Я хочу тебя...

Через месяц наступит зима. Самое суровое время года. Низкая температура, перемещение одного и других видов обитателей в другое место в поисках более тёплого места жительства с приемлемым пропитанием. Пить воду становится крайне сложно из-за её зашкаливающей нулевой температуры. Максимум два глотка, а дальше само горло начинает побаливать. Мало того, что это довольно долгое время года, так оно ещё и наступает задолго до декабря. Где-то падает снег в конце сентября, где-то октября, но, для «жителей» Джаспера, к счастью, за несколько дней до первого декабря. Ещё есть время. И всё же… зима поистине прекрасна. Кто-то её ненавидит, лишь потому, что холодно. А кто-то любит за свою яркую, белоснежную красоту. Она зачаровывает своей белизной и загадочностью. Деревья наряжаются в белые одежды. Скована толстым слоем льда река. Птиц, а также оленей, остаётся на зимовку мало. Но птицы яркими пятнами украшают ветви деревьев и обочины дорог. Перекликаясь между собой в поисках корма, они стараются держаться вместе: что птицы, что олени, что волки. Зима — удивительное время года. Оно ослепляет своим великолепием. Особенно красиво морозным солнечным утром. Всё мерцает и блестит в лучах света. Снег всё пылит серебром и окутывает лес, парк волшебным покрывалом. Чудесная пора! Но рано о ней говорить, пока на свежем воздухе своё время «отсиживает» осень, отрывая все листья от деревьев и оставляя их без одежды. Скоро в спячку отправятся медведи, а следом за ними и сама осень. Вот только «ляжет» она пораньше.

***

В пещере бывшего и нынешнего вожака лежала Кейт в состоянии сна, но скоро она его покинет. Медленно разомкнув веки, она осмотрелась одними глазами, не двигая головой. Не найдя нужное тело спереди, она перевернулась на другой бок, но не нашла того, кто обычно лежал тут спящим столько, пока его не будила когда-то мощная волчица, держащая форму альфы. «Опять ушёл… А ведь когда-то я его каждое утро поднимала на ноги, а он просто переворачивался в другой угол, продолжая отлынивать… Когда-то…» — она погрустнела от старых воспоминаний, но потом вспомнила, что у неё всё ещё есть он, а теперь и они. Как тут можно грустить? Разве что от ностальгии. Но ностальгия хорошо выполняла свою работу: напоминала о прошлых временах, грея душу и напоминая, что жизнь ты прожил неплохую. Но кто-то ностальгирует по событиям трёх летней давности, кто-то по своему детству, когда не было забот и за тебя всё делали родители, а сейчас ты должен, будучи подростком, делать что-то для кого-то, сам не понимая, что начал зависеть. А кто-то, будучи отцом или матерью, ностальгировал по тем временам, когда родители только познакомились: ухаживания, дружба, ежедневные романтические встречи, свадьба, первый секс, ну, а под конец и дети. Так она и прожила жизнь, и она была счастлива. Закончив с грустными мыслями Кейт сладко потянулась и встала, осмотрев пещеру. В ней не было ни души, будто кто-то умер и тут никто не жил раньше. Она вспомнила Хамфри. Этот омега всё время страдал чем-то опасным, безбашенным, крутым. Он ничего не делал. Спал, играл, веселился, а потом опять спал. Она сама того не понимала, но ей нравилось «заботиться» о нём. Всегда быть рядом с ним, веселиться, смеяться над его шутками. От него, ленивого, постоянно исходила какая-то энергия, из-за чего хотелось выбрасывать свой накопившийся адреналин на волю и отрываться по-полной с этим безумцем. Но сейчас он изменился. После беременности Кейт он стал совершенно другим. Начал просыпаться в то же время, что и Кейт, а иногда и раньше. Он нежно будил её и звал на утренние тренировки, но не допускал того, что было на той тренировке. Вся эта занятость упражнениями изнуряла будущего папу, но на кону стояла жизнь его сына или дочери, поэтому сквозь пот, боль, усталость и лень он двигался вперёд. Однако омега не забывал и о Кейт. Он не хотел её нагружать, чтобы ничего плохого не случилось с зародышем. Она вспомнила, как они бегали по тропинке, а потом и вовсе решили посоревноваться. В основном Хамфри. Кейт хотела утереть нос этому самоуверенному «альфе», поэтому не отказалась побегать и разогнаться.

***

— Ну что, альфа, ты готова… проиграть? — с ухмылкой и огнём в глазах спросил Хамфри. — Мы ещё посмотрим, кто проиграет, — с разгорячённым желанием к гонке ответила ему будущая мама. — Ну, тогда… На старт… Внимание… Марш! — они ринулись вперёд. Поначалу Хамфри убегал с небольшим отрывом, и только изредка Кейт могла его обгонять, но тут же оставалась сзади, как только Хамфри прибавлял скорости. У них было предостаточно скорости, чтобы бежать долгое время. Хамфри чувствовал, как начал уставать, но бежать он мог ещё долго. Радуясь преждевременной победе над женой, Хамфри оглянулся, чтобы посмотреть, насколько сильно Кейт отстала. Он увидел, что Кейт резко остановилась и взялась правой лапой за живот. Хамфри испугался, что с Кейт что-то стряслось, и сразу же остановился, окликнув её и побежав к ней. — Кейт, ты в порядке?! — сказал он обеспокоенно, оказавшись перед ней. — Не волнуйся, всё хорошо. Просто немного устала, — ответила ему запыхавшаяся Кейт, натянув улыбку. — Ты должна отдохнуть. Пошли домой. Хватит этих тренировок, — настаивал на своём муж. Кейт покорно кивнула и, развернувшись, пошла вместе с Хамфри домой. «Вот она, цена за победу? К чёрту эти тренировки! Теперь Кейт будет сидеть дома и не напрягаться. Теперь вся надежда на Гарта». После того дня Хамфри постоянно гонял Кейт, чтобы она особо не напрягалась. Кейт, на пару с Лили, смеялись над озабоченностью омеги. Но он не видел ничего смешного. Просто волновался и заботился о здоровье Кейт и её, и его, ребёнка. «Таким и должен быть заботливый, не безразличный отец. Быть может, я как-то чересчур волнуюсь, но по-другому я не могу. Слишком большая ответственность легла на мои плечи: беременная, а потом и не в боевом состоянии, Кейт и наше чадо». Во время беременности жены, Хамфри хоть и надрывался от тренировок, но наконец-то почувствовал удовлетворение: теперь он возьмёт на себя все обязанности и наконец-то принесёт пользу, хоть и не сразу. Кейт была заинтригована мотивацией Хамфри стать альфой. Она потратила почти полгода на освоение этого статуса. Сможет ли он с этим справиться? У него есть минимум шесть месяцев, максимум девять, чтобы успеть подняться в ранге. С минимального до максимального, оставляя позади бету, гамму и становясь альфой. Ей и самой не верилось, что однажды ей станет. Но она смогла. Не только Хамфри умел удивлять. Она представила, что будет, когда Хамфри станет альфа-волком: физически и морально, но не сломавшись. Хамфри не отправился в школу альф, чтобы не оставить Кейт одну. Они оба с ума сойдут, разлучившись друг с другом. Поэтому он сделал проще, и, по его мнению, лучше: решил учиться у себя дома; не покидая близких тебе личностей; учиться у лучших, натренированных и хорошо относящихся к тебе альф. Одни плюсы. Если Хамфри станет альфой, они смогут вместе ходить на охоту, кормить друг друга, стать ещё более особенной парой стаи. Альфа и омега, так ещё и омега, ставший альфой, но в душе оставшийся омегой. Это было безумно интересно. Но ещё больше она хотела увидеть его в роли отца. В каких бы ролях она его ни видела — он всегда отличался. Он был отличным другом, мужем и тем более сексуальным партнёром. Но быть папой — сложно, как бы просто на первый взгляд это ни звучало. — Ну что, папаша? Готов к бою? — с задирой в голосе и ухмылкой спросил тренер. — Ну… для начала просвети меня, — хоть Хамфри и был в полной готовности, но ожидал некого «брифинга», как это было при первом разе с Кейт. — На самом деле всё очень просто: в драке или битве главное — иметь скорость и выносливость. Какие бы сильные удары ты ни наносил, слабый может ударять тебя по всем местам, тем самым выбивая из тебя стойкость, крепость и нервы. Ты у нас омега. Хоть ты и слабый, но обычно у слабаков есть свой плюс — сама скорость. Мало веса — больше скорости, сумеешь хотя бы убежать от беды. Однако ты не бегаешь, а значит, что хоть ты и быстр для омеги, ты всё равно медлителен и быстро выдохнешься. «Мне стоит перебить его и сказать, что я не так уж и мало бегаю в последнее время? Ладно, пусть продолжает, не буду сбивать с мысли». Хамфри не любил частые перебивания. Особенно на полуслове. Он бы понял на конце предложения, но одно и то же, на каждом слове — это невыносимо! — Обычно для таких как ты есть специальный класс — разведчик: вступать в бой только при необходимости; маленький и быстрый, благодаря чему тебя не заметят. Хоть работа разведчика сложная, но… тебе же всё равно не придётся ни на какие вылазки выходить, поэтому ты в плюсе. — Гарту хотя бы не приходилось учить его навыкам разведчика, которые он, кстати, знал. — Это хорошо. Ну, так с чего начнём? «В принципе, это не так долго и нудно». — Ну, для начала мне нужно проанализировать, ну или узнать, насколько ты хорош в бою, — и Гарт начал увеличивать между ними расстояние. «Новичок» уже понял, с чего они начнут. — Хм-м… — омега-соперник ухмыльнулся, — хорошо, приступим. Только будь не таким… агрессивным. Сам знаешь, что было в прошлый раз, когда я занимался с Кейт. — прошло несколько дней от раны на брови уже ничего не осталось. На удивление, даже корочки не осталось. — Не волнуйся. Солдат ребёнка не обидит, — Гарт ещё шире ухмыльнулся и занял боевую стойку. Хамфри засмеялся с закрытой пастью, вышел на позицию и параллельно встал в позу. — Покажи мне, на что ты способен. Хамфри вспомнил все ошибки, что совершил в «битве» с Кейт, немного подумал и пошёл в атаку. Бой шёл всего одиннадцать секунд. Хамфри для первого раза попробовал то же, что и с Кейт. Побегав и поупражнявшись с ней, он стал не очень, но всё же быстрее бегать. Он не пробовал себя в драке, поэтому надеялся, что станет быстрее наносить удары и уставать медленней. Проблема в том, что это Гарт: он наверняка знал тонну различных боевых искусств, и вместо того, чтобы как Кейт, уклоняться, он сразу начнёт контратаковать, и у Хамфри не останется тактики. Но другого выхода у него не было. Увернувшись вбок от нового замаха, Гарт развернул туловище и ударил левой задней лапой в левое плечо соперника, выбив из него болевой стон и пошатнув его. Они сделали паузу. — В принципе, неплохо. — натянул он улыбку. — Проблема в том, что это всё, что я могу, — пожал плечами Хамфри. — Ничего страшного, я тебя многому смогу научить, — Гарт думал, с чего бы начать. — Да? И чему же? — Хамфри был весь во внимании. — Давай попробуем с удара задних лап, — это один из любимых приёмов альфа-самца. — Могу предположить, что это, — на ум Хамфри пришёл тот удар задними лапами, с помощью которого Кейт и вмазала его в дерево. — Это очень простой приём, — Гарт подошёл к неширокому дереву и ударил по нему лапами. От его ударами дерево пошатнулось, и с него попадали шишки. — Вау! — Хамфри хоть и знал, что Гарт силён, но не видел этого в процессе. — Неплохо, да? — Гарт возгордился от реакции зрителя. — Ну… от моего удара шишки уж точно не попадают, — саркастично ответил тот. — Поверь, я тебя такому научу, что от твоих ударов будут оставаться трещины на соснах, — воодушевил его Гарт. — Звучит нереально, — поднял левую бровь Хамфри. — С таким учителем как я — всё возможно. — Ты сам-то кого-нибудь когда-нибудь учил? — Хамфри показалось, что Гарт чересчур хвастается. — Не-е-ет, — тот посмотрел в сторону, — но теперь — да. — и вернул взгляд. — Что ж, тогда не будем терять времени, — позитивно настроил голос Хамфри. — Ты прав. — согласился Гарт, так как ему тоже это наскучило. — А теперь смотри… Этот первый месяц тренировок был для Хамфри поистине мучительным: просыпаться утром; бегать, разминаться, отжиматься, прыгать. Получать по морде или в другие места сильные плюхи от Гарта на занятиях. Омега сам до сих пор не мог понять, как он не сдался и не «откинул» копыта от такой адской физической нагрузки. «Ребёнок», — проносилось в голове у него. Быть может, это и была реальная причина такой силы воли. Да, именно! И Хамфри был в этом полностью уверен. С каждым месяцем Хамфри было до сих пор сложно, но намного легче, чем раньше, упражняться, наращивая новые силы. Но даже сквозь огромные усилия ему было всё ещё далеко, и даже не близко, до уровня Кейт и тем более Гарта. Но никого обгонять он не собирался. Главное — быть достаточно сильным для обеспечения сами знаете кого.

