История одного гитариста

Алексей Бочкарёв - барабанщик группы "Нервы", который даже и не подозревает, что его друг, коллега, старший брат, да называйте как хотите, влюблён в него по уши. И, знаете кто это? Это Женя. Женя Мильковский, "самый" натуральный натурал из всех что только вообще есть. А еще он солист группы, с абсолютно прекрасным голосом, поющий только о любви. — Здравствуйте. Меня зовут Лёша Бочкарёв, и теперь я барабанщик группы "Нервы". Вот так это чудо появилось в моей жизни. Весь коллектив безумно счастлив, что он у нас есть. Все его любят, ну, а я тем более. Он считает меня своим старшим братом, а я его моим барабанщиком. Но он, конечно же, об этом не знает. Будильник звучит ровно в 8:00, и я, ничего не чувствуя кроме раздражения, встаю с кровати, быстро надеваю на себя попавшиеся вещи, и выхожу из дома. Да, вот так быстро. Сейчас я поеду на очередную репетицию. Скоро будет концерт, и Даша Мишина как обычно переживает за нас, поэтому мне приходится вставать в такую рань. Но, честно, причина не в этом. Примерно в 8:10 на студию приезжает Бочкарёв. Поэтому я в который раз встаю в восемь, просто потому, что хочу провести с ним больше времени. Я обожаю такие моменты, когда мы обнимаемся, когда только встречаемся, и также обнимаемся, когда прощаемся. Ради этого стоит и встать пораньше, а так я мог бы вообще спать до 8:30. А ещё я обожаю моменты, когда он в шутку укладывает меня на стол и нависает сверху, смущенно смеясь. Это происходит не часто, но я всегда запоминаю такие моменты. Вставив ключ в машину, она зажигается, и я еду по такому привычному маршруту. Всё происходит словно на автомате, всё на столько одинаково.. Но встречи с Лёшей никогда не будут привычными. Это всегда настолько сильные эмоции, прилив возбуждения, те самые бабочки в животе.. Я как маленькая девочка, которая радуется встречи с мальчиком, который ей нравится. Да, пожалуй, для этого стоит жить. Но есть одно "но". Лёша на вряд ли чувствует тоже самое, что и я. *** Женя паркует машину, выходит из нее и движется неспешными шагами к зданию, где будет проходить репетиция. Он отпирает дверцу, и, припрыгивая, врывается в гримёрку. Спиной к нему стоит Алексей, вероятно не услышавший, что его друг пришёл. — Здарова, Лёха. – как обычно приветствует его Милько, схватывая его руку, прижимая к себе. Женя прикрывает глаза, незаметно вдыхая запах кофе, который исходил от барабанщика. Он постоянно пьёт его, не удивительно, что запах кофе буквально на каждой его одежде. Но этот запах чертовски манил Евгения, он мог узнать его из тысячи других. Казалось бы это мгновение длилось вечно, но вот, Бочкарёв хлопает ему по спине, и, мило улыбаясь, отстраняется. С ума сойти, на сколько у него прекраная улыбка и выразительные глаза. Его сильные руки, которые сжимают руку Мильковского, казалось бы были обычными, но нет.. Для Жени это нечто прекрасное, нечто манящее.. Эти слегка выступающие венки, длинные пальцы, и его серебрянное кольцо. Черт знает, откуда оно взялось, но Милько любил его трогать. Женя как-то грустно улыбнулся, потирая свою руку, которой только что держал руку своего барабанщика. Он погрузился в свои мысли, почему-то представив пошлую улыбку Алексея, Он представил, как держал его за талию, сидя у него на коленях, утыкаясь в шею Бочкарёва, слышав, как тот тяжело выдыхает, "незаметно" сжимая свои ляжки. Такие мысли частенько были у него в голове, ну, как частенько, постоянно. Все песни, которые он сейчас пишет, посвященны именно ему. А точнее, он вдохновлялся этими мыслями и воплощал их в песни. — Так что, пойдём прорепетируем? – прервав его мысли спросил Алексей, как всегда с ахуенной хрипотой в голосе, заглядывая в глаза своему другу. — А? Да, пойдём. – кивнул солист, подхватывая свою гитару. Парни вышли из гримерки, шагая в сторону зала. Открыв двери, те залезли на сцену, пытаясь привести свои инструменты хоть в какой-то порядок, пока не пришёл Брюс и не сделал всё как надо. Так как барабаны настраивать куда дольше, чем гитару, Женя решил сыграть припев старой песни, дабы "разогреться". Лёша не знал эту песню, ведь Мильковский сочинил её просто для себя. — ҕью ногой в отᴘᴀжᴇниᴇ в лʏжᴇ, никᴀкой ᴘᴀссыпᴀюсь по нотᴀм. пᴘосто кто-то очᴇнь нʏжᴇн очᴇнь нʏжᴇн кто-то. ҕью ногой в отᴘᴀжᴇниᴇ в лʏжᴇ, никᴀкой ᴘᴀссыпᴀюсь по нотᴀм. пᴘосто кто-то очᴇнь нʏжᴇн очᴇнь нʏжᴇн кто-то. Алексей медленно поднял на него взгляд, вопросительно подняв бровь. — Твоя новая песня? – поинтересовался барабанщик. Не поворачиваясь к нему, Мильковский просто опустил голову, и, усмехнувшись, ответил: — Нет, она очень старая. — Она для кого-то? Или просто так написал? – прокрутив палочки в руке спросил Бочарик. — Да нет, просто случайно её написал, когда вдохновение было. Но может быть, она сейчас описывает моё состояние.. – последнюю фразу он произнес так тихо, что Алексей, наверное, и не понял что он сказал. Да, эта песня очень старая, но Женя не перестает её слушать. Ему действительно нужен этот "кто-то". И этот "кто-то" - Бочкарёв. Несколько секунд Алексей молчал. Когда Женя наигрывал очередную мелодию, Бочкарёв решил задать вопрос, который заставил Милько застыть в прямом смысле слова. — Слушай, Жень. А почему ты так рано приходишь? «Может потому, что я люблю тебя, а?» – пронеслось в голове у гитариста. Евгений немного помолчал, но в глубине души он так и хотел сказать ему всю правду. Рассказать о том, как сильно он любит его, и терпит такие мучения, как вставать каждый день в восемь утра, лишь бы побыть наедине со своим барабанщиком, от которого он без ума.. Терпит то, как он мило общается с Димой, как он ослепительно улыбается Даше, но не Жене. — Да просто так получается. – отмахнулся Мильковский, продолжая наигрывать какую-то мелодию. — А ты почему? — Да я просто хочу побыть наедине с музыкой, без всякого шума. – признался тот. — То есть я тебе мешаю? Хорошо, я могу приходить чуть позже, если ты хочешь. – приглушив струны гитары произнёс солист. — Нет, Женя, не надо. Мне нравится проводить это время с тобой. – с заглушённой нежностью в голосе сказал барабанщик. Женя прикусил губу, улыбнувшись что есть силы. Эти слова были слишком неожиданны для него. Обычно Бочкарёв не говорит такого. Ну, а точнее, говорит, если только в шутку. Но теперь в его голосе не было слышно не капли сарказма. Он наконец повернулся к нему лицом, окатив взглядом с ног до головы. — А мне нравится проводить его с тобой. И, когда Алексей в очередной раз смущенно улыбнулся, Женя зажал нужный аккорд на гитаре, кивнув ему. Ещё несколько раз ударив палочками, барабанщик начал играть. Мильковский выплёскивал всю радость, все эмоции через песни, он просто пел от души. Конечно, после таких слов как не радоваться? Отыграв несколько песен парни решили оставить силы на потом, впереди их ждёт очень долгая репетиция вместе с остальными. Но Жене хватило этого времени, чтобы хорошенько передать через музыку всю свою радость. *** После всех дел группа собралась в гримёрке, чтобы как обычно отдохнуть и выпить. Это их традиция, если можно так сказать. — Ну че мужики, за нас! Спасибо всем вам за то, что вы есть! – огласил Булахов, широко улыбаясь и чокаясь со всеми по очереди. Они пили виски, как обычно. Каждый жмурился и охал, заедая горечь чем попало. В основном это были огурцы или помидоры, ну, или же колбаска. Русик хватился за гитару, напевая очередную песню. Рома подсел рядом с Лёшей, что-то бурно обсуждая. После чего он приобнял его, поглаживая по спине. Женя, тоскующим взглядом смотрел на них, переставая постукивать в такт очередной песни Русика. Всё веселье пропало, если оно конечно вообще было. Евгений поймал на себе сочувствующий взгляд Дмитрия, после чего выдавил улыбку, чтобы не портить ему настроение. Возможно он единственный догадывался о любви Жени к Лёше, иначе по другому это описать нельзя. — Лена Киселева, мне приснилась сно-о-ва. – басистым голосом пел Русик, парни начали подхватывать и тоже подпевать. В общем, всё проходит как обычно, они напиваются, поют, и едут домой.. В этот раз Алексей не напился, если только чуть-чуть. И, как вы уже догадались, он вёл домой бухого