Кодекс чести. Закон второй.

Сказать, что принц был удивлен такими новостями — это не сказать ничего. Алексии даже не нужно было смотреть на своего возлюбленного, чтобы почувствовать, в каком он шоке. Да, по пути в Тэронию они слышали какие-то разговоры о переменах. Но такое… — То есть новая политика говорит, что я не имею права занять место отца? — уточнил, наконец, принц. — Какой в этом смысл? — Мы не знаем, Филиандер, — покачал головой Ориген. — Но факт остается фактом: Антиопа Холодная казнит всякого, кто на Вашей стороне. Она требует, чтобы ее считали единоличной правительницей вне зависимости от того, вернетесь Вы с невестой, или без нее. Более того, не хочу пугать Вас, но за Вашу голову назначена большая награда. Алексия подавила вскрик. О, нет! Его хотят убить! Ее возлюбленный в опасности! Господи, если с ним что-то случится, принцесса просто не переживет этого! За неделю, на протяжении которой они ехали сюда, девушка успела еще крепче прирасти душой к жениху и теперь отчетливо понимала, что пойдет за ним куда угодно — даже в саму Преисподнюю. И теперь, узнав о том, что над ее избранником нависла очередная угроза, Алексия уже начинала медленно умирать… — За мою голову?! — опешил тем временем Филиандер. — Что за глупости?! Антиопа Холодная — моя мать! Как она может возжелать смерти родного сына?! — Мы это знаем — подал голос Зенон, усаживаясь рядом с отцом. — И тоже не понимаем, что заставило ее пойти против природы. Но она ясно сказала: любой, кто будет поддерживать Вас, подлежит уничтожению, будь то мужчина, женщина, старик или ребенок. — Королева готова убивать всех подряд?! — охнул сэр Ментор. — Ничего не понимаю. Может, у нее просто помутнение рассудка? Может, отъезд Филиандера прибавил ей хлопот и заставил потерять самообладание? — Возможно, — согласился принц. — Это объясняет отсутствие пограничной охраны. Сумасшедшая женщина очень даже могла ее убрать. Но, если моя мать, действительно, сошла с ума, ей нужна помощь. — Боюсь, что это нет так, Филиандер, — мягко возразил Ориген. — Я лично видел Антиопу Холодную. Она выглядела абсолютно нормальной. Никакого ужасающего блеска в глазах, никаких криков и истерик — ничего. Она выглядела пугающе спокойной, когда отдавала приказ перебить Ваших сторонников и уничтожить Вас. Кроме того, подрывную деятельность королева начала еще до Вашего отъезда, Филиандер. — То есть? — опешил тот. — Если бы она объявила предателями всех, кто поддерживает меня, я бы, наверное, что-то заметил. — Конечно, заметили бы, — терпеливо пояснил мужчина. — И Ваша мать это прекрасно понимала. Поэтому начала подпольное движение против Вас. Тайное общество, основной задачей которого было завербовать как можно больше людей, чтобы организовать восстание и подорвать Ваш авторитет. — ЧТО?! — в один голос вскричали Филиандер и Майрон. — Копать под героя войны, который фактически привел Тэронию к победе?! — ужаснулся слуга. — Это еще полбеды, — возразил сам принц. — Но моя мать провоцирует гражданскую войну, разрушая то, что отец с таким трудом создавал! Она дробит королевство на части, в то время, как Эрамос Справедливый сплачивал его на протяжении многих лет! — Не переживайте, Филиандер, — успокоил его Ориген. — Ожидаемых результатов это движение не дало. К нему присоединилось всего несколько десятков человек. А именно, те представители знати, которых Ваш отец лишил титулов, земель и всего имущества. — Но ведь все они заслужили свои наказания! — горячо возразил Филиандер. — Едва взойдя на престол, мой отец отменил рабовладение и запретил работорговлю. Эти лорды, в знак протеста, собрали всех своих людей в одну деревню и подожгли ее! Погибли сотни ни в чем не повинных мужчин, женщин, стариков и даже детей! А сколько еще получило ожоги?! Сколько потеряло своих близких?! Хорошо, что Лорд Грегорайос вовремя одумался, пришел к королю и все рассказал. Рыцари едва успели потушить огонь и спасти большую часть бывших рабов. Отец возил меня на место этого пожара. Там до сих пор даже трава не растет. И пусть хоть кто-нибудь упрекнет Эрамоса Справедливого в излишней суровости по отношению к тем лордам! Алексия слушала все это со смесью ужаса и восхищения. Ее пугала столь жестокая расправа над невинными людьми и восхищало отвращение, с которым говорил о ней Филиандер. Не каждый член королевской династии будет так переживать из-за гибели рабов, пусть даже освобожденных. А ее жених явно искренне сочувствовал им и презирал тех лордов, которые выразили свое недовольство столь варварским образом. — Мы абсолютно с Вами согласны, Филиандер, — успокоил принца Зенон. — Только вот зря Его Величество не казнил тогда этих убийц. Королева обещала вернуть им земли и титулы, поэтому теперь они ей служат. Но, как отец уже