***

Кейт посмеялась от этих мыслей и воспоминаний. «Э-эх… Хамфри, с тобой не заскучаешь». В этот момент её из раздумий вывел любимый запах и крадущиеся шажки сзади. Ей не надо было понимать, какой «гость» к ней пожаловал. Она слегка улыбнулась и стала ждать, что же он будет делать. Она почувствовала горячее дыхание на своей шее и то, как его лапы обнимают её за талию и остаются на её животе. Она улыбнулась, закусила губу и наклонила голову вбок, открывая для него шею. Хамфри сразу положил голову ей на правое плечо и прошептал с улыбкой на лице: — С добрым утром, красавица. — И тебя, милый, — ответила она взаимностью. — Я сегодня в хорошем настроении, — сказал он, продолжая «оставаться» на плече и за талией. — А я немного сонная, — закрыла она глаза. — М-м-м… Тогда я буду называть тебя Соней каждое утро, — Хамфри принялся целовать её шею. — Хамфри, может, пока не надо? — сказала Кейт, немного отстраняя её от него. — Почему? Я хочу сейчас. Я в полном настрое, — ответил он, ей не обращая внимания на её отторжение. — Хамфри, я, конечно, понимаю, что ты стал таким сильным альфой и вожаком. Страстным, я бы даже сказала, очень, зверем этого интимного дела, но это не значит, что ты можешь это делать столько и когда тебе вздумается, — попыталась она отвертеться от его желания. — Хм-м… Мне льстит, что я для тебя такой «страстный зверь», а то пришлось бы тебе напоминать. — Хамфри, подожди хотя бы пару дней, а потом делай что хочешь. — Что хочу? Хм-м… А ты сдержишь обещание? — Я ещё ничего не обещала, — улыбнулась она и посмотрела на него. — А теперь обещаешь. Значит, пара дней, и я делаю с тобой всё, что пожелаю? — спросил он с просьбой в голосе. — Да, Хамфри. Всё, что захочешь. Он хмыкнул. — Ну что ж, я буду ждать, — и перестал целовать её. — Ну, в таком случае, может, отпустишь меня? — Не-ет, — закрыл он глаза, — я хочу обнимать свою жену вечно. Тем более, ты же сейчас сонная, значит, я буду тебя обнимать, пока ты не проснёшься, — молча посмеялся он. — Хамфри… — выдохнула она, — какой же ты упрямый. Он вновь посмеялся от её слов. — А ещё я очень хороший муж… и папа. — Кстати, о папе, а где… — она не договорила, так как услышала маленькие, но стремительные шаги к пещере. — А вот и они. — сказал Хамфри, так как тоже их услышал. Кейт заметила, что Хамфри даже после его слов лапы так и не убрал, поэтому она выбралась сама. — Хамфри, — она развернулась к нему, — научись отпускать. — О боже, Кейт, ты разбиваешь мне сердце, — саркастично пошутил он, положив лапу на сердце и сделав трагичную морду. Кейт улыбнулась, закатила глаза и приготовилась встречать детей. В мгновение ока в пещеру забежали с криками три комочка счастья для родителей. — Мама! Папа! — волчица с золотой шерстью, блондинистыми волосами и золотыми, как у матери, глазами побежала к матери и обняла её вместе с голубоглазым волчонком, который по размерам уступал своему брату и сестре. В то время, как третий волчонок: самый большой, старший, с таким же цветом глаз. как у отца, подбежал к нему и обнял его. Родители обняли своих детей в ответ. — Воу, Стинки, ты где такой силы набрался? — спросил отец, заметив прилив сил в «обнимашках» у своего сына Стинки. — Я сегодня в хорошем настроении, — ответил ему синеокий сын, посмотрев на него и снова вернувшись к обнимкам. — Ты тоже? «Сегодня какой-то счастливый день для всех». — И не только он, мы все, — «ввязалась» в разговор Клодетт, разорвав объятия с матерью. Маленький ростом Рант сделал аналогичное действие. А за ними Стинки. — И почему же вы в таком хорошем настрое? — с любопытством спросила мать. — Дедушка сказал нам, что сегодня мы идём на семейную прогулку, будем гулять по лесу, — ответила Клодетт. — Семейная прогулка? — переспросил отец. — Мог бы нас за день предупредить, — посмотрел он на свою жену. Кейт улыбнулась и закатила глаза. — Семейная прогулка — это здорово. Как раз поговорим о семейных ценностях, отношениях, — предоставила своё мнение золотая волчица-мать. — Ну да, — пробубнил Хамфри, отведя взгляд в сторону. — Я уже давно хотел прогуляться всей семьёй, — радостно воскликнул Рант. — Да, папа? — и кроха посмотрел на своего отца. — Да, конечно, — ответил ему спокойным тоном тот. — Вот и отлично! — подвёл итог Стинки. — Скоро должен прийти дедушка, а потом мы пойдём встретимся с тётей Лили и бабушкой, ну, а дальше — прогулка! — Вот и славно, — ответила с нотками удовольствия Кейт. — Жду не дождусь отправки в путь. — Мы тоже, — ответила за всех Клодетт. После этого в пещере возникла небольшая пауза. Стинки посмотрел на своего отца и, задумавшись, спросил его: — Пап, — отец посмотрел на него, — а как ты стал таким большим и сильным? — О-о-о-о… — мечтательно провозгласил Хамфри, задрав взгляд в потолок. Кейт посмеялась с закрытой пастью. — Это довольно долго рассказывать. — А если вкратце? — задал ещё один вопрос старший сын. — Ну-у… — Хамфри задумался над тем, как им объяснить с наибольшей гордостью. Но Кейт решила сделать это за него. — Если честно, то папа стал таким крупным и сильным ради вас, дети, — начала объяснять за него она. — Серьёзно? — спросил Стинки с удивлением, а остальные также удивлённо посмотрели то на маму, то на папу. — Да, это правда, — ответила за Кейт Хамфри. — Вы сами знаете, что с самого начала я не был таким сильным и был омегой. Так продолжалось около двух, трёх месяцев, а потом меня начала мучить совесть. Мне было неприятно и неловко, что еду за меня и себя ловила ваша мама, а сам я не мог этого сделать, так как был неопытен. Позже я решил отправиться на тренировку, попросив о помощи вашу маму. И она действительно меня многому научила. Хоть и начала с утомительного «инструктажа», — он ухмыльнулся в её сторону, а она злодейски улыбнулась ему — В тот день мы охотились на кроликов, это было начало для меня-новичка. И… поначалу всё было неплохо: я выполнял всё «по списку», следил за лапами, анализировал ветер. И когда пришёл черёд для прыжка… я… немного громковато выдохнул, из-за чего житель леса меня услышал и успел убежать, а я провалил охоту, — Хамфри опустил взгляд, но потом улыбнулся. — И только я и ваша мама знаем, по какой истинной причине я провалил охоту, а ещё точнее, выдохнул, — он посмотрел на неё с двусмысленной улыбкой. — Лучше молчи, — она улыбнулась в ответ. — Мам, а по какой причине папа провалился и выдохнул? — с сильным любопытством спросил её Рант. — Вам об этом пока рано знать, — ответила она, посмотрев на мужа с прищуренными глазами и ухмылкой. — А… я понял, понял, — сказал Стинки, посмотрев сначала на маму, а потом на папу, поняв, о чём они говорят. — Но возвращаясь к разговору о моей охоте… После того, как… — он не успел договорить, так как в пещеру зашёл Уинстон с положительным выражением морды. — Папа Уинстон! — с удивлением воскликнул Хамфри. — Дедушка! — радостно закричали дети и побежали обнимать Уинстона. — Внучата! — рассмеялся бывший вожак. — Мы же с вами уже здоровались и обнимались. — Почему бы не обняться дважды? — риторически спросила Клодетт. — Хм-м… Что ж, всё ради вас, — обнял внучат в ответ старый альфа. Спустя несколько мгновений к нему подошли Хамфри и Кейт. — Папа! — Кейт обняла своего отца, получив взаимность от него. — Привет, Кейт, — Уинстон посмотрел на подошедшего к нему Хамфри и поприветствовал его, Хамфри одобрительно кивнул. — Значит, сегодня мы идём гулять? — спросила Кейт, чтобы начать диалог. — Именно. В последнее время мы все вместе не очень часто стали общаться. Почему бы не провести такой хороший солнечный день всем вместе? Дети, вы, я, Ив, Лили? — объяснил причину Уинстон. — А разве Гарт не пойдёт? Или Тони? — спросил Хамфри, вспомнив про Гарта и сегодняшнюю с ним тренировку. — Гарт отказался. Он сказал, что у него сегодня будут кое-какие важные дела, и ему нужно помочь Тони. Что же до Тони, он сказал, что останется и присмотрит за стаей в наше отсутствие. Тем более, ему никогда не нравились такие прогулки. Вы же его знаете, — улыбнулся на последнем слове старый волк. — Ну да, Тони такой. — усмехнулся Хамфри, подумав о Тони, каким он его знал ещё в возрасте волчонка. — Значит, на прогулку мы идём прямо сейчас? — спросила Кейт, вспомнив слова Стинки, что они идут сразу, как придёт Уинстон. — Почти. Для начала я хочу кое о чём поговорить с вашими детьми, — он посмотрел на волчат, — а потом мы пойдём за Лили и бабушкой. — И о чём ты хочешь с ними поговорить? — спросила Кейт, так как была озабоченна тем, что может им сказать её отец. — А вот это секрет, — ответил он ей. — Кейт, Хамфри, поговори между собой, пока я и мои внучата обсудим кое-что снаружи, — с этими словами он развернулся и движением головы позвал волчат к выходу, оставив парочку наедине. Кейт посмотрела в землю, а потом на Хамфри. Она осматривала его с головы до лап. Она до сих пор не может принять то, как сильно изменился. Во всём его волчьем теле прибавилось мышц, из-за чего он стал шире: его передние и задние лапы стали больше в местах ниже предплечья, а сами плечи стали длиннее, сравнивая по сантиметрам — около семи; его живот прибавился в размере, но не от жира, а от дополнительной мышечной массы, проще говоря — пресса; то же самое касалось его нынешней выпирающей груди; спина максимально ровная, не сгорбленная, а голова гордо поднята вверх; что касалось его задних лап: бёдра стали намного шире и длиннее по горизонту, по сантиметрам же в длину можно дать сантиметров двадцать; даже уши претерпели изменение, но не внешне. Они просто были вытянуты вверх, максимально, не наклоняясь даже на сантиметр; с мускулистой формой Хамфри также росла и его шерсть, которую сам серый волк начал расчёсывать и придавать ровную, ухоженную, говоря одним словом — идеальную форму, начиная от гривы, заканчивая хвостом, даже на лапах. Шерсти прибавилось на форбрусте, подгрудке, животе, в районе паха, на боках ниже шеи, скулах. Выросла и грива, которая растянулась почти до поясницы. Не было ни одного волка, который бы отрицал то, что Хамфри проделал замечательную работу на пять с плюсом. «Думаю, про размер его члена мне даже говорить не нужно. У него выросло всё, и он тоже», — Кейт закончила осматривать его альфа-тело и посмотрела ему в глаза. — Кейт, — Хамфри наклонил голову, — что-то случилось? — спросил он, так как заметил, что Кейт о чём-то задумалась. — Что? — Кейт сильно отвлеклась от него, что даже ушла в себя — А… нет, всё хорошо, — она улыбнулась. — Просто… я задумалась. — Серьёзно? И о чём же? — он заинтересовался её мыслями. Она немного потупила взгляд, а потом взглянула на мужа. — Я-я… до сих пор не могу поверить, что всё так изменилось, — сказала она спокойным голосом и ноткой грусти. — Что? — Хамфри насторожился, так как заметил, что его жена чем-то опечалена. — О чём? — Хамфри, оглянись, — сказала она жалобным голосом. — Посмотри на себя, на меня, на Уинстона… на наших детей, — он нахмурился, так как все ещё не понял, к чему она ведёт. — Всё изменилось! И так быстро… Я всё ещё помню те дни, когда мы были только волчатами: не знали никаких забот, играли друг с другом, с твоими друзьями, — омега-волк вскинул брови, поняв, о чём она говорит. — Потом я пошла в альфа-школу, вернулась, и сразу же вместе с тобой в Айдахо, где я и поняла, что моё сердце принадлежит тебе, — он тепло улыбнулся. — А потом свадьба, совместная жизнь… — Секс… — сказал он, опустив глаза вниз и вспомнив ту ночь, продолжая улыбаться. — Это мне запомнилось больше, — сказала она, так же, как и он, опустив глаза и улыбаясь. — А потом ты изменился, — Хамфри убрал улыбку и внимательно посмотрел на неё, — ты стал слишком… ты слишком сильно принимал к сердцу факт о том, что