Хризантемы

Юнхо с грустной улыбкой наблюдает за парнем, что счастливо раскачивается на качельке и канючит подтолкнуть его «еще один разочек». При виде Минги вообще сложно грустить, да вообще испытывать какие-либо отрицательные эмоции, хотя бы потому что от Минги исходит радужная аура, которая самые дождливые серые дни превращает в солнечные. Но именно из-за этого Юнхо и грустит. Минги настолько милый, настолько очаровательный, настолько сам по себе естественный, что не может не привлекать к себе внимания. Минги активист, всегда и везде во всем участвует, всем помогает и в успеваемости не отстаёт. Минги, как магнит, притягивает к себе, поэтому его почти всегда окружает куча друзей, каждого из которых он знает не хуже себя самого, но лучшим другом считает только одного — его, Юнхо. А Минги для него воздух. В прямом смысле — только рядом с ним, Юнхо может позволить себе вдохнуть полной грудью и не ощущать при этом изнуряющей боли, что скребет по его рёбрами изнутри, когда Минги нет рядом. Юнхо не помнит, когда это началось. Вроде обычная крепкая мужская дружба сулила оставаться такой до самого их конца, но однажды Юнхо понял, что Минги ему не друг вовсе. Потому что друг не может вызывать таких чувств, которые все нутро переворачивают одним своим появлением, потому что друзей не боишься обнимать, со страхом, что тот услышит частый стук сердца и откроет страшную правду, потому что друзей не хочется целовать до сжавшихся от недостатка кислорода лёгких, потому что на друзей не дрочат. Но Юнхо свою любовь запихивает далеко и глубоко в себя, чтобы не потерять по неосторожности возможность находиться рядом с ним. Минги, как ребенок, не может долго без внимания, и любит лезть к окружающим с объятиями или шуточными поцелуйчиками в щеку. Чаще всего объектом его внимания становится именно Юнхо, и от подобных выкидонов со стороны друга сердце того болезненно сжимается, и по телу словно кровь перестаёт циркулировать, а с ней и Юнхо перестаёт совсем двигаться. Он всеми силами упирается, уклоняется — не дает губам младшего коснуться его мягкой и пухлой щеки, потому что тогда вся его выдержка будет напрасна. А Минги это забавляет, и с каждым разом он все упорней пытается дотянуться до розоватой от смущения щёчки Юнхо, который недовольно мычит и вырывается из его объятий. Юнхо больно. Становится больно каждый раз стоит Минги пропасть с поля его зрения. Лёгкие будто функционировать перестают, воздух не желает проникать внутрь его трясущегося организма, и вместо судорожных вдохов выходят только сухие покашливания, которые режут глотку. А потом Юнхо смотрит на лепестки красной хризантемы на своей ладошке и чувствует, как судорога беззвучных рыданий сковывает внутренние органы и заставляет соленые дорожки слез струиться по его щекам, к которым он не позволяет Минги прикоснуться. На них следы его болезненной любви. Он указательным пальцем обводит красный лепесточек и сравнивает его с волосами Минги. Ему подходит этот цветок. Каждый вдох даётся с невыносимой болью, которая в виски отдаёт словно током и заставляет парня жмурить глаза, в попытках ослепить эту острую боль. Юнхо думает, что хуже уже быть не может, снимая с себя футболку в ванной, чтобы принять душ после изнурительного дня. «Может» злостный шёпот судьбы, где-то за спиной пронзает его тело стрелой, заставляя с ужасом смотреть в собственное отражение. Бутон красной хризантемы на его ключице выглядит эстетично на фоне белой кожи, но Юнхо плевать хотел на эту эстетичность. Он в собственных глазах видит микс из страха, горечи и отчаяния, и сползает на холодный пол не в силах выдержать собственное тело в вертикальном положении. Юнхо дышит через раз, и боится смотреть на другие участки своего тела, но пересилив себя все же осматривает мутным от слез взглядом