в хлам Евгения Мильковского. А ещё Рому, который точно также напился и не в состоянии сесть за руль. Лёша раздражительно вёз парней по домам, сначала он естественно завёз Булахова, он был более адекватным и хоть как-то мог добраться до дома. Роман, выйдя из машины, сделал большой поклон перед Бочкарёвым и, пошатываясь пошёл домой. — Покеда блять! – крикнул Булахов парням на прощание. И вот, спустя какие-то чёртовы 10 минут, Алексей уже вытаскивает пьяного Евгения из машины, подхватывая его за талию, из-за чего он невольно дёрнулся. Бочкарёв открыл подъезд его ключами, которые торчали из кармана, и, поднявшись на этаж друга, открыл входные двери. Он впихнул в квартиру Мильковского, задыхаясь от усталости. — Всё, дальше сам. – заявил барабанщик. Он хотел было захлопнуть дверь, но не тут то было. Рука Мильковского схватила его, затащив обратно в квартиру. Сказать что тот ахуел, ничего не сказать. — Лёш. — Что? — Останься со мной. — Ладно. Лёша закрыл квартиру на замок, раздеваясь и снимая обувь. Он кладёт шапку на пуфик, смотря на Милько. — И чего ты стоишь? — На тебя смотрю, че не видно? Лёша закатил глаза, пройдя к нему в комнату, расправляя тому кровать. В комнате было прибрано, несколько гитар стояли в углу, аккуратный столик с компьютером был расположен перед кроватью, на нем Женя вероятно записывал музыку. Справа стоял синтезатор, около него уютный стульчик. В общем, всё очень даже неплохо. Барабанщик подошёл к подоконнику, легонько отодвинув шторы. Вид с 9-го этажа был прекрасен. Ряд домов стоящий впереди,в них горит свет, а еще дальше стоят Небоскрёбы, что тоже придают эстетичность. Где-то неподалёку шумели машины, не понятно, куда они всё время ездят.. Мильковский тихо подошёл сзади, приобнимая того за его торс, втыкаясь носом в шею. Хоть он и был пьян, но всё равно чувствовал, как внизу живота всё начинает сгущаться. — Жень, ты чего? — Я люблю тебя. — Ты пьян, Женя.. — И что? – его голос прозвучал довольно таки трезво. — И то, блять. Ты сейчас изнасилуешь меня, а на утро будешь делать вид что ничего не произошло. – усмехнулся Бочкарик. — А ты этого хочешь? – серьёзно спросил гитарист. — Хочу. Милько развернул барабанщика к себе, приблизившись к его лицу. Он сглотнул, боязливо коснувшись губ Лёши. Тот кажется впал в ступор, что весьма не удивительно, но после настойчиво поддался вперёд, обхватив рукой подбородок Евгения, развратно целуя его губы. — Мх.. Я вообще-то пошутил, ну ладно.. – усмехнулся Евгений, обхватывая талию друга, вновь целуя его в чуть пухлые губы. И вот, из Жени вырвался стон. Он блаженно закатил свои глаза, не отрываясь от поцелуя усаживая на себя Бочкарика. Тот в свою очередь уложил руки ему на шею, всем телом прижавшись к Жене. Гитарист звонко выдохнул, почувствовав, как у него внутри всё сжалось от происходящего. Бочкарёв, оторвавшись от тёплых губ, спустился к шее, ласково облизывая её и целуя, большим пальцем руки поглаживая тёплую кожу. — Лёша.. – на одном дыхании промолвил солист, крепко сжав кофту барабанщика. Свободной рукой Алексей нащупал бугорок на его джинсах, затем медленно прогладил и несильно сжал, наблюдая за тем, как Евгений вздрагивает и возбуждённо вздыхает, сильнее прижимая к себе своего барабанщика. Лёша легко пробрался под футболку гитариста, медленно стягивая её с горячего тела, которое возбуждается всё сильнее. Бочкарёв чуть поддался вперед, укладывая Мильковского под собой. Его губы проскользили к торсу, медленно целуя, свободной рукой всё ещё поглаживая бугорок на штанах Жени. Когда тот изогнулся под ним, Лёша одним движением расстегнул ширинку джинс, стягивая их по колено. Табун мурашек по телу Жени пробежал с новой силой, и, откинув голову назад, больно закусил нижнюю губу, зажмурив глаза. — Не сдерживай себя. – горячо шепчет ему на ухо одурманенный барабанщик. Мильковский сжимает плечи Лёши, а тот в свою очередь начинает ритмично тереться своим пахом о возбужденный член Жени. Парень, лежавший под ним уже готов был кончить, в принципе не удивительно. Его фантазии, его мечты, воплотились в