у нас будут дети; постоянно бегал, тренировался, гонял меня; в кои-то веки ты даже почти перестал уделять мне внимание. А потом, когда мой живот был переполнен им, — волчица взглянула на выход, где волчата, по неизвестной для неё причине, начали прыгать вокруг её отца, — ты практически заставлял меня сидеть в пещере, не давая сильно напрягаться. Максимум гулять по стае, а за её пределы редко и далеко не выходить. Всё время уходил тренироваться с Гартом, а приходил вечером, а иногда и ночью, редко глубокой ночью, когда я уже спала. Я даже помню день, когда ты впервые поймал для меня карибу. До сих пор проматываю в голове твои эмоции: счастье, восторг, гордость… эйфория. Да, я, конечно, была рада, что ты стал таким ответственным и внимательным, просто… мне было грустно от того чувства, что когда-то это я была гордой альфа-самкой, а ты был весёлым омега-волком, задорность и игривость которого я так люблю. — Хамфри успел опустить голову, понимая, что не может с ней не согласиться, ведь она была права. — И всё же ты смог, ты стал альфой, физически, морально и умственно. Не бери близко к сердцу, но я не до конца верила, что ты сможешь пройти этот путь, так как я никогда такого не видела и не верила. Как же я ошибалась… Она вздохнула, но Хамфри не собирался её перебивать, так как понимал, что она говорит серьёзно, с душой и ей есть, что сказать. До него очередь ещё дойдёт. — А теперь ты альфа-волк, который показывает результаты даже получше Гарта. У нас есть дети, один из которых будет будущим вожаком стаи. Мой папа наряду с Тони уже не тот. А ведь я только вчера с тобой познакомилась… — они оба уже были не в самом счастливом настроении, потому что оба вспомнили счастливые времена, детство и впали в ностальгию. — Но я счастлива, — Кейт подняла голову с искренней улыбкой. — У меня есть самые лучшие мама и папа, счастливая сестра, любимые дети… и ты, — она заглянула ему прямо в голубые глаза. — Я не грущу, а просто думаю о том, что было «вчера». Моя мечта сбылась — я счастлива, здесь, с тобой. Я всегда мечтала о прекрасной жизни, о прекрасном супруге, которого буду любить за доброе сердце. И он стоит передо мной. Хамфри не знал, что ей ответить, ведь она ответила за него. — Ты права, Кейт. Я тоже частенько вспоминаю те дни, когда у меня не было никаких забот, я просто играл и веселился. А сейчас я наряду с тобой управляю стаей и воспитываю детей, о которых так мечтал. Я наконец-то стал альфой, чтобы защищать, кормить, оберегать тебя, наших детей, моих друзей, а потом и Уинстона с Тони, когда им уже будет трудно ходить, — он тоже посмотрел на выход, чтобы полюбоваться своим приёмным отцом. — Но пока он неплохо держится, — улыбнулся он. — И всё же, Кейт, — Хамфри снова посмотрел на неё. — Не стоит грустить и вспоминать прошлое. Ты же знаешь, что прошло уже полтора года с нашей первой «ночи». Надо жить дальше, ведь ещё не всё потеряно. Никто же ещё не умер, и скоро не умрёт, — он улыбнулся. — Ты всё ещё та гордая, сильная, смелая, храбрая, — он делал паузы и акценты на каждом из этих слов, — альфа-волчица, которую я когда-либо знал. — Она широко улыбнулась его комплименту — У нас ещё всё впереди, и ничего не потеряно. Альфа-волк подошёл к ней поближе и нежно улыбнулся, она не сдержалась, чтобы не ответить тем же. — Спасибо, Хамфри. Может, ты и накаченный супер-альфа, но всё ещё мой любимый омега. — она бы его поцеловала, но знала, что дети, стоящие на выходе, увидят это, поэтому она просто потёрлась о его полупушистую и выпирающую грудь, пробуждая в нём мурашки и всё ещё те, раньше ненавистные, но теперь полюбившиеся, гормоны. «О да… как же я это обожаю. Она знает, как заставить меня расслабиться». — И ты прав, мы должны двигаться дальше, не оглядываясь назад, хоть это очень сложно и грустно. — Главное — не плачь. Пожалуйста, я не хочу видеть тебя грустной, иначе я тоже буду плакать, — строго, но весело сказал он ей. Она рассмеялась. — Хорошо, — она не сдержалась и лизнула его в правую щеку, чтобы дети не увидели. — Кстати, где ты был этим утром? — спросила она, не зная причины, по которой он отсутствовал утром. — О… я охотился с Гартом, — сказал Хамфри, вспомнив про Гарта. На самом деле он хотел бы ей рассказать, как они охотились, потому что рассказанное ей бы понравилось, однако рассказать он не успеет. — Опять? — она вскинула правую бровь, а он утвердительно кивнул. — Я и мечтать не могла, чтобы вы когда-нибудь стали такими близкими друзьями. — Для кого-то близкими, а для кого-то лучшими, — пожал плечами Хамфри, намекая, что он стал для Гарта лучшим. — Ага… И как прошла охота? — с интересом задала она вопрос. — Ну-у-у, — протянул он, посмотрев на потолок, — я бы сказал — идеально. У входа в пещеру лежит небольшой олень, я решил его оставить, думая, что мы успеем сделать это, — подмигнул он, намекая на то, что хотел. — Правда? — спросила с изумлением, он кивнул. — Хамфри, это уже одиннадцатый олень за неделю. Куда так много? — рассмеялась она. Благодаря ежедневным тренировкам и совместным охотам с Гартом Хамфри обрёл привычку: его организм автоматически, «по будильнику» выводил его из состояния сна каждое утро и пробуждал желание отправиться в лес на поддержание формы, хоть она и была уже чересчур натренирована для омеги, хоть он и выглядел как альфа. Охотясь с Гартом, всю еду, которую ловил сам, он отдавал своей семье: если олень — пополам между ним, Кейт и волчатами. Если что-то, кроме оленя, а это меньше, чем олень по размеру, то пришлось делить между членами. Один кролик на одного жителя. Иногда именно такое распределение было, так как нечасто встретишь большую еду. Везло больше летом, но скоро зима, поэтому надо ловить оленей, как можно больше. — Ну, учитывая, что я очень хороший охотник и мне везёт с добычей, то я просто не могу остановиться. Да и плюс, я хочу, чтобы моя семья была сыта, в тепле и в моей безопасности. Не пропадать же добру просто так? — он мило улыбнулся, свесив голову набок, включая свою очаровательность. — О-о-о-о, Хамфри! — протянула Кейт. — Ты такой заботливый, — волк гордо улыбнулся её словам. — Я очень рада, что ты делаешь это ради нас, но не стоит перетруждать себя. Ты хоть и альфа, но и я тоже. Мы можем делать это вместе. Я хоть и отбросила на некоторое время свои обязанности, но это не значит, что я разучилась охотиться. Даже мой папа ещё может тряхнуть стариной. — Я знаю, просто я так хочу помочь тебе, как хотелось ещё год назад. Отплатить тебе тем же, что и ты мне. Я просто хочу быть хорошим отцом, чтобы у тебя, у них всё было отлично. Если я не смогу себе этого позволить, то отец из меня никудышный. Именно это и есть причина моего становления альфой, — сказал Хамфри, пристально смотря своей жене в глаза и немного понизив голос. — Я знаю, Хамфри, — со спокойствием в голосе ответила она, — и я, и дети это ценят в тебе. Но ты не сможешь делать всё это в одиночку, даже будучи альфой. Всем нам нужна помощь; моральная, материальная, физическая. И каждую из этих ты даришь нам. Спасибо, но именно это будет изнурять тебя. Поэтому я хочу помочь тебе, — она продолжала говорить успокаивающим голосом, который так любил Хамфри. Эти слова заставили Хамфри растаять и тепло улыбнуться. — И именно поэтому завтра мы с тобой идём на охоту. Ты и я, без Гарта, пусть он отдохнёт, — она перевела голос на командный. — Я не против, — весело ответил он. — Нет ничего лучше, чем провести день со своей супругой, — он снова заговорил немного тихим голосом и всё с той же очаровательностью, — отвлечься от всех проблем, поговорить на приятные темы, остаться в тишине на природе… — И поиграть в голодные игры. Кейт хитро ухмыльнулась, прищурила глаза, привстала и потерла свою грудь о грудь мужа. Такое действие озадачило Хамфри двусмысленными темами, но ему казалось, что она намекает только на одно. — Ого… — Хамфри решил подыграть, как будто не знает, о чём она. — Что же это за игры? — он также прищурил глаза и улыбнулся. — Игра, где самка устраивает охоту. Она охотится на самца, пока тот прячется в целях спасения собственной жизни, — начала объяснять она правила своей собственной, только что придуманной игры. — А что будет, если она поймает самца? — он очень хотел знать ответ на вопрос. — Она сделает с ним всё, что захочет и как хочет, — она оставила между ними расстояние в несколько сантиметров, включая женскую соблазнительность, что всегда совращала его. — А если самец поймает самку в целях собственного способа сохранения себя? — задал он вопрос со сложным оборотами. Он надеялся, что ответ будет положительным в его сторону, но она дала другой. — То он проиграет, потому что, коснувшись охотницы, он автоматически становится связанной жертвой и интимно наказывается, — она не убирала ни улыбку, ни тон. — О, я даже не против. Супруги проговаривали каждое слово медленно, играя друг с другом и пробуждая желанное чувство, на которое очень сильно рассчитывал Хамфри. Кейт посмотрела на выход из пещеры, а потом опустила взгляд, задумавшись. Через некоторое время она вернулась к Хамфри с обычным выражением морды. — Хамфри, я тут подумала… Ты в последнее время сильно стараешься ради нас, много устаешь, а всё, что получаешь взамен, это спасибо. Я даю тебе возможность: если ты сегодня будешь очень хорошо себя вести, то завтра, после нашей охотничий «игры», — она сыграла бровями на этом слове, — в конце дня ты получишь то, что хочешь. Эта новость порадовала Хамфри. — Я хочу тебя… И ничего более, — Хамфри сказал эту фразу чётко, прямо, почти шёпотом, вглядываясь в очи Кейт, говоря истинную правду. Кейт глубоко вздохнула после этих слов так, будто он только что языком прошёлся по её промежности. Они словно ударили по её разуму, заставляя растаять в взгляде этого самца и отдаться ему в сильные лапы, чтобы он проводил ими по всему её телу, начиная от шеи и заканчивая животом. Открывая шею, чтобы он водил языком по ней, опускаясь вниз к животу и касаясь её крайности. Можно даже не продолжать, говоря о том, что она хотела раздвинуть перед задние лапы, давая ему спектр возможностей. Они так давно этого не делали. Она приблизилась к нему максимально близко, сократила расстояние между носами до миллиметров и положила передние лапы на его грудь. — До конца дня никаких соблазнительных слов или комплиментов. Оставь это на завтра, — строго, но мягко указала она. — Есть, мэм, — ухмыльнулся бывший омега. Вместо слов она лишь быстро улыбнулась и лизнула его, проведя языком от нижней губы до кончика носа. После этого она отстранилась от него и села там же, где и была минуту назад. В этот момент в пещеру начали возвращаться Уинстон и волчата. — Что ж, мы кое о чём поговорили и готовы идти. А вы? — спросил Уинстон, посмотрев на счастливые морды мужа и жены. — Мы определённо готовы, — ответил за себя и за жену Хамфри. — А о чём вы разговаривали, пока мы были снаружи? — с интересом спросил Рант, видя довольные улыбки родителей. — А… Ну-у… — Мы вспоминали прошлое, — с ухмылкой выручил жену альфа. — Какое? — ухмыльнулся Рант. — Рант! Ты слишком много вопросов задаёшь! — с упрёком толкнула его в плечо Клодетт. — Ну ла-адно, — протянул крошечный волчонок. — Мне просто интересно. — Очень скоро, когда подрастёшь, ты об этом определённо узнаешь, — сказал Хамфри. — И даже прочувствуешь, — он секунду постоял, а потом кивнул отцу: — Ну что, выдвигаемся? — спросил он, смотря на Уинстона. — Да, — ответил он в ту же секунду, — мы готовы. А вы? — Думаю, мы все готовы здесь, — ответил Хамфри за всех жителей этой пещеры. — Тогда вперёд. Ив и Лили будут ждать нас у выхода из стаи, — он развернулся и вышел из пещеры, а за ним и другие.