себя и больше не находит цветов. Пока. Юнхо бы к врачам обратиться, а еще лучше все же раскрыться перед лучшим другом, может тот даже поможет, но, когда он набирается решительности сказать эти заветные слова, Минги с самой широкой улыбкой выдаёт ему о своей новой девушке, разбивая всю уверенность парня на мелкие кусочки, которые сам же потом придавливает в землю, целуя ту самую девушку у него на глазах. Юнхо, будто, в прострации находится, не слышит их щебетания, не слышит, как та с ним здоровается, не видит её протянутой хрупкой ладошки — так и стоит в замешательстве, пока не скручивается от подступившегося кашля. Он чувствует как лепестки скользят по его глотке, словно разрывая ту, оставляя после себя глубокие царапины, которые потом зудят. Ему совсем не хочется, чтобы друг прознал о его болезни, поэтому он быстро извиняется перед парой и срывается в направлении дома. Руки дрожат и еле держат своего хозяина, нависающего над унитазом и рыдающего, наконец, в голос. Юнхо рвёт, рвёт с момента, как он покинул новоиспеченную парочку, и лепестки в смыве быстро превращаются в бутоны. Он грустно усмехается, думая, как он был глуп, что с самого начала не понял свою безнадежность. Юнхо был обречён на смерть еще, когда первый лепесток, красовался в его ладошке. Он смывает смесь из рвоты, крови и своих слез, думая, что так же хотел бы смыть из себя эту болезненную любовь, бросает испачканную футболку в стирку и умывается холодной водой. Уже даже в зеркало становится смотреть страшно, вдруг новый бутон появился. Но он все же поднимает усталые глаза на зеркало и вымученно усмехается. Они так симметрично смотрятся на обоих его ключицах. Дни превращаются в ожидания своей смерти, и все вокруг замечают изменения в юноше. В особенности Минги, который не отстаёт с вечными переживаниями и расспросами о самочувствии. В глазах Минги он видит искреннее волнение и желание помочь. Только Юнхо уже ничем не помочь. Бутоны по всей длине его венистых рук, из-за которых вечные футболки со смешными принтами сменились серой водолазкой и синим кардиганом, дали понять ему это еще два дня назад. На все попытки Минги выведать у него правду, Юнхо старается натянуто улыбнуться и все повторяет, что все с ним в порядке. Хотя все совсем не в порядке. Ему смерть буквально в затылок дышит и своими костлявыми руками с каждым днем то его сердце, то лёгкие сжимает до помутнения мира вокруг него, а Юнхо бросает все на самотёк и решает, будь что будет. Он до самого конца не хочет говорить другу о своей болезни и тихо умереть в своей квартире, чтобы его тело нашли только спустя пару дней. Но он видимо не любимчик судьбы, потому что она решает сделать ему подлянку, заставив задыхаться кашлем с бутонами прямо посередине дороги, на глазах не только объекта его страданий, но и девушки, смотрящей на него испуганно и жмущейся к спине любимого, и парочке друзей. Юнхо отхаркивает кровь и жмурится от жгучей боли, к которой он уже даже немного привык. Минги падает на колени рядом и обнимает за плечи, согревая своим теплом уже остывшее тело друга. У него в голове словно все на свои полки встаёт, ну почти все. — Кто она? — шепотом спрашивает он, заставляя Юнхо измученно простонать. Он обещал себе, что не обременит друга этими ненужными чувствами. Он не хочет, чтоб Минги винил себя в его смерти, он хочет, чтобы тот продолжил жить так же, счастливо улыбаясь новым дням и не испытывая того, через что прошел он сам. Юнхо выдавливает из себя, что-то похожее на: «Не важно», но кашель не дает высказаться нормально. Асфальт под ним уже запачкан в крови, а бутоны цветов он отчаянно сжимает в своих широких ладонях, скрывая их от глаз Минги. Организм с каждым днем начинает отказывать Юнхо: мигрень, головокружения, тошнота мучают его уже продолжительное время. Под