Кодекс чести. Закон второй.

— Что вы сидите?! — нахмурилась Алексия. — Догоните его! Ему же плохо! Но все присутствующие как будто воды в рот набрали. Да и вряд ли они смогут найти подходящие слова. Поддержка невесты — вот, что сейчас поможет Филиандеру. Алексия понимала, почему ее избранник так расстроился. Он уже разочаровался в матери, а теперь узнал, что и слово «брак» было для нее пустым звуком. Нельзя допустить, чтобы и сам юноша утратил уважение к этому термину. Ведь тогда, женившись, он сам будет изменять. Ну уж нет! Ни одна женщина, кроме Алексии, его не коснется! Никогда! Не успев даже толком сообразить, что делает, принцесса выскочила из-за стола и убежала. Она нашла возлюбленного совсем рядом, возле палатки. Он сидел на земле, подтянув колени к груди и обхватив руками голову. — Мой принц! — воскликнула девушка, упав рядом с ним на колени. При этом она совершенно не представляла, что собиралась сказать. Что Антиопа Холодная поступила отвратительно? Это и так было очевидно. Что сама Алексия не одобряла супружеских измен? Можно подумать, их одобрял хоть кто-то. Вот только многие все равно изменяли. Алексия знала об этом, потому что сама видела, как Капанеус Суровый, уже будучи в браке с Адельфой, регулярно приглашал к себе фрейлин. Это было неприемлемо с точки зрения принцессы. Но не говорить же о таких вещах жениху прямо в лоб! Алексия окончательно запуталась и просто нежно погладила избранника по волосам. — Меня одно удивляет, — неожиданно произнес он, отняв ладони от лица. — Куда смотрел Эрамос Справедливый все эти годы?! Разве он не видел, на ком женился?! Честное слово, любовь, и вправду, зла! В глазах принца была такая боль, что Алексия даже не обратила внимания на слова о любви. Для нее было важно одно: утешить возлюбленного. Поэтому она просто сказала: — Я уверена, что Ваш отец все видел, но был слишком благороден, чтобы упрекать свою королеву. — Просто удивительно, — вздохнул Филиандер. — Я всегда знал, что Антиопа Холодная — всего лишь глупая женщина, и… — Звучит не очень-то вежливо по отношению к родной матери, — заметила Алексия. — Родной матери? — невесело рассмеялся принц. — Не смешите меня! Моя родная мать находится здесь, в этом селении. Алексия непонимающе уставилась на жениха. — Ее зовут София, — пояснил тот. — Вообще-то, в кровном смысле этого слова, она является матерью Майрона. Но фактически она мне в большей степени мать, чем та женщина, что родила меня. Я с детства любил ее гораздо сильнее, чем Антиопу Холодную. Завтра познакомлю Вас с ней. — Но, наверное, Вам следует быть благодарным матери уже за то, что она произвела на свет Вас и Вашу сестру, — возразила принцесса. — Произвела, — согласился Филиандер. — Только потом спихнула на руки нянькам и почти забыла о нас. Вы не поверите, но я и видел-то Антиопу Холодную всего раз пять за все детство. Нет, Алексия, она никогда не была и не станет моей настоящей матерью. Поэтому я, в отличие от Фейдры, никогда не называл ее мамой. Только «матушка» и «Ваше Величество» — не более того. Я едва ли не с первых дней жизни понял, что ей нельзя доверять. Но отец никогда не позволял мне сказать даже одного дурного слова в ее адрес. А теперь выясняется, что королева еще и изменяла ему! Я знаю отца. Он не мог не знать или, по крайней мере, не догадываться об этом! Так почему… — Послушайте, мой принц! — воскликнула девушка, сжав лицо любимого между своих ладоней. — Эрамос Справедливый, конечно, все понимал или хотя бы подозревал. Но он правильно делал, не позволяя Вам говорить об Антиопе Холодной нелицеприятнее вещи! Нельзя, чтобы дети разочаровывались в родителях и осуждали их поступки, даже если поступки эти ужасны! Ваш отец просто хотел, чтобы Ваше детство продлилось чуть дольше! Филиандер вдруг затих и посмотрел на свою невесту. — Не нужно так переживать, мой принц, — продолжила Алексия, почувствовав себя увереннее. — В конце концов, у Вас банально не должно быть на это времени. Посмотрите на всех тех людей, которые находятся здесь, в этом поселении. Они рассчитывают на Вас. На Ваш ум и на Вашу храбрость. Вы должны быть сильным ради них! Она отпустила лицо жениха, но тот вдруг крепко обнял ее прижал к груди. Алексия с наслаждением вдохнула любимый запах, к которому уже успела привыкнуть. Металл, пыльца и… Филиандер. Так мог пахнуть только ее жених. И этот аромат сводил Алексию с ума. — Вы направили мои мысли в нужное русло, моя прекрасная принцесса! — прошептал юноша. — Спасибо! — Всегда пожалуйста! — выдохнула она. Филиандер чуть отстранил девушку от себя, заглянул ей в глаза и нервно спросил: — Вы ведь не считаете, что моя мать, изменяя отцу, поступала верно? — Ох, ну, что за глупости?! — рассмеялась Алексия. — Разумеется, не считаю! Она поступала ужасно. И, опережая Ваш следующий вопрос, нет, я тоже не собираюсь изменять Вам! Вы — единственный, кто мне нужен! А что же насчет Вас, мой принц. — Что — насчет меня? — не понял Филиандер. — Ну, Вы ведь не собираетесь изменять мне? — поинтересовалась принцесса. — Ни за что! — со смехом отвечал ее жених, вновь крепко обнимая девушку. — Клянусь Вам, что никогда в жизни даже не посмотрю на другую женщину в этом смысле! Я не из тех, для кого слово «любовь» — просто слово! Если я говорю, что люблю, значит, люблю искренне и навсегда! Знаете, как бывает у журавлей? Они создают пары на всю жизнь. И если один погибает, то второй сам разбивается! Слова любимого, подобно музыке, ласкали Алексии уши. Он сказал! Сказал, что любит ее и поклялся в верности! Все! Алексия — самая счастливая девушка на свете! Для полной идиллии не хватало лишь одного… — Так поцелуйте же меня, мой милый принц! — выдохнула она, чуть отстранившись. Филиандер не заставил просить себя дважды. Мгновение — и его губы нежно накрыли губы невесты. Теперь поцелуй был увереннее, хотя все таким же робким. Но это было не так важно. Главное — ощущения от соприкосновения губ. Мощная волна тепла от груди до низа живота, мурашки по всему телу, дрожь в позвоночнике, сбившееся дыхание, бешено колотящееся сердце — всем этим Алексия была обязана сладкому, робкому и нежному поцелую. Поцелую своего любимого человека. Только его губы могли заставить тело девушки трепетать. Только от их прикосновения она словно пылала изнутри! Ах! Это было так прекрасно! — Вы — лучшее, что есть в моей жизни! — прошептал Филиандер, когда поцелуй прервался. Никому никогда не отдам Вас! — А я и не хочу никуда уходить, мой любимый принц! — отвечала Алексия. — Ни за что на свете! Более того, я собственноручно выцарапаю глаза любой фурии, у которой хватит наглости посмотреть на Вас! — Похоже, служанкам придется несладко! — рассмеялся ее жених. — Ладно, идемте! Нам нужно многое сделать, чтобы иметь возможность как можно скорее пожениться, правда?