***

У выхода из стаи стояла взрослая, но уже не настолько бодрая, как в прежние годы, с карими глазами и с золотой шерстью волчица, ожидая всю свою семью, начиная от внуков и заканчивая зятем. Мать двух дочерей услышала сзади себя торопящиеся лёгкие звуки, которые гласили, что к ней бежит маленькая или просто лёгкая девушка, и волчица сразу поняла, кто это. Она развернулась и встретилась взглядом с белоснежной волчицей, которые взаимно улыбнулась ей и обняла, подбежав и получив взаимные объятья. — Привет, мам. — сказала Лили радостным тоном, продолжая обнимать маму Ив. — Привет, дорогуша, — милым и заботливым тоном поприветствовала счастливая мать матери трёх детей, и разорвала семейные объятия. — Как я вижу, они ещё не пришли, — заметила Лили, не увидев рядом с противоположной от неё стороны её членов семьи. — Они придут с минуты на минуту, — Ив отвела голову в сторону, откуда они должны были прийти. — А пока они не пришли, поговорим о тебе, — она вернула взгляд к дочери. — Обо мне? — немного удивлённо переспросила Лили. Ив кивнула. — Как у тебя? Всё хорошо ли? — с улыбкой на морде расспрашивала Ив. — У меня всё отлично, — ответила сразу на два вопроса она. — Ты не расстроена, что Гарт не сможет присоединиться к нам? — озабоченно спросила мать, ведь Гарт был для неё как Хамфри для Кейт. — Ну… если честно, то немного жаль, что он не сможет с нами пойти, он ведь… — опустила взгляд в землю Лили, — тоже часть нашей большой семьи. — О-о-о… — Ив немного опустила голову к морде дочери. — Милая, не расстраивайся. — Лили подняла глаза к ней. — Он обязательно пойдёт с нами в следующий раз, — Ив тепло улыбнулась. — Я надеюсь… — Лили выдохнула. — И всё же Гарт сегодня пришёл вполне весёлый и довольный. — Серьёзно? Лили кивнула. — Интересно почему. — Ну… я спросила его, почему он такой весёлый, и он сказал мне, что это после его и Хамфри утренней охоты. — И что же там такого было? — с большим интересом спросила Ив. Она интересовалась отношениями Хамфри и Гарта, и были ещё более интересны, когда эти два нынче альфа-волка обрели поистине дружеские отношения, будто были с детства друзьями. — Ну-у-у-у…

***

Хамфри, лёжа в кустах, ожидал сигнала от Гарта. Он лежал почти впритык к оленю, на которого и охотились эти два волка, и на котором они собирались закончить охоту. Подобравшись с противоположной стороны, Гарт посмотрел на Хамфри и одобрительно кивнул, давая сигнал об атаке. Хамфри ответил ему взаимным кивком и посмотрел на жертву. «Раскачиваем туловище, медленно и тихо выдыхаем и целимся прямо в шею. Как ты и учила, Кейт». Он раскачался и прыгнул, разинув пасть и нацелившись в шею. А за ним и Гарт. Хамфри вцепился максимально сильно, надавливая на шею зверю, стараясь как можно быстрее повалить его и добить. Гарт же бросился на правую заднюю лапу, пытаясь сбить оленя с равновесия. Олень сильно «резвился», стараясь сбросить с себя серого волка, но без шансов. Упав на землю, но продолжая двигаться в агонии, волчья жертва приготовилась к добиванию. Рыжий альфа перешёл от копыта к шее и прокусил её. Дёрнув изо всех сил позвонок, он отправил невезучее животное на тот свет. — Отлично! Молодец, Гарт, — Хамфри отцепился от шеи и с довольным видом похвалил напарника. — Спасибо. Но ты постарался больше, — взаимно ответил тот. — Ну, да, тут не поспоришь, — гордо сказал омега, растягиваясь после «работы». Гарт закатил глаза от его хвастовства. «А ведь он как я — такой же гордый своими достижениями». — Ладно, потащили его к первому трупу и отправимся в стаю, — Гарт согласно кивнул и взял на свою спину тушу. Вернувшись к первому оленю, Хамфри взял бездыханное тело, как и Гарт, на спину и вместе с ним пошёл по направлению к стае, а потом и к его норе. По дороге домой Гарт смотрел на Хамфри, осматривал его и усмехался. — Что смеёшься? — спросил омега, обратив внимание на его смешок. — Просто… я удивлён. Я никогда в своей жизни не ожидал увидеть омега-волка, способного так… продвинуться в физическом плане. Обычно все омеги ленивые, сла… — Гарт решил не говорить ему чего-то обидного про его ранг, не хотел портить отношения. — Не особо сильны. А ты доказал обратное — стал таким же сильным, как я. Не почти, а прям как я! Да, быть может, ты в боевых навыках не особо профессионален, как я, но по силе — ты бы со мной посоревновался, —выразил ему своё удивление Гарт. — Ну… спасибо, — Хамфри до сих пор было приятно слышать от кого-то удивление наподобие такого. — Если честно, то я сам не могу до сих пор поверить в то, кем я стал. Я думал, что до конца жизни останусь таким. Кто же знал, что всё так изменится. Хамфри немного погрустнел. Ещё недавно он был весёлым омегой, а сейчас стал заботливым, ответственным альфа-омега волком. Гарт сам не верил в это. — Хамфри, — омега посмотрел на него, — признаюсь честно, таким ты мне нравишься больше. — Хамфри поднял бровь. — Нет больше такой лишней несерьёзности и небольшого надоедания. Наконец-то появились мозги, ум и даже что-то общее. — Хамфри задумался и хмыкнул. — Приятель, не обижайся. Надеюсь, ты понимаешь. Гарт не хотел портить его отношения с ним, сложившиеся за последнее время. — И ещё кое-что. Хамфри, давно хотел сказать, но… что-то уверенности не хватило. «У альфа-самца Гарта не хватило уверенности?! Ха! Иронично… Хотя, похоже, он хотел сказать что-то серьёзное, раз не хватало уверенности» — Хамфри внимательно слушал его. Ему стало очень интересно, что скажет его напарник. — Просто хотел сказать, что… ты очень хороший друг. У меня не было много друзей или даже близкого друга в моём детстве. Мой папа постоянно выматывал меня тренировками, чтобы я стал таким, и времени у меня не хватало на общение. Постоянное улучшение собственных навыков, и всё ради того, чтобы стать будущим вожаком. Без детства, без друзей, без любви. Только один отец был у меня из родных, кто следил за мной, и то без особой весёлости. Ну да, была ещё мама, но… — Гарт зажмурился, чтобы не впасть в грустное состояние, которого он бы хотел избежать. Хамфри сочувственно на него посмотрел. Он знал, что значит остаться без родителей, ему это знакомо. — Ну… ты понимаешь. Хамфри кивнул ему. — Да, Гарт, я понимаю. Я знаю, что значит быть одиноким сиротой. Мне несказанно повезло, что Уинстон однажды нашёл меня на той тропинке, и ещё больше, что забрал меня и приютил. Я обязан ему жизнью, — он вспомнил всё прошедшее в его жизни: когда Уинстон его нашёл, растил его, когда «бросил» и как вырос. Он снова погрустнел от нахлынувшей ностальгии. — Даже не знаю, кому из нас повезло больше, а кому наоборот. Хамфри вопросительно взглянул на него. — Я помню свою родную маму. У меня есть родной отец. Но вырос я практически без друзей, так как, я уже сказал, не было времени. Но зато ты: ты всё детство дружил с Кейт, с Лили, с Солти, — он не особо помнит имена его лучших друзей, — и с другими твоими «корешами». У тебя было детство, хоть и без родных родителей, но воспитал тебя Уинстон. Как ты мне уже говорил: он был тебе как отец, — Гарт опустил взгляд — Видимо, всё-таки тебе повезло больше… Бывший омега не знал, что сказать. Да, всё же ему повезло побольше, чем его другу. Но в отличие от Хамфри, Гарт много чего добился самостоятельно. Чего добился Хамфри? Он смог добиться Кейт, но только тогда, когда всего этого без проблем мог бы добиться рыжий «альфач». В те времена омеге — да и до тех дней, когда Кейт ушла в альфа-школу — ему было нелегко, в отличие от Гарта. У Гарта практически было всё: родители, но маму он не помнил; уважение; наверное, даже волчицы; силы, чтобы дать отпор. И всё же кому из них было легче? Лёгкое детство, но без веселья и близких, или детство с любимыми друзьями, но без уважения и с большими трудностями? Каждый решал сам. — Гарт, — альфа вернул взгляд, — не расстраивайся и не переживай по этому поводу. У нас с тобой обоих были проблемы в жизни, но мы подросли, и нам стало легче. Мы прошли всё это. Я бы даже сказал: прошли испытание. У нас есть… родители, — Хамфри паузой намекнул, что у одного родные, у другого «приёмные», — любимые жёны, одну из которых кое-кому, — омега сделал на этом акцент, — было легче заполучить, — Гарт улыбнулся, поняв, на кого был ориентирован намёк. — А также счастливая жизнь. Самое главное, что у нас всё нормализовалось. И я бы сказал, что у нас с тобой отношения нормализовались, — сделал счастливую ухмылку серый Хамфри. — Ну да… — рассмеялся «рыжик». — А ведь я помню нашу первую встречу. — О-о да-а… — Хамфри закрыл глаза, вспоминая тот момент. — Не пойми неправильно, но я посчитал тебя полным придурком, — Гарт издал смешок. — Да-а. — омега рассмеялся. — Судя по всему, это была взаимная ненависть. — Ага. Кто же знал, что в итоге мы станем друзьями? — они оба не могли сдержать улыбки. — Сам не могу понять, — пожал плечами Хамфри. — Я думал, что буду ненавидеть тебя до конца своей жизни и презирать, когда ты женишься на Кейт, — у него прошла дрожь от этой мысли. — Хорошо, что всё обошлось. — Согласен, — Гарт не мог не согласиться, — я — и в особенности Лили — вряд ли бы смогли такое перенести, — он нахмурил взгляд. — Я рад, что не сбежал от своих проблем и вернулся обратно, не сев на поезд. Если бы я тогда на него сел, то… даже не знаю, спаслись бы Уинстон и твой отец. Маловероятно, что Кейт смогла бы спасти их сама. Мне… до сих пор стыдно, что я попытался сбежать, пытаясь спрятаться от проблем. Если бы я сбежал, то здесь бы я уже не находился. Боже… эффект бабочки, — он вздохнул. — Да ладно тебе, приятель, каждый решает проблемы по-своему. Я рад, что ты тогда вернулся. Похоже… что благодаря тебе Уинстон и мой папа всё ещё ходят на своих двоих. Я бы вместо своего отца сказал бы тебе спасибо, — утешил его друг. — Спасибо, приятель, — Хамфри закивал и искренне улыбнулся, — я… рад это слышать от тебя. — Не за что, дружище. Просто даю совет: не беги от своих проблем. Сильные идут и смотрят в глаза своим проблемам, слабые от них убегают и избегают. «Долбаный ты философ, Гарт». — Ты прав. Я не убежал от своих гормонов, и в итоге всё закончилось для меня хорошо. На меня это даже не хило так повлияло. — он указал на своё телосложение. — Ну да, мотивации тебе не счесть, — ответил ему Гарт сарказмом. — А то! — подмигнул ему Хамфри. Вернувшись в стаю, они собрались расходиться по «домам» со своими оленями, но Гарт захотел немного побеседовать. Остановившись у места, на котором они должны были разойтись в разные стороны, Гарт скинул с себя тушу, разминая плечи и тело. — Что, устал? Старый уже? — подшутил над ним омега. — Немного тело заболело, давно не разминался, — спокойно ему ответил Гарт, продолжая разминать спину с плечами, с закрытыми глазами. — Да ладно тебе, Гарт. Похоже, кто-то дал слабину? — продолжал шутить Хамфри. — Похоже, кто-то выделывается, — взглянул на него альфа с ухмылкой. — Да нет, просто развлекаюсь, — отшутился тот. — Хамфри, пока мы не разошлись… — «начал» небольшой разговор Гарт. — Да? — приготовился тот. — Я… просто хотел сказать тебе спасибо. Ты очень хороший друг. У меня никогда не было таких друзей, чтобы на них можно было положиться, отвлечься от тяжёлых, грустных тем. Просто повеселиться, забыть обо всём плохом и подумать о хорошем. Ты тот самый друг, с которым об этом можно подумать. За всё это время, что мы друг друга знаем, ты… стал мне поистине дорогим другом, которого у меня никогда не было. Ты стал мне настоящим лучшим другом. Да, я знаю, что твой лучший друг — это Солти, но речь идёт о тебе, и… твоим лучшим другом будет Солти, а моим будешь ты. Я уверен, что ты отличный муж, отец, но ещё больше — близкий и верный друг. Я всегда мечтал о лучшем друге, и я моя мечта сбылась. «Я никогда не любил говорить такие искренние вещи, особенно парням, но… он заслужил это узнать. Даже как-то неприятно стало». Хамфри широко улыбнулся его словам. Он никогда не слышал таких слов от кого-либо, кого встречал. Он такого даже от Солти не слышал. Но ещё больше он не ожидал услышать это от него. Гарт очень удивил Хамфри. «Похоже, он не такой самовлюблённый». — Спасибо, тебе, приятель! Я никогда не думал, что услышу такое от кого-то в своей жизни. Прям… Вау!.. — омега сам не знал, что ему ответить. — По правде говоря — да, моим лучшим другом был и всегда будет Солти, но… за всё время, что мы с тобой сдружились, я понял, что даже такой самовлюблённый, нарциссичный «альфа-самец» как ты может быть очень хорошим лучшим другом. Ты, безусловно, мой друг, Гарт. Уже долгое время. Ты доказал, что тебе можно верить и на тебя можно положиться. Я тебе верю, бро, и надеюсь, моё доверие взаимно, — он одобрительно кивнул. — Спасибо, Хамфри. Я рад, что мои чувства взаимны, — Гарт сделал огромный акцент на этих словах и поиграл бровями, говоря, что это ироничная, любовная, однополая шутка, которая ни о чём не говорит. Он протянул ему лапу, сжав её в кулак. — Спасибо, сладкий, — ответил ему теми же словами омега, и, стукнувшись кулаками, они приблизились друг к другу и по-дружески обнялись. Хамфри даже похлопал его по спине. — Чтож, я пойду в пещеру к Лили, она должна ещё спать, — сказал Гарт, взяв на спину оленя. — Удачи, Хамфри. — он развернулся и посмотрел на него. — Пока, братан, увидимся, — отдал ему честь омега, формально прощаясь с ним.

