«Со всей любовью, Карл Граймс»

      

Нервы-- зажигалки

***

POV Карл

      Меня прошибает холодный пот. Вскочить с кровати не получается, остаётся только вернуться к ведру. Когда из меня вышли последние остатки пищи, я вернулся в прежнее положение. Сердце колотилось как бешенное, а мысли в голове метались словно загнанные в угол собаки. Я до сих пор не мог прийти в себя и поверить, что это ужасный сон. Бабушка... До сих пор не обращая никакого внимания на Нигана, сидящего рядом, я схватил, лежащий на тумбочке, телефон, судорожно пытаясь угадать чужой пароль. — Хей, хей, хей,– отбирая гаджет, Чешир беспокойно оглядел меня, наверное в попытке угадать как я с такой скоростью смог покинуть полусонное больное состояние.— что случилось? — Бабушка..она.. надо ей позвонить. Она в опасности. Все плохо!— чуть ли не со слезами на глазах, я пытался внятно ввести куратора в курс дела. Получалось скверно.— Мне звонили... — Парень, плохой сон не значит, что произошло что-то плохое, успокойся. Тебе никто не звонил, все в порядке.       Ниган словно пытался успокоить умалишённого. Я сделал ещё один глоток воздуха, которого сейчас в палате катастрофически не хватало. Атмосфера словно стала вязкой, густой. Думать стало тяжело. Перед глазами поплыли разноцветные круги и меня снова вывернуло наружу. Хорошо, что хоть ведро стояло рядом с койкой. — Я позову врача.– Ниган уже успел встать со стула, но мне пришлось его остановить, ведь сейчас самое главное было — позвонить бабушке и узнать все ли в порядке. — Дайте я позвоню,— забыв про всю вежливость и приличие, я протянул перетянутую бинтом руку вперед.— Один звонок. Он важен.       Ниган колебался. Думаю он был уверен, что я сошел с ума. Сдавшись, Чешир все же разблокировал мне телефон. Пальцы запрягали по цифрам, набирая заученный за все эти годы номер. Номер, который был важнее любой вещи. Приложив мобильник к уху, я услышал продолжительные гудки, казавшиеся визгами маленького чёртика.       Ожидание убивало. Послышался автоответчик. Руки затряслись.       Я в панике вновь позвонил на бабушкин номер, но и на этот раз никто не ответил на мой звонок теплым ласковым голосом. На глаза стали наворачиваться слезы, а в горле встал колючий ком. Нигану хватило только одного моего тревожного взгляда, чтобы вновь сесть рядом и внимательно вглядеться в мои голубые глаза. Такая игра в гляделки продолжалась около нескольких минут и только потом, с тяжёлым вздохом, Чешир встал с койки. — Переодевайся, потом скажешь адрес.

