Кодекс чести. Закон второй.

— Ты шутишь?! — вскричала Фейдра, когда Филиандер сел за стол и озвучил свою мысль. — Не шучу, — покачал головой ее брат. — Подумай сама. Мы убьем сразу двух зайцев. С одной стороны, накажем твою бывшую служанку и сделаем так, чтобы она больше не крутилась под ногами. А с другой — получим возможность помириться с Манэйсоном. Последнее все равно придется делать, потому что я, к сожалению, поссорился с принцем Лазарусом на Турнире. Причем, весьма сильно. — А тебе не приходило в голову, что этот самый принц может воспринять такой жест, как личное оскорбление?! — не унималась Фейдра. — Что бы ты сам почувствовал в такой ситуации?! — Нет, Фей, он прав, — вмешалась Алексия. — Ты не знаешь этого Лазаруса. Большего распутника найти сложно. Его в принципе нельзя сравнивать с твоим братом. — И ты туда же! — возвела девушка глаза к потолку. — А вдруг ваш Лазарус окажется каким-то извращенцем?! Вдруг ему нравится… ну, скажем, причинять боль женщинам?! — Да нет, Ваше Высочество, с этим у него все в порядке, — встряла Лигеа. — Одна из моих подруг ублажала его сначала в первый день после прибытия, а потом — в ночь после четвертьфинала. Она говорит, что принц Лазарус — вполне нормальный любовник. Ему нравится возбуждать женщину, а не причинять ей боль. — Вот именно, — подхватил Филиандер. — Фей, ну, неужели ты думаешь, что я отправил бы твою подругу к человеку, который причинил бы ей вред?! Согласен, участь фрейлины — не то, о чем мечтала Колиджения. Но она сама выбрала свою судьбу, когда предавала тебя и всех нас. Я не могу оставить такой поступок безнаказанным. — С ума сойти! — вздохнула Фейдра, опустив голову. — Отправить невинную девушку в… — Невинную?! — оборвал ее Майрон, изогнув бровь. — Она тебя предала! — Невинную в другом смысле! — огрызнулась принцесса. — У Колиджении никогда не было мужчины. Она всегда говорила, что бережет себя для «кого-то особенного». Сейчас я понимаю, что этим «особенным» для нее был Филиандер, но это ничего не меняет. Она невинна, Фил! И ты хочешь отправить ее, как фрейлину, в подарок принцу Лазарусу?! Да, в этом и заключался план ее брата — отправить Колиджению в Манэйсон, как дар примирения. Как девицу для постельных развлечений. Это было жестоко — здесь Алексия не могла не согласиться с Фейдрой. Но почему-то девушка понимала жениха. Такой поступок не только избавит его от навязчивой поклонницы, но и оградит Тэронию от претензий со стороны Манэйсона, умаслив принца Лазаруса. — Я догадывался об этом, — ответил сестре Филиандер. — Но Лигеа говорит, что… В общем, пусть она лучше сама скажет. — Ваше Высочество, — подхватила блондинка. — В нашем деле невинность — большая редкость. Если кому-то дарят фрейлину-девственницу, это — большая честь. К тому же, тогда этому человеку не приходится беспокоиться обо всех мужчинах, которых она ублажала до него. Ведь такая фрейлина может оказаться переносчицей какой-то болезни. Если вы предоставите мужчине выбор: девственница или профессионалка, он без сомнений выберет первый вариант. Я помню, какой ажиотаж был, когда я решила податься во фрейлины, еще будучи невинной. — А почему ты, вообще, сунулась в это дело? — поинтересовалась Алексия. — Ведь все знают, как фрейлины зарабатывают на жизнь. — У меня не было другого выхода, Ваше Высочество, — коротко отвечала блондинка. — Можете поверить, я пошла туда не от хорошей жизни. — Это понятно, — отмахнулась принцесса. — Но ведь ты, с такой яркой внешностью, могла просто заарканить дворянина и жить припеваючи. — Гхм, — неуверенно покосился на невесту Филиандер. — А можно спросить, откуда у Вас такие познания, любовь моя? — Не из личного опыта, поверьте, — рассмеялась Алексия. — Просто Капанеус Суровый с детства внушал мне, что это нормально. Но именно поэтому я так упорно сопротивлялась его давлению. Принц улыбнулся и сжал под столом руку девушки. — Так какая же ситуация сподвигла тебя пожертвовать своей честью, Лигеа? — спросила она у бывшей Фрейлины. — Та же, что вынуждает на это многих других, — вздохнула та. — Отчаянная нужда в деньгах. Видите ли, я родилась в семье мясника и прачки. Нас было четверо: мой старший брат, я и две маленькие сестрички. Так вот, когда мне было шестнадцать, наш отец на работе потерял бдительность и лишился руки. Понятно, что работать дальше он не мог. А через месяц — еще одно несчастье. Мой брат утонул в озере. Мать получала гроши, а нам ведь нужно было на что-то питаться. Кроме того, моим сестричкам тогда только исполнилось пять и семь лет. Нужно ведь было дать им образование, одеть, обуть и еще много всего. В общем, я не могла поступить иначе. Родителям, конечно, сказала, что устроилась простой служанкой. Правда убила бы их. — Ты стала фрейлиной в шестнадцать лет?! — охнула Алексия. Лигеа мрачно кивнула. Сердце принцессы тронуло сочувствие. А ведь раньше она считала фрейлин охотницами за легкими деньгами! Но оказывается, даже среди них были те, к кому можно проникнуться теплыми чувствами. Вот эта девушка была вынуждена раздвинуть ноги ради своей семьи. Может, и других на это толкали какие-то жизненные обстоятельства? — Постой, — вмешалась Фейдра. — А как же ты сейчас уехала и оставила там свою семью? — Кстати, да! — спохватился Филиандер. — Ментор подходил ко мне и спрашивал, можем ли мы забрать твоих родителей и сестер в Тэронию. Я, конечно, разрешил, но пояснил, что сделать это можно будет лишь после того, как я заберу у матери корону. А, учитывая все обстоятельства, это может затянуться. — Да, конечно, — согласилась Лигеа. — Поэтому Ментор еще до окончания Турнира отправил всю мою семью в Изокрейтион, где ее согласилась принять его тетка, баронесса. Теперь, может, давайте вернемся к основной проблеме? Что будем делать с этой Колидженией? — Действительно, — вмешался Майрон. — Что ты думаешь, Фейдра? — Не знаю, — покачала головой та. — С одной стороны, наказание, и впрямь, соизмеримо с преступлением. Но с другой — все-таки слишком жестоко. — Жестоко, говоришь? — хмыкнул ее брат. — Ну, что ты, Фей, это — самое мягкое из всех наказаний, совместимых с ее преступлением. — Вот именно, — подхватил Майрон. — В конце концов, мы могли бы отправить твою бывшую служанку в публичный дом, чтобы ее имело по десять-пятнадцать пьяных мужиков за ночь. Вот это — жестоко. А отдать ее одному адекватному мужчине — это вполне приемлемое наказание. Несколько секунд Фейдра молчала, а затем, резко выдохнула и объявила: — Хорошо. Я согласна. Но как мы отправим Колиджению к вашему Лазарусу. Ведь страже на их границе могли запретить впускать в Манэйсон людей из Тэронии. — Правильно, — согласился ее брат. — Но гонцов они пропускать обязаны. Поэтому сначала напишем письмо. С этими словами, он открыл чернильницу и взял со стола лист бумаги.