***

— Вот примерно так, по рассказу Гарта, всё и было, — закончила рассказывать Лили, наблюдая за удивлённой мордой Ив. Ив сильно удивилась от таких откровений между двумя друг друга «недолюбщиков». Но с другой стороны она не могла сдержать улыбки от той мысли, что Хамфри и Гарт стали лучшими друзьями. Она никогда не верила, что между двумя волками будет такая связь, максимум немного уважения. Но чтобы между ними было такое — немыслимо для неё. Это грел ей душу, как и Лили. — Вау… — только и смогла ответить Ив через несколько секунд ожиданий Лили. — Я и представить не могла, чтобы чтобы у этих двух самцов была такая искренность, — Ив мечтательно посмотрела в землю. — Да, я тоже. Но, в любом случае, я рада, что у них всё хорошо. Я поначалу думала, что они будут злейшими врагами, и из-за этого мы с Кейт сильно волновались, — почесала шею Лили. — Но, к счастью, всё обошлось. — Вот и хорошо, — довольно сказала в заключение Ив. В ту же секунду Лили увидела позади мамы группу из волков и волчат, которую они так ждали. Ив увидела острый взгляд дочери и поняв, кого она увидела, с улыбкой развернулась и встретила свою семью. Уинстон шёл впереди всех, справа от него Клодетт с Рантом, а слева Стинки. Хамфри и Кейт шли позади. Как только группа подошла к паре волчиц, те обняли и поприветствовали каждого. — Как я вижу, вся семья в сборе, — довольно произнёс Уинстон, посмотрев на всех своих членов семьи. «Судя по их мордам, все готовы». — В сборе и готова идти, — с улыбкой на морде сказала Ив, подойдя к супругу. — Мне уже не терпится! Умираю от нетерпения, — воскликнула Клодетт, за восклицанием которой последовали кивки от Стинки и Ранта. — Тогда выдвигаемся, — с энтузиазмом сказал Хамфри, немного приподняв бровь. — Идём! — объявил Уинстон, и вся семья направилась в глубь леса, представляя себе всё то, что ждёт их сегодня. — Идём, Хамфри, — позвала Кейт, когда собралась уходить. — Иду. «Лишь бы не умереть со скуки…» — с надеждой «промыслил» Хамфри.

Спустя несколько часов…

Вечер. Скоро солнце сядет в процессе заката. Тёплое небесное светило как бы укрывает землю одеялом мрака, который не поглощает, но как бы тепло укутывает. В закатном зареве нередко есть какая-то печаль, особая закатная печаль. Только вот летом эта печаль чувствуется особым образом, она светлее, так как окутана самим летом — самым жизнеутверждающим периодом года, когда хочется так много делать, когда перспективы кажутся безграничными как поля залитые сочными травами. По возвращении в стаю у всех были почти идентичные мысли, кроме мыслей Хамфри, так как он был немного раздражён… и немного ранен. Вся группа была очень взволнована, а дети перепуганы состоянием отца. То, что они увидели, было для них страшным зрелищем. И несмотря на это, дети были очень рады сегодняшней прогулке: уединение с собственной семьёй; развлечения и игры; весёлые истории друг другу. Дети так восхитились этим «гулянием», что были бы не против каждый день ходить в лес. Но сильнее всех только Кейт немного волновалась от того факта, что Хамфри определённо недоволен сегодняшним днём, как и думала Кейт. Она немного волновалась за его состояние, особенно после того, как он получил небольшое ранение, думая, что он сорвётся и в любой момент просто потеряет «хватку». А что же до Хамфри… «Отлично… Круто… Потрясно… Великолепно… Просто восхитительно! Этот день определённо удался! Мало того, что я потратил весь день на эту скучную «прогулку», так ещё и порезал плечо, которое до сих пор болит. Что может быть лучше… Поскорее бы вернуться в пещеру и лечь спать. Даже определённого влечения к Кейт я уже не испытываю — настолько я устал и выдохся. Я сам не могу понять, почему я сегодня такой… сам не свой. Этот день вышел не таким уж и плохим… поначалу. Мой разговор с Гартом определённо поднял мне настроение. Ещё бы и утреннее «развлечение» с Кейт, то я был бы вне себя от счастья. Быть может, в этом и есть проблема? У меня давно не было секса с Кейт. Прошло уже две недели с последнего раза. Да уж… Кейт была настолько потрясена нашим первым разом, что даже недели не успевало пройти, как она сразу на меня «насаживалась». Неужели ей настолько это понравилось? Или она просто очень долго этого хотела? Да, мне тоже очень понравилось! Но, видимо, я настолько был ослеплён той мыслю, что скоро у меня будут дети, что я просто не успевал даже возбудиться, как бы глупо это ни звучало… Боже, сколько же раз и как же сильно у меня болело всё тело от этих тренировок, упражнений, нагрузок, бега, приседаний… Это был ад! К счастью, Кейт умеет «расслаблять». Кто же знал, что она такая пошла и с тёмными мыслями? Сколько поз, сколько… Ух-х… Не пересчитать того, сколько инициатив, импровизаций, идей она вкладывала во всё это. Если честно, такой она мне нравится намного больше, нежели гордой и мужественной альфа-самкой. Если бы не её беременность и мои постоянные утренние спарринги, то это было бы лучшее время в моей жизни. Нет ничего приятнее, чем возвращаться домой полностью уставшим, а в берлоге тебя встречает горячая, сексуальная, возбуждённая альфа, которая уже готова разорвать тебя и твой член на части. О чём она, кстати, говорила не раз, что я ей чуть органы не рву, когда всё глубже и глубже проникаю в киску. Даже не знаю, что ей больнее: глубокое проникновение во влагалище или грубое «вторжение» в анал. Анал, кстати, неплох, если его правильно использовать… Чёрт, от таких мыслей даже я краснею. Кстати, насчёт разрывания моего члена ею на части. Она меня чуть сама не разорвала во время брачного сезона. Такого жара, такой интенсивности даже я во время рукоблудия не испытывал. Всё было настолько… хорошо — если быть честным, — что мы это делали каждый день на протяжении целой недели. А потом всё сократилось до одного раза в конце каждой недели. Видимо, мы просто устали от этого. Но это не значит, что нам это надоело или не приносит больше удовольствия. Даже спустя несколько месяцев всё было так, как в первый раз. Не чудо ли это? Если бы не волчата, я б… А-а!.. — Хамфри зашипел от боли, прервав мысли, отвлёкшись на боль в правом плече. — Чёрт! Сраное плечо! Надо поскорее заканчивать с этим. Надеюсь, Ив быстро разберётся. Сильно же мне этот олень врезал…» — Потерпи немного, Хамфри, — успокаивающим голосом сказала Ив, — скоро я тебя подлатаю, и будешь как новенький. — Да… прям, как в первый раз, когда я бровь разбил, — с опущенным взглядом сказал Хамфри, вспоминая тот не самый приятный день. — Ух-х… Ну и времена были… — мечтательно поднял голову он. Кейт посмотрела на него, и в следующий момент сожалеюще опустила глаза в землю и немного нахмурилась, так как чувство вины снова нахлынуло на неё. Но в связи с тем, что это было давно и Хамфри на неё не злился, она поспешила избавиться от ненужных мыслей, и снова «пришла» в себя. — Ничего страшного. Зажило ведь, — оптимистично ответила ему его «мама». Как только они оказались на месте разъединения, и в одну сторону дорога вела в берлогу Лили и Гарта, и чуть-чуть в другую сторону в пещеру Уинстона и Ив, а в другую Хамфри и Кейт, они собрались ненадолго прощаться с Лили. — Итак, Лили, ты сейчас идёшь к Гарту? — спросила её мама, собравшаяся попрощаться. — Ну… Как бы да, но… мне настолько с вами понравилось, что я хотела бы немного поиграть с детьми, если они, конечно, не против, — мило ответила Лили, посмотрев с улыбкой на детей, у которых засияли глаза от её ответа, и даже предложения. — Мам, пап, — щенки мгновенно обернулись к своим родителям, — пусть тётя Лили с нами ещё немного поиграет! — Конечно, детишки, — сразу ответила с неотъемлемой материнской улыбкой Кейт, — тётя Лили может ещё с вами поиграть. — Ура! «Да уж, они Лили радуются больше, чем собственной матери», — подумал Хамфри. — Ну хорошо, — заговорила Ив, — возвращайтесь в пещеру, а мы с Уинстоном вернёмся в нашу берлогу. Хамфри, не скучай, я ещё вернусь к тебе и буду лечить твоё плечо. Просто в пещере есть то, что мне для этого понадобится, — предупредила его Ив, используя сразу три «вернуться». — Хорошо, я буду ждать, не волнуйся, не умру от кровопотери, — он злодейски ухмыльнулся ей, но так, чтобы это видели все, так как понимал, что может немного испугать детей. Кейт осуждающе посмотрела на него, будто прочтя его мысли, касающихся испуга детей. — Пап, с тобой же точно ничего плохого не будет? — спросил Стинки с беспокойством. — Конечно, нет, — ответил Хамфри с ноткой позитива, чтобы успокоить взволновавшегося сына — Не беспокойся, у твоей бабушки золотые лапы, она всё исправит. — Он прав, внучок, мне можно доверять, не волнуйся. — Ну, хорошо, — смиренно и с доверием успокоился Стинки. — Ну, в таком случае, ещё увидимся, — готов был распрощаться Уинстон. — Хамфри, — волк посмотрел на него, — мы с тобой ещё поговорим, — и улыбнулся, чтобы тот не подумал, что бывший вожак хочет отругать его. — О чём же? — Ещё узнаешь, потом, — старый вожак вместе со своей женой собрался уходить. — А теперь нам пора.

