиеся и переливающиеся на свете волосы закрывают лоб и глаза мерзавца. Неприятный запах пота, алкоголя и табака ударяет в чуткое обоняние, когда тот жмется сильнее к такому правильному мужчине в этом неправильном месте. — я так скучал, все эти года, — нахал проводит носом по лебединой шее, целует огненными губами куда-то за ухо и обжигает дыханием, он руками забирается под белую рубашку, бесстыдно обводит худые бока, поднимает к груди, задирая одежду, оголяя торс с двумя розовыми бусинками, что призывно затвердели, кожа вокруг них была гусиной, от холода и шершавости пальцев. От страха и злости по позвоночнику старшего поползли мерзкий табун дрожи, он не выдерживает и громко выдыхает воздух через приоткрытые пухлые губы, они блестят от бальзама и кажутся еще более большими и сочными. Парень медленно обводит ореол, цепляет зубами бусинку и оттягивает, замирает в ожидании нового вздоха или полу стона и довольно усмехается поганым ртом, когда слышит желанное. Соски всегда были слабостью этого уже взрослого мужчины, они слишком чувствительны к любой перемене температуры или прикосновения, будь то одежда или похотливые руки. — А, я нет. — голос предательски дрожит и ломается. — отойди от меня…- хочется обозвать, так, чтобы уши завяли, но вот проблема он завязал с выражениями, завязал со всем, что принес этот нахальный паренек. Рыжеволосый только зажил нормальной жизнью, взрослого мужчины, на котором висит ответственность в виде большой компании, которая и так из-за него чуть не разорилась. — Давай, давай обзови меня, ну же — парень насмехается над кусающим губы мужчиной, продолжая играться с сосками, — какой я плохой, снова собираюсь испортить твою жизнь, какой я мудак, прижал тебя в какой-то подворотне и склоняю к сексу — дьявольский огонек в взгляде, напоминает о том, кем является темноволосый, и мужчина вздыхает, он и так слишком хорошо это знает. Воспоминания об этом еще слишком свежи и никогда не сотрутся, ни при каком желании и попытках забыть. — Но ведь, ты и сам хочешь мне отдаться, — смеется прямо на ухо, — ты ведь так любишь это, ты так любишь грязь, Пак Чимин…