***

— Она всегда отвечала на звонки, всегда. Не может быть, что она не ответила, что-то произошло, что-то точно произошло,— Я не затыкался ни на секунду. Хотелось говорить и очень много.— Ниган, прошу, быстрее.       Момент когда мы перешли на «ты» обозначить точным временем невозможно. Ниган стал для меня просто Ниганом, а я стал для него не Карлом Граймсом, а просто Карлом. Я вновь сжал ручку двери. Губы чуть опухли от того, что я на протяжении всего времени только и делал, что кусал их. Ниган лишь мельком поглядывал в мою сторону и молчал. Я был рад хоть тому, что он не приставал с распросами как Энид. Энид... Рон... Джоз... Не успел я подумать о том, что не сообщил ничего своим друзьям, зазвонил телефон. Ниган телефон взять не успел. Я выхватил мобильник из бардачка быстрее, мать его, Маккуина. Неизвестный номер. — Алло, бабушка?– Надежда угасла как спичка. — Алло, Карл? Карл, все нормально? – Послышались голоса, на которые я внимания не обратил. Кто это было понятно с первой секунды, но отвечать не было сил.       Я бросил трубку и тут же закинул мобильный обратно в бардачок, причем захлопнув его с такой силой, что Ниган бросил на меня неодобрительный взгляд.       Время близилось к закату, малиновые сумерки сгущались над крышами редких высоток, мы подъезжали к Орлеану. Мое сердце вот-вот готово было выпрыгнуть из груди, осталось всего каких-то полчаса и я смогу увидеть бабушку. По крайней мере я надеялся, что увижу. Пейзаж за окном сменял друг друга, становясь все узнаваемее, я не был здесь всего полгода, но так успел соскучиться по родным местам, даже воздух здесь отдавал чем-то ностальгическим. Мои руки, сложенные на коленях, коснулись чужие сильные, слегка шершавые ладони. Я непонимающе посмотрел на Нигана, на его губах читалась легкая полуулыбка. — Не переживай ты так сильно, пацан, у тебя руки аж трясутся.       Его голос успокаивал, я невольно засмотрелся на его лицо, обрамленное редкими лучами солнца. Действительно, чего я так переживаю? Из-за глупого кошмара? Я же никогда не был суеверным. А Ниган… он такой настоящий, по сравнению с призрачной гладью сна. Он крепче сжал мои руки, приободряя мой «неукротимый боевой дух», я был ему благодарен за этот маленький жест, значительно улучивший мое настроение.       С каждой проезженной милей мне становилось уже не так беспокойно, как было до этого. Все мои мысли занимало счастливое воссоединение с бабушкой. Она, наверное, очень разозлиться, узнай, что я бросил учебу, лишь бы убедиться, что с ней все в порядке. Кончики моих губ сами по себе мечтательно поползли вверх. Ну и пусть злиться, главное, что с ней все хорошо. Но что-то едкое все равно продолжало терзать меня, кошмар никак не хотел выветриваться из головы, казалось, будто все счастье какое-то натянутое, что там, за порогом дома, меня не будет ожидать привычная старческая улыбка и запах ванили доносящийся с кухни. Но что же тогда там будет? Я помотал головой, отгоняя эти мысли, нет, с бабушкой все отлично, может просто телефон разрядился, а я так переживаю, но, тем не менее, я еду к ней.       Когда мы подъезжали к дому, небо уже заволокли грозовые тучи, а на город мерными шагами опускалась ночь. Бабушка, наверное, уже готовится ко сну, а мы тут с таким сюрпризом. Я усмехнулся, представляя ее в ночном чепчике и удивленным лицом.       Мы подошли к двери, кажется, мой пульс участился до ста двадцати. Я взглянул на Нигана, он был спокойнее удава, его лицо не выражало ровным счетом никаких эмоций, кроме, разве что, интереса. Вдох-выдох. Надо успокоиться. Но не успел я прийти в себя, как Ниган постучал в дверь. Ровно три раза, эти три раза отдавались в голове, словно громкий звон тысячи колоколов. Никто не открыл. Даже привычного шарканья ног в розовых тапочках не было слышно. Он постучал еще и еще раз, но снова тишина. Я громко сглотнул, и подрагивающей от волнения рукой, коснулся ручки двери, бабушка иной раз забывала закрыть дверь, на что я частенько возмущался, дверь без колебаний поддалась, и мы вошли в дом. — Бабушка! Бабушка! — Крикнул я в пустоту. — Бабушка! Бабушка! Бабушка!!       Я зашел в гостиную и тут же остановился. Бабушка была в комнате, только вот она лежала на полу. Руки ее были скрещены перед головой. Я упал на колени, со страхом зажимая рот ладонью. Столько лет мы жили плечом с к плечу, она мне была роднее родителей, роднее этих пьяниц, она столько для меня сделала, что не передать словами. И тут, без моего ведома, словно гром среди ясного неба, когда я оставил ее одну, а сам уехал и жил припеваючи, она… Нет, нет, я не могу в это поверить. Я кинулся к ней, тихо шепча ее имя, тряс ее за руки за плечи, проверял ее пульс, но нет, она была мертва. Мои слезы беззвучно капали на ее старый халат.