***

Вернувшись в пещеру Хамфри и Кейт волки заодно с волчатами устраивались поудобнее, а Лили принялась за детей. Хамфри, который улёгся в углу пещеры, чтобы наконец-то отдохнуть, несмотря на увеличившуюся боль, решил выйти на свежий воздух, чтобы немного побыть одному после тяжелого дня, что так «надавливал» морально на голову. Оказавшись на свежем воздухе, он не избавился от криков и возгласов своих волчат, но они уже не так изматывали больную голову. Хамфри смотрел на закат, осматривая все его великолепные, красивые, разноцветные контуры. Смотря на всё это, он облегчённо выдохнул, понимая, что этот день почти закончился и скоро он ляжет спать, окунаясь в мир спокойствия, блаженства, безопасности вместе со своей семьёй. Он чувствовал себя в полной безопасности не только в этот момент, он чувствовал себя в безопасности в самой стае. Никаких обидчиков, задир, что травили ни в чём не повинных волков, как это было с Хамфри. Он чувствовал себя в безопасности, понимая, что это правда: нет никаких признаков, причин, подозрений, что что-то сможет нанести ему моральный вред или физический удар. Но что самое главное — ничто не угрожало его семье. И это — главная причина, по которой он чувствовал себя в полном покое: ему незачем волноваться, беспокоиться, злиться, испытывать бурю эмоций из-за того, что кто-то из членов его семьи пострадал, пропал, страдает, умирает или — самое страшное — погибает. Он не испытывал беспокоящих чувств. Он испытывал только удовлетворение — жизнь удалась. У него были сила, звание альфы и вожака, уважение со стороны стаи, любовь со стороны семьи: друг, мама, папа, дети, жена и что самое главное — семья. Кейт для него была не просто любимой парой и женой, она для него была уникальной. И теперь всё это у него было. Он имел то, чего у него не было с рождения, а потом и всё детство. И всё изменилось из-за одной поездки. Но всё это могло бы перечеркнуться, выбрасываясь в корзину неосуществлённых мечт, соверши он роковую ошибку — побег. Он до сих пор жалел о том, что пытался сделать, чувствуя себя обиженным мальчиком, которого никто не любит. Но он не думал об этом, ведь всё хорошо и лучше быть не могло. Возможно, идеального не существует, но в жизни этого омеги всё идеально. Он всё ещё сидел там в позе альфа-вожака с закрытыми глазами, расслабленной мордой и телом, с шёрсткой и гривой, что слегка развевалась благодаря небольшому, но приятному на «ощупь» ветру, не обращая внимание на уже приевшуюся, но до сих пор напоминавшую о себе боль. Он полностью замкнулся в себе. Он не слышал звуков природы, волков стаи, слабого воя ветра, даже громких возгласов маленьких крох, что играли с двумя волчицами в пещере, что так идеально расположилась с открытым видом на великолепную природу живого леса. Сумерки, рассвет, утро, день, вечер, закат, сумерки, ночь — всё это можно разглядеть, всем этим можно насладиться даже изнутри этой пещеры. Уинстон и Ив прожили всю жизнь в ней, насладившись ей сполна и отдав на наслаждение, надеясь на самое лучшее, Хамфри и Кейт. Пользуясь молодостью и счастьем, что у них есть на сегодняшний день, в большинстве случаев, именно он стоял на этом выступе и наслаждался каждой даже миллисекундой времени, чтобы просто посмотреть. Не глубина, не теплота, не уют, не простор или, даже, жители не делали эту пещеру единственной своего рода. Главную роль в ней играл вид: вниз на стаю, вперёд на пейзаж, вверх на небо, что тоже умело зачаровывать. Лучше места, чем это, в стае не найти. Как только наступит день и Стинки встанет на пост вожака, Хамфри и Кейт с гордостью, со всем желанием, и наилучшими пожеланиями для сына, отдадут эту пещеру ему и, если судьба обернётся к нему так же, как и к Альфе и Омеге, его будущей супруги и вожатой объединённой стаи. Тогда уже не станет Уинстона, не станет Ив. Кейт потеряет то, что любит, а Хамфри — то, что заменило ему любимое и дорогое. Хамфри потеряет старую семью, но будет до конца и до последнего дня защищать новую, что полноценно обрёл всего лишь год назад. «Семья… Быть может, это и есть моя мечта? Я… не знаю». — Пап? — спросил детский голос справа от вожака, отвлекая и выбивая его из «внутреннего» мира. — Да, Стинки? — перевёл своё внимание Хамфри на своего сына, интересуясь, что ему понадобилось. — Ты… Хорошо себя чувствуешь? — и снова вопрос от маленького волчонка с беспокойством в голосе. «Неужели он так сильно волнуется за меня?» — Ну… — Хамфри мечтательно посмотрел вправо вверх и поднял правую бровь, что говорило о том, что последующий разговор для Стинки пройдёт саркастично… И это его не могло не радовать. — Несмотря на покалывание и неприятное ощущение, я чувствую себя… я бы сказал, отлично. — Вух… Это здорово. Я испугался, когда тот олень врезал тебе, аж разбив плечо. Страшно думать о том, что было бы, ударь он тебя по голове. Это… — у Стинки пронеслись мурашки по коже. — Страшно. — Не волнуйся, сынок, со мной сегодня всё будет хорошо, а завтра и дальше ещё лучше. — «Хоть я и не могу тебе этого обещать» — Я и не такие раны получал в детстве. По сравнению с ними это — всего лишь царапина. — «Это всего лишь царапина, а под шерстью у меня скрываются шрамы». — Ты был бунтарём в детстве? — спросил Стинки, пытаясь перевести тему, хоть и вопрос с «корнем». — Скорее, защитником… — с капелькой хладнокровности ответил Хамфри, говоря о том, почему, из-за кого и защищая кого он получал эти раны. — Оу… Ну ладно, — Стинки понял, что эта тема слегка не подходит для воспоминаний его отца, поэтому ему пришла в голову идея перевести тему далеко от старой. — И всё же, папа, как ты стал… — он подумал, какое слово ему подобрать: сильным, большим, «качком». Но для красоты своей речи он выбрал самое идеально подходящее. — Альфой? Хамфри широко улыбнулся, что порадовало сына. — Что ж, я так и не смог рассказать вам, но не могу знать, сколько времени у нас с тобой в запасе, пока не пришла твоя бабушка, поэтому я скажу кратко. На самом деле я бы и не смог стать альфой, так как я был очень ленив и ничего не хотел делать. А потом, как я уже говорил, взыграла совесть, и я попробовал чему-то да научиться. Прошло всё почти гладко, но я допустил одну ошибку и провалил охоту. А потом моё любимое — откровенный разговор. В ходе него я понял, что твоя мама будет любить меня независимо от того, каков я физически; слаб или силён. Из этого я понял, что мне не надо быть супер мега сильным или есть за счёт охоты твоей мамы, ведь она и так и так будет всегда со мной. А также я понял, что люблю её ещё больше, — он мягко улыбнулся. Хоть Стинки и были неприятны сантименты такого рода, он рад, что его отец и мама искренне и сильно любили друг друга, благодаря чему благополучие в семье обеспеченно на долгие годы. — И всё же ты начал тренироваться, — указал волчонок на отцовское телосложение. — Верно. Наверное, для тебя это прозвучит как-то странно или непонятно, в связи с твоим возрастом, но однажды, когда ты подрастёшь, ты поймёшь, а затем, если у тебя появятся дети, то с тобой случится то же самое. По крайней мере, со мной случилось. Дело в том, что, когда ваша мама забеременела, с мной будто что-то случилось. Возможно, это был страх, возложенная на меня ответственность или, я бы сказал, «толчок». Потому что после её беременности у меня что-то щёлкнуло, и я сразу взялся за тренировки: охоты, спарринги, беги, приседания. Боже, для меня это был ад в самом начале. Это было изнурительно, сложно, долго, больно. Но я понимал, что делаю это на благо, на благо своей семье, будущей семье. Если я стану хотя бы чуть-чуть сильным как альфа, то смогу защищать твою маму, а потом и своих детей. Ими стали вы. И… оно того стоило. Результат превзошёл все мои ожидания. Все были шокированы, как бы преувеличенно это ни звучало. Даже твоя мама в меня не до конца верила. Хах, похоже, я утёр нос всем. Теперь ты знаешь истинную и-и… «физическую», — если бы не эти кавычки, никто бы ничего не понимал. Но Стинки не знал, что сказать. Нет, он, конечно, был рад за отца: стать альфой, пройти тяжёлый путь ради любимой жены, чтобы защищать и заботиться о ней, и что самое главное — стать хорошим отцом. Вот и вся причина. — Это… я такого ещё не слышал ни от кого. Кто-то хочет стать альфой, чтобы быть сильным или красивым, лишь для того, чтобы понравиться девушкам, или чтобы стать вожаком, а ты сделал это ради семьи. Вау, папа, это… Ты самый лучший папа, который может быть! — Стикни был горд за отца. Он пока не понимал, как сложно стать альфой, будучи омегой, но когда он поймёт, он многое узнает. — Спасибо, Стинки, — Хамфри рассмеялся. — Слышать такое от родного сына очень приятно. Ведь я потратил столько времени и сил, чтобы у тебя и у твоих брата и сестры всё было хорошо, я и мечтать не мог, чтобы меня кто-нибудь похвалил или сказал спасибо, — и он не врал. Он столько всего сделал ради семьи, что чуть не надорвался, а в итоге никто ничего не сказал. Но ему должно быть всё равно, ведь у его родных всё в полном порядке и будет, поэтому просить у кого-то комплиментов ему не надо. Главное, чтобы с семьёй всё было хорошо. — Всегда пожалуйста, пап. Он хотел сказать что-то ещё, но увидел на морде отца, что он кого-то встречает. Стинки развернулся и увидел Ив, которая несла во рту миску, наполненную какой-то зелёной жидкостью, а также некоторыми листьями, или, говоря по-медицинскому, травами. — Я вернулась, — сказала она, положив миску на землю. — А я уже заждался. Боль хоть и терпима, но через время будет уже невыносима, — Хамфри показал и посмотрел на свою ранку. С открытой стороны плеча имелась косовертикальная линейная рана размерами в три сантиметра. Края ее ровные, концы остроугольные. От нижнего конца раны как ее продолжение отходила тонкая линейная ссадина в три сантиметра с влажным красным западающим дном. Из раны продолжалось кровотечение, её максимальная глубина у верхнего конца — четыре миллиметра. Небольшая струйка светлой крови продолжала стекать вниз, окрашивая тёмно-серую шёрстку в ещё более тёмный цвет и застывая там. Но он и не такое видел. В некоторые моменты возникала резкая боль, из-за которой Хамфри стискивал зубы, шипя, пытаясь стерпеть мучащее ощущение. К счастью, она не была долгой и быстро проходила, «оставляя» после себя дискомфорт, что усиливался с каждым часом, но обладателю ей казалось, что это происходило с каждой минутой. Ему уже не терпелось приступить к лечению, несмотря на то, что он понимал — лечение будет болезненным, а боль при этом — щипучей. Но он и не такое чувствовал. «Пора уже заканчивать с этим!» — Мама, приступай быстрее, — теперь она стала для него настоящей мамой. Раньше он называл её мамой с именем, чтобы не смущать её и самим не чувствовать лишней неловкости или стыда. Но за это время, начиная с того дня, как она дала ему совет с рассказом о гормонах, он и она стали настоящей семьёй. — Стинки, обычно такие процессы не для слабонервных, и тебе лучше стоит зайти в пещеру поиграть с братом и сестрой, — посоветовала Ив, а Хамфри утвердительно кивнул. Стинки, понимая, что с бабушкой спорить бесполезно, особенно, если его отец будет её поддерживать, закатил глаза и, выдохнув, вернулся в пещеру. Ив приступила к своей обязанности. Раны такого типа ей было довольно сложно лечить, а если у неё и получалось, то раненый либо терпел небольшой дискомфорт, который продолжался несколько дней, либо хромал. В худшем случае он оставался своего рода «инвалидом», ранение которого уже не излечить. Но она сделает всё, что в её силах. — Как же тебя так угораздило? — это был риторический вопрос. — А ты так и не поняла?