сказал, больше никто к этому движению присоединиться не пожелал. Эрамос Справедливый — светлая ему память — умел не только наказывать плохих людей, но и поощрять хороших. Все верят, что он и Вас вырастил таким же. Кроме того, каждый человек в Тэронии — от самого зажиточного до последнего нищего — знает, кто завершил войну с Деимосией и свел к минимуму количество жертв. Все видели, что Вы сражались бок о бок с простыми ратниками и вели армию к победе. Народ любит Вас, Филиандер. Так же, как любил Вашего отца. На памяти Алексии это был едва ли не единственный случай, когда ее жених потерял дар речи. Он мог только скромно улыбаться и взглядом благодарить молодого человека за теплые слова. А вот сэр Дорос спросил: — Кто же тогда на стороне Королевы, кроме тех, с позволения сказать, лордов? — Наемники из других королевств, — пояснил Оргиен. — Антиопа Холодная обещала дать им земли, если они помогут ей удержать трон. — Так что именно произошло после моего отъезда? — спохватился Филиандер. Повстанец вздохнул, снова помешал что-то в котле и начал рассказ: — Едва за Вами закрылись пограничные ворота, королева пустилась во все тяжкие. Она разослала по всему королевству гонцов, которые озвучили ее требования: признать Вас, Филиандер, недостойным наследником престола и сражаться за Вашу мать. Разумеется, такие объявления вызвали только всеобщее негодование. В частности, рыцари отказались служить Антиопе Холодной, как и рядовые воины. Потому и нет пограничной стражи. — Поняв, что в Тэронии поддержки не найдет, — продолжил Зенон, — Королева обратилась за помощью в Инфит, Деимосию, Манэйсон, Изокрейтион и Креонтию. — Что?! — вмешалась Алексия. — И в Креонтию тоже?! — Боюсь, что да, Ваше Высочество, — с поклоном отвечал юноша. — Но ведь Капанеус Суровый отказался? — с надеждой спросила принцесса. — Он ведь не дал Антиопе Холодной людей. — А король здесь и ни при чем, Ваше Высочество, — возразил Орестеон. — Наемники не в его компетенции. Он мог и не знать, что те куда-то ушли. Алексия, однако, понимала, скорее всего, король Креонтии все прекрасно знал и не упустил возможности лишний раз продемонстрировать свою мощь. И девушка от души надеялась, что Судьи Турнира сумеют добиться его свержения. Королевству не нужен такой правитель. — Простите, Ваше Высочество, — добавил Зенон. — Я сам видел, как прибывали наемники. И с прискорбием должен сообщить, что знамя Креонтии там тоже было. Так что нам придется сражаться и с Вашим народом. — Она уже неделю принадлежит к нашему народу, — заявил Филиандер. — Я выиграл Турнир, а значит, теперь мы — принц и принцесса Тэронии. Так что же было дальше? — Дальше началось давление, — отвечал Ориген. — Приходили те же самые гонцы, но теперь уже в сопровождении наемников. Все, кто отказывался выполнять требования, убивали. То есть так было в начале. Потом люди поняли, что к чему, и заранее укрылись в надежных местах, вроде этого. Мы селились ближе к границам, чтобы сразу увидеть Вас. — Есть поселения и ближе к цитадели, — подхватил Зенон. — Они следят за тем, что происходит в стенах дворца. Мы поддерживаем с ними связь. — И какие новости? — спросил сэр Ментор. — Боюсь, не самые приятные, — вздохнул Ориген. — Все советники Эрамоса Справедливого мертвы, рыцари в темницах, подвергаются пыткам. Антиопа Холодная требует, чтобы те присягнули ей на верность. Однако они единодушно говорят, что, скорее, умрут. Их мужество вдохновляет нас. — А моя сестра? — спросил Филиандер. — Увы, Филиандер, об ее судьбе никто ничего не знает, — вздохнул мужчина. Алексия почти физически ощущала то, что чувствовал ее избранник: ужас, печаль, боль, тревогу и гнев. Девушка понимала: тот был привязан к каждому советнику отца и к каждому рыцарю, не говоря уже о сестре. Мысль об их страданиях была для него невыносимой. Принцесса сжала руку возлюбленного, чтобы хоть как-то облегчить его состояние. Удивительно, но это помогло. Юноша прикрыл глаза, потом снова открыл и спросил у Оригена: — Каковы ваши дельнейшие действия? — Мы намерены взять цитадель штурмом и отвоевать Ваш законный трон, — отвечал тот. — Каково соотношение сил? — По нашим подсчетам, на каждого наемника приходится по три боеспособных повстанца. — А вооружение? — С ним тоже все в порядке, Филиандер. Среди нас немало хороших кузнецов, и они трудятся, не покладая рук. Так что мы можем выступать в любой момент и просим Вас возглавить наше войско. Алексия грустно вздохнула. Снова битвы, сражения, опасность. Снова ей придется отпустить от себя возлюбленного, чтобы тот рисковал жизнью. Снова придется умирать от тоски и дрожать от страха за него… — Погодите, — заявил вдруг юноша. — Давайте немного повременим с открытым восстанием. Я попробую решить этот вопрос без кровопролития.