реальность. Он слышит, как его барабанщик хрипло стонет, руками сжимая талию Мильковского. Но в один момент всё прекращается. Алексей останавливается, пошло ухмыляясь, восстанавливая дыхание. Женя обидчиво скулит, притягивая к своим губам парня. Тот послушно нагибается, вдыхая запах виски, что шел от уст последнего. Он до сих пор пьян, но прекрасно понимает что происходит и на вряд ли уже забудет эту жаркую ночь. Ночь с тем, о ком мечтал на протяжении года, представляя жаркие поцелуи и развратные мыслишки. Лёша легко коснулся его губ, затем вновь отстранился, быстрыми движениями срывая с себя толстовку и джинсы вслед с боксёрами. Он кинул взгляд на Мильковского, с ног до головы осматривая его тело. Алексей провёл рукой по бёдрам, медленно приближаясь к ещё не снятым боксёрам друга, оттягивая их, медленно спуская по накаченным ногам Евгения. Тот тихо постанывал от нетерпения и наслаждения, осознавая что всё это вытворяет барабанщик группы "Нервы". Когда с одеждой было полностью покончено, Бочкарёв опустился к его паху, кончиком языка коснувшись нежной кожи. Мильковский вздрогнул. Его руки сжали края пока что чистого одеяла, от чего венки начали напряженно подрагивать. Алексей медленно облизывал пах по всей длине, сжав одну руку Мильковского в своей руке. Он поглаживал её, будто успокаивая, иногда приподнимая взгляд, поглядывая за тем, как Женя закатывает голову. Лёша невольно улыбнулся. Прекрасное зрелище.. Он ускорил темп, но ненадолго. Вскоре отстранился, не давая Евгению кончить сейчас. Снова его пошлая улыбка. В глазах загорелась искорка, и Мильковский это заметил. Приподняв спину Жени, Алексей облизнул два пальца, большим проводя вдоль его тела, возбуждая ещё сильнее, заставляя Евгения нетерпеливо прикусывать губу. — Вообще-то я должен быть сверху.. – подал голос Мильковский, ухмыляясь, замечая как пальцы ползут к его анусу. — Не сегодня, Милько. Указательный палец начал проникать в колечко мышц, делая непроизвольные движения, дабы расширяя, чтобы гитаристу было не так больно. Бочкарёв вновь поднял на него взгляд, двигая пальцем туда-сюда. Женя морщился и хмурил брови, стискивая зубы. Вслед за первым пальцем поспешил второй, раздвигая стенки и ища ту самую точку, от которой Милько будет стонать как последняя сучка. — Расслабься. – заметив, как тот напрягся проговорил барабанщик. Женя болезненно простонал, пытаясь хоть как-то расслабиться. Пальцы не переставали шустро двигаться внутри него, проникая глубже, иногда чуть раздвигаясь. Мильковский, сильно дёрнувшись, нашёл ту самую точку. Из его рта послышался резкий вскрик, вслед за ним расслабленный стон. Лёша самодовольно улыбнулся, вынув два пальца. Его руки схватились за бёдра Евгения, резко двигая к себе. Бочкарёв схватился за свой член, нащупав сжатое колечко мышц, начиная медленно и аккуратно входить. — Не больно? — Я потерплю. – отмахивается светловолосый. Мильковский снова сжался, из-за чего пах Бочарика начал пульсировать от такой сжатости, что привело Лёшу к внезапному вскрику. — Ж..Жень, расслабься, иначе я не смогу тебя выебать и кончу прямо сейчас. – рыкнул барабанщик. Член наконец полностью вошёл в анус гитариста, и Лёша начал набирать темп. Каждый раз, когда он начинал толкаться, пах касался желанной точки Евгения, и он судорожно сжимал и разжимал плечи Алексея. Его глаза блаженно закатывались только лишь от одной мысли, что его сейчас ебёт Бочкарёв. Правда всё должно было быть наоборот, но так даже лучшe. Лёша въелся в шею Жени, чтобы тот утром проснулся и вспомнил что было сегодня, чтобы он припомнил хоть ну что-нибудь. Руки Бочарика крепко сжимали бёдра Мильковского, а сам он начал двигаться немного быстрее, дабы Женя не расслаблялся. И вот, когда Евгений вылился себе на живот, Бочкарёв сделал пару резких движений бёдрами, и наконец остановившись, излился внутрь гитариста. Ну что поделать, не успел выйти из него. — Бочарик, я люблю тебя. – целуя того в лоб шепчет Мильковский. — Надеюсь, что так и есть. – кивает Лёша, одеялом вытирая семя с живота Жени. — А теперь ложись спать.