***

Прогуливаясь по осеннему лесу, невозможно не восхищаться его величавой красотой. Всё вокруг изобилует яркими, весёлыми красками. В воздухе пахнет прелыми листьями, грибами и осенними цветами. Деревья стоят нарядные и нереально красивые. Они переоделись в пёстрый осенний наряд, словно готовясь к большому празднику. Листья, будто окрашенные волшебной кистью в оранжевый цвет, медленно кружатся в воздухе и тихим шорохом падают на землю. Главный цвет осени — жёлто-золотистый. Недаром это время года зовут золотым. Волчья группа прогуливалась по лесу, обсуждая то, что произошло за последнее время. Вспоминая счастливые моменты из жизни или, как Уинстон и Ив, рассказывая волчатам истории из своей жизни или жизней их дочерей. Практически им было весело, за исключением одного из них. Хамфри просто шёл правее всех и молчал, иногда слушая, о чём говорят его «друзья» по прогулке, а левее от него шла Кейт. Она заметила, что Хамфри молчит и думает о чём-то своём, не желая присоединяться. Немного приблизившись к нему, она шепнула ему на ушко, чтобы не привлекать внимания других. — Хамфри? — она вывела его из раздумий, и он посмотрел на неё. — Да? — спросил он, интересуясь, что ей понадобилось. — Что-то случилось? Ты глубоко задумался, — так как она его понимала, она вполне могла сказать, что ему просто не по душе семейный поход. — Не-ет, всё хорошо. Просто думаю о своём. Ему не хотелось прямо говорить ей, что он просто недоволен этим походом, так как ему было очень скучно. Он не хотел её расстраивать или злить, боясь испортить настроение всем. — Хамфри, — она изменила свой тон на более приятный для Хамфри, чтобы тот раскаялся и подтвердил её слова, — скажи честно, ты такой грустный из-за похода? — Ну-у… — «Лишь бы она не ругалась…» — просто… возможно, я сегодня просто не в настроении для этого, — он посмотрел вниз, а потом снова на неё. — Прости, если разочаровал. — Ничего страшного, Хамфри, я тебя понимаю. Я в детстве тоже не любила эти прогулочки, так как мне было скучно. Куда веселее гоняться за сестрой или играть с тобой, — она выдавила из него улыбку. — Потерпи немного, детям нравится. Потерпишь, и скоро вернёшься домой, а там будешь делать всё, что захочешь. Помнишь наш уговор? Веди себя хорошо, и завтра ты получишь награду. Она сыграла бровями, заставляя его согласиться с ней и пойти на компромисс. Он хмыкнул. — Что ж, думаю, оно того стоит. «Надеюсь, эта «мотивация» поможет мне окончательно не умереть со скуки». — Определённо, — проблема была улажена, а теперь — к охоте. — Подождите, я что-то чувствую… — приостановил семейную группу Стинки, который с помощью своего одарённого нюха учуял какое-то животное. — Что именно, Стинки? — спросил встревоженный Хамфри, так как думал, что это могут быть люди, поэтому также стал принюхиваться. — Судя по запаху, это… — Одиночный олень, — спокойно сказал Хамфри, учуяв животное самостоятельно и успокоившись. Всё же до более чёткого нюха отца Стинки ещё далеко. — Это же хорошо: если его поймать, то сегодняшний семейный день можно закончить семейным ужином, — весело заметила Кейт. — Отличная идея, — согласилась Ив, Уинстон кивнул, а Лили поддержала. — Эй, пап, — обратился Стинки, — слови оленя! Ты же сильный альфа, ты сможешь. Покажи класс, — дети подтвердили его идею и сказали: «Да!» — И вправду, Хамфри, — в этот раз заговорил Уинстон, — покажи нам, как это делается, ведь ты показал результаты лучше Гарта, а Гарт — профессионал в этом деле. Я-то уже стар для этого, а ты в самом расцвете сил. Хамфри даже не успел задуматься, как к нему справа подошла его жена. — Да, Хамфри, вы же сегодня с Гартом охотились и убили одиннадцатого оленя. Почему бы не поймать последнего, двенадцатого оленя в последний день недели? Будь паинькой, и завтра тебя будет ждать награда, —напомнила ему она, мигнув правым глазом. — Кейт, ты не сможешь убеждать меня постоянно только этим, — он надеялся, что дети не поймут их намёков. — Зато я могу тебя заставить, — парировала она. Он смиренно выдохнул и ответил: — Ну… ладно. Идёмте. Только не отставайте. Придя на необходимое место, они увидели перед собой ничем не примечательного рогатого оленя. Посмотрев на него, Хамфри не придал ему особого значения, посчитав его лёгкой мишенью. Однако когда они приблизились к нему, Хамфри расширил глаза от удивления. Он ещё никогда не видел таких огромных оленей. Он всегда ловил животных маленьких, средних или чуть большего размера. Но такого — никогда. — А он огромный… — обратил внимание Хамфри. — Мне бы пригодилась помощь, — попросил он, посмотрев на Кейт. — Не волнуйся, ты справишься. Альфа-волк против большого оленя. Неплохой поединок, — уверила она его в его силах. — По мне так, даже Гарт справился бы, — присоединилась к своей сестре Лили. — А учитывая, что ты теперь сильнее Гарта, ты легко его умертвишь. — Ну же, пап! Давай! Ты же самый крутой и сильный альфа в стае. Для тебя этот олень ничто. Ты гроза всех оленей! Сделай его! — подбадривали его на это свершение волчата. — Ну ладно, ладно, я попробую, но он слишком большой. Сделаю всё, что в моих силах, — согласился альфа-волк. — Будь осторожен, Хамфри, — предупредил его Уинстон, подойдя к нему. — Когда вы с Кейт ещё были совсем детьми, мы с Тони и ещё двумя волками встретили почти такого же оленя. Мы пытались поймать его, используя все наши силы, но этого было недостаточно. Один из наших погиб сразу на месте, второй получил чудовищные ранения, а потом скончался через несколько дней. Я сам еле жив остался. Но допусти я пару оплошностей, и от меня бы и мокрого места не осталось., — Уинстон зажмурился, погрузившись в эти воспоминания. — А Тони? — спросил Хамфри, заинтересовавшись рассказом Уинстона. — В тот момент, когда я чуть не допустил ту самую оплошность, Тони успел оттолкнуть меня в сторону, тем самым приняв удар на себя. Олень разбежался и «схватил» Тони в свои рога и, взмахнув головой, отправил рассекать воздух, а сам Тони ударился спиной о большой камень. Он потом несколько дней лежал в своей пещере. — Да-да, мне пришлось за ним постоянно следить, чтобы с ним не случилось чего ужасного, — присоединилась Ив. — Учитывая, что мы с Тони почти одного возраста, у меня нет никаких проблем с позвоночником. Видимо, та самая охота повлияла на него, — он взял небольшую паузу, прежде, чем продолжить? — Именно поэтому я тебя прошу быть осторожным. Я бы не хотел, чтобы с тобой случилось что-то подобное, — обеспокоенно предупредил он сына. — Да-а… Не хотелось бы стать инвалидом, — такая судьба была точно не для него. — Или ещё хуже — закончить, как те двое, — верно подметил Уинстон. — Ты прав, — Хамфри посмотрел ещё раз на свою жертву и твёрдо для себя решил: — Ладно, я сделаю это. — Удачи, — сказал напоследок Уинстон и «отпустил» хищница на волю. — Хамфри, в таком случае, может, тебе помочь? Никто из нас не знает, как именно обернётся для тебя эта жертва, — спросила Кейт, на всякий случай удостоверившись, что с её мужем всё будет в порядке, так как рассказ отца напугал её. — Нет, Кейт, не волнуйся, я справлюсь. А если нет, то я уверен, что никаких серьёзных травм со мной не случится, — уверил её Хамфри в ответ, как и она пару минут назад, ответив ей улыбкой, чтобы она не волновалась. — Ты уверен? — спросила напоследок Кейт. — На все сто, — он окончательно кивнул. — Хорошо, — неуверенно согласилась с ним она. — Я в тебя верю, — прошептала на ушко Кейт, придавая ему уверенности, ведь именно эти слова она сказала ему, когда он впервые убил свою первую жертву. Сначала он поймал маленького кролика, теперь он ловит массивных оленей. Волчий прогресс. Он кивнул и «вышел» на охоту. Он соблюдал все правила охоты и предстал уже перед огромным зверем. Он лишь ожидал, когда зверь поднимет голову, чтобы начало нападения было удачным. Как только животное это сделало, он начал раскачивать туловище и… «Что ж, покажи, на что способен». С этими словами Хамфрипрыгнул на животное, вцепившись в его шею. Он сильно сжимал челюсти, не давая жертве нападения шанса на спасение. Но лесной житель резко сопротивлялся, резвясь и тряся шеей и всем телом, чтобы скинуть альфа-волка. Рогатый был силён, и Хамфри это заметил, но сдаваться так просто не собирался, он лишь сильнее, чем обычно, сжал челюсти, чтобы не «расстаться» с жертвой. Но и жертва не была глупа или безмозгла. Олень, понимая, что так просто охотника не отцепить, принялся отходить к ближайшему дереву. Как только он оказался как можно ближе к нему, он закружился вокруг себя, размахнувшись Хамфри и сильно впечатав его тело в дерево, из-за чего послышался хруст. От такого удара и ещё более от звука зрители ужаснулись и испугались. — Папа! — закричали дети в страхе. — Хамфри! — воскликнул бывший вожак, боясь, что полученный удар не приведёт к приятному исходу. Он не хотел, чтобы этот волк повторил судьбу тех двух волков или хотя бы Тони. — Душка… — прошептала Ив, не найдя сил, чтобы закричать, перепугавшись за столь дорогого ей волка. Лили лишь испустила вздох ужаса, испугавшись за дорогого ей друга. И только Кейт не показала никакой реакции. Только сморщилась после увиденного, но внутри неё было большое волнение. Рассказ Уинстона об его прошлой охоте сильно взволновал их всех, и теперь им оставалось только надеяться, что Хамфри выкарабкается из этой непростой и больной ситуации. Ну, или останется жив. Почувствовав мощный удар в бок по рёбрам, Хамфри почувствовал боль, которую не испытывал даже, когда разбил бровь. В последний раз он чувствовал такое в тот день, когда табун оленей наступал на него и Кейт, когда он прикрыл её бессознательное тело своим, спасая от множественных мощных многократных копытных ударов карибу. Это была самая сильная боль, но самую страшную он почувствовал, когда думал, что потерял её. Почувствовав удар о дерево, альфа громко застонал от боли, но стон наблюдатели не услышали благодаря частым и громким крикам бедного большого оленя. Такой сильной атаки было достаточно, чтобы ненадолго оглушить Хамфри, с помощью чего ослабить хватку. Размахнувшись ещё раз, но в сторону, олень смог сбросить волка с себя на землю. И как только пострадавший собирался бежать в целях сохранения собственной шкуры, Хамфри успел вцепиться ему в левую заднюю ногу, несмотря на сильную боль в боку и головокружение. Всю мощь он направил в челюсти, не в силах использовать лапы. Олень пытался выбраться, но Хамфри всё ещё был непобедим. Но разумное существо снова включило мозги и, перестав бороться, перенес вес на заднюю свободную ногу и, подняв её, с силой врезал Хамфри, но не в голову, как хотел, а в правое плечо. Этого удара было достаточно, чтобы отбросить охотника на много дюймов назад и воспользоваться случаем, чтобы убежать, что и сделал борец за жизнь, оставив Хамфри стонать с ещё более сильной жгучей раной на плече. Дав второй шанс на жизнь, родня Хамфри в последний раз посмотрела на отдаляющегося оленя и подбежала к своему отцу, зятю, другу, мужу. — Хамфри! — закричала Кейт, высвободив эмоция, что она держала в себе, пока тот боролся с животным. — Хамфри, душка, ты в порядке? — спокойным, но слегка взволнованным голосом спросила Ив, подбежав к нему с правой стороны, где и было, судя по тому, что она видела, разбито плечо. — Б-больно!.. — простонал он, перестав ёжиться на земле, но терпя сильное жгучее ощущение и в боку и в плече. — Ничего, сейчас немного отлежишься, а потом легко встанешь и вернёшься в стаю, где я тебя подлатаю, — заявила она, осматривая его и рану. — Видимо, на этой… больной ноте и закончится наша семейная прогулка… — досадно проговорила Клодетт, всё ещё волнуясь за родного отца. — Мы можем продолжить и дальше гулять по лесу, но папе и бабушке придётся идти домой, — объяснил Рант, посмотрев на сестру. — Ну уж нет! Это семейная прогулка, и на ней должна присутствовать вся семья. А папу мы не бросим. Поэтому либо папа остаётся с нами, либо мы все идём домой. А учитывая, что папа должен идти домой, в связи с боевым ранением, то выбор очевиден, — гордо заявил Стинки. — Говоришь… как альфа, сын… — прошипел Хамфри, когда Кейт и Ив помогли ему подняться на лапы. — Как-никак, я внук и сын лучших альф. — Всё, замолчи! — заткнула брата Клодетт, которой надоело вознесение его как лучшего волчонка. — В таком случае… направляемся домой, — окончательно сказал Хамфри, встав и направившись в сторону стаи.