глазами образовались тёмные круги, в которых кажется скопилась вся боль, которую он перенёс, от постоянных недоеданий его пухлые щеки помахали ему ручкой и на смену им пришли впадины с выпирающими скулами. Минги смотреть не может на такого Юнхо, он уже с неделю уговаривает того обратиться с больницу или поговорить с «ней», но Юнхо лишь измученно улыбается ему и повторяет «Все в порядке». Он чувствует свою смерть, лёжа на полу собственной кухни и смотря на свое тело увешанное бутонами красной хризантемы. Красиво. В трахее раскрывается кажется самый большой бутон, который пускает в лёгкие только самые маленькие потоки воздуха, и у Юнхо голова кружится от недостатка кислорода. Самая ужасная смерть — в муках, от постепенного удушения, думает Юнхо, пока грудную клетку не пронзает еще большая острая боль. Пришёл черёд сердца. Стук в дверь его сознание, находящееся на грани двух миров, возаращает в этот и заставляет вымученно прохрипеть что-то. Он даже говорить не может, каждое слово стоит ему воздуха, которого и так уже катастрофически не хватает. А дверь тем временем открывается, и глаза Юнхо встречаются с любимыми, наполненными страхом. Минги подскакивает к нему и заваливает вопросами, пытаясь поднять тяжелое от бессилия тело друга. А Юнхо так счастлив, что судьба сжалилась над ним и дала увидеть любовь всей своей жизни перед смертью. — Юнхо! Юнхо, не закрывай глаза, смотри на меня! «Всегда смотрел только на тебя» — Ты не умрёшь, слышишь? Я не дам тебе умереть! «Ты меня убиваешь» — Юнхо, пожалуйста, не оставляй меня! Я не смогу без тебя! — уже с дорожками горячих соленых слез умоляет Минги, а губы Юнхо трогает улыбка, не измученная, не натянутая, а та самая, которую он всегда дарил младшему — тёплая, наполненная заботой и любовью. — Я… — Юнхо не перестаёт пытаться что-то ответить, но резко хватается за сердце и судорожно хватает воздух губами. Минги видит, как расширяются тёмные зрачки, и в ужасе начинает расстегивать пуговицы домашней рубашке на друге. Но рука Юнхо хватает его, пачкая в крови, и сжимает, пытаясь передать свою любовь хотя бы таким образом. Юнхо даже перед смертью думает о благополучии Минги, поэтому заставляет себя молчать, чтобы не выпалить то, что заставит красноволосого грустить. — Мин…ги.. — свой последний вздох он посвящает любимому имени и с трудом закрывает глаза, чтобы не видеть слез младшего. — Юнхо! Юнхо! Юнхо! — Минги глотку раздирает и соленые слезы глотает, не отпуская ладошку, в которой уже пульса нет. Минги кричит — громко, протяжно, словно раненый зверь, и обнимает мёртвое тело друга, проклиная того, кто довёл его до этого. Он шепотом обещает тому, что обязательно найдет того, и заставит просить прощения на коленях перед могилой, но расплывчатый взгляд цепляется за ярко красный букет другой ладошке парня. У Минги словно мир переворачивается. Он перестаёт плакать, не ощущает реальность, пока рука сама по себе вытаскивает злосчастный цветок красной хризантемы. Его любимый цветок. Из его уст срывается нервный смешок, который постепенно перерастает в истерический смех. Он швыряет бутон куда-то за спину и начинает трясти тело друга. — Почему? Почему ты мне ничего не сказал?! Почему ты решил умереть?! Мы могли что-нибудь придумать, но ты выбрал смерть?! Ты слабак Чон Юнхо, слабак! Он что есть силы трясёт остывающее тело, что полурасстегнутая рубашка сползает с плеча, обнажая болезненно-бледную кожу, усыпанную цветниками уже ненавистных цветов. Минги глушит крик, и с ужасом оголяет тело друга, которое сплошь и рядом усыпано красными хризантемами. У него ком в глотке образуется, и он глотает его, когда рубашка полностью падает назад, а на левой стороне груди, прямо на месте сердца красуется бутон хризантемы — самый большой и самый яркий, прямо как любовь Юнхо к Минги.