***

— Да я поняла… Просто риторический вопрос, — ответила Ив, начавшая процесс лечения. — Чувствую себя опозоренным. Даже одного оленя не смог завалить, — волк опустил глаза, чувствуя, что всего лишь одно рогатое существо унизило его перед всей семьёй. — Не расстраивайся, Хамфри. Ты же видел, какой он был большой. Даже Уинстон в своей молодости не смог в одиночку его умертвить. Это нормально — делать ошибки. Главное — работать в команде. Кейт и Гарт — твоя команда. Не всё можно сделать самостоятельно, всегда должен кто-то прикрыть спину. — Всё это я знаю, просто… до сих пор не могу от этого отойти. А ведь день так хорошо начинался… — вздохнул он. — С этим не поспоришь. А сейчас будет немного больно, — предупредила Ив, потому что дошла до самого больного момента лечения. — Ау! А вот это реально больно… — Хамфри иногда задумывался над тем, что болезнен даже не момент получения травмы или ранения, а процесс лечения. — Но не так сильно, как год назад? — она с задором взглянула на него. — Нет… это намного больнее. У меня до сих пор болят рёбра. Этот олень не слабо врезал мне. Я такого ещё никогда не видел, чтобы олень додумывался до такого способа спасения собственной шкуры. Каждый, на кого я нападал, просто резвился и трясся, пытаясь меня сбросить, а этот и то, и то, так ещё и использовал «подручные» средства. Удивительно… — обладатель небесных глаз задумался об этом животном и о смене своей тактики. — В последний раз я чувствовал такую боль два года назад в тот день, когда табун наступал на стаю, когда Гарт и Кейт женились. Да уж, и физическая и моральная боль… Ай!.. — Тебе ещё предстоит много боли испытать, Хамфри. Ты ещё не дрался с реальной угрозой. Олень — это просто лесной житель, который живёт по своим принципам и инстинктам. Другое дело — волк-разбойник или альфа-боец… Вот это уже реальная угроза, — Ив понизила тон, вспоминая то время, когда ей самой приходилось иметь дело с потенциальной угрозой. — В любом случае я буду готов, если не готов уже сейчас. Мы с Гартом будем готовы, — уверил Хамфри. — Я рада, что ты дорожишь всей своей семьёй. Мне от этого становится спокойно на душе. Я всю жизнь тратила на слежку за своими дочерьми, чтобы у них всё было хорошо, чтобы они были в безопасности. Иногда я теряла контроль, ты сам понимаешь… и помнишь, — она улыбнулась, чтобы не смутить его от тех воспоминаний, когда они вернулись из Айдахо. — О-о-о да, я помню! Славное было времечко… — но его это не смутило, так как он понимал материнскую заботу этой волчицы. — И теперь я чувствую себя спокойно, понимая, что мои дочери счастливы и в безопасности своих мужей. Имеют свои семьи и своих отцов. Я понимаю, Хамфри, что ты рос без родителей, и тебя вскормила я, а воспитал Уинстон, но… если мыслить логически, то… можно сказать, что мы с Уинстоном заменили тебе родителей, став приёмными. Быть может, ты не способен принять это, но несмотря на это, я рада, что у меня есть такой чудесной зять как ты, ведь в большинстве своём именно ты разрушил закон. Если бы не ты, то мои дочери были бы несчастны, и всего этого бы не было. И всё благодаря тебе и твоей чудесной омега-стороне. Мы с Уинстоном должны сказать тебе спасибо, что ты исполнил нашу мечту — счастье дочерей. Я всегда мечтала о том, чтобы моя семья была счастлива, чтобы мои детки ни о чём не жалели, и это случилось. Я… я счастлива! — её глаза начали слезиться от всего того счастья, что она испытывала. Хамфри это заметил и поспешил её утешить. — Воу, воу, мам, не плачь, всё же хорошо. — Я… не плачу… просто счастлива, — улыбнулась она и поспешила вытереть слёзы, что впитала её шерсть. — Осталось ещё немного, — уведомила она Хамфри, подходя к концовке. Она шла к тому, чтобы закончить обрабатывание раны, как пришёл Уинстон, которого заметили Хамфри и Ив. Ив не обратила внимания, так как знала, что он придёт, а Хамфри сразу его поприветствовал. — О, пап, привет. Ты пришёл поговорить? — Да, верно, но поговорить я бы хотел наедине, — назначил условия он, посмотрев на Ив. — Я почти закончила, — немного повысив тон, сказала она, поскольку не хотела, чтобы её торопили или отвлекали от важного дела. — Пап, о чём ты хотел поговорить? Именно тема? — спросил Хамфри с целью скоротать время между разговором и лечебным процессом. — Скажем так, мужской душевный разговор. — О, в таком случае, это должно быть только наедине, потому что в мужском разговоре всё должно остаться между мужчинами, — с издёвкой сказал Хамфри, посмотрев на Ив. — Так же, как и в женском между женщинами, — ухмыльнулась она в ответ мужчинам. Уинстон закатил глаза. Закончив дезинфицировать и промывать рану, Ив положила миску возле входа и обратилась к мужчинам. — Что ж, я закончила, Хамфри. Тебе запрещено охотиться и напрягаться минимум неделю. Усёк? — строго спросила Ив со строгим выражением морды. Он покорно кивнул. — Вот и отлично. А теперь… Я бы могла сейчас пойти обратно отдыхать в пещеру, но… пойду немного поиграю с внучатами, — радостно пропела она и побежала в глубь пещеры. Уинстон издал смешок, а Хамфри улыбнулся. «О лучшей матери я и мечтать не могу». Как только их мысли касательно матери и жены испарились, они перевели своё внимание друг на друга. — Как твоё плечо? — начал разговор старый вожак. — У твоей жены золотые лапы, — сделал комплимент Хамфри, довольствуясь проделанной Ив работай. — Я знаю. Сколько раз она меня лечила и спасала мне жизнь, и не только мне… Всей стае. Такой, как она, больше нет. Я не ошибся с выбором, — он снова задумался о ней. — Но мог допустить ошибку, выдав замуж Кейт за Гарта, — перейдя с позитивной ноты на тёмную, упрекнул отца Хамфри. — Ой, не напоминай, — отмахнулся Уинстон. — До сих пор виню себя за это. Одним только действием я мог разрушить сразу четыре жизни. Как я рад, что этого не произошло. — Не вини себя, пап, как-никак, но я, Гарт, Кейт и Лили понимаем, что ты и Тони делали то, что должны. Так просто разрушить закон, что соблюдался веками, не так-то просто. — Я ещё с тех времён, когда ты и Кейт играли в детстве, думал о том, чтобы его отменить. Ведь правда, столько счастливых волков, которых наконец-то ничто не удерживает, которые наконец-то могут быть с теми, с кем заходят. Никакой дискриминации, никакого неуважения, никакой травли. Только счастье, справедливость и более. Если бы не упрямый Тони, то с законом было бы давно покончено. Но я не мог этого сделать ради счастья лишь одной волчицы, когда на кону жизни десятков. Я не только отец, но и вожак, и должен придерживаться принципов и того, и того. До сих пор снятся кошмары, что было бы, если бы Кейт вышла за Гарта, — Уинстона передёрнуло. — Но самое главное, что всё хорошо, и если повезёт, то моя жизнь закончится ещё лучше. — Пап, не надо, это и так грустно, — мысль о том, что его чуть ли не родной отец в скором времени может уйти на тот свет волчий, обижала Хамфри. Он, может, и стальной закалённый альфа снаружи, но всё ещё омега внутри. Они столько пережили вместе, и очень грустно будет расставаться со столь любимым и важным в твоей жизни волком. Ведь после него недолго и Ив останется. Его первой потерей будет папа, а скоро и мама. Он был одним из тех омег и даже альф, что хотели никогда не взрослеть и оставаться детьми, чтобы за них всё делали родители… которых у него не было. — Не расстраивайся, Хамфри, я совершенно не грущу по этому поводу, так как понимаю, что прожил жизнь счастливо. У любого старика есть частичка самоиронии, чтобы пошутить над своим возрастом и о скорой кончине. У меня есть всё, и большинство из этого я не сильно желал, но самое главное, что то, что хочет моя семья, она имеет. И я им уже ни чем не смогу помочь, ведь это сделаешь ты. Всё, что я мог, я сделал. Теперь твой черёд исполнять желания семьи, — озвучил мысли Уинстон, смотрящий на заходящее солнце. — Но, пап, я же… мне будет сложно управлять всем этим, — он указал на стаю лапой, — без твоей помощи. Хотя бы моральной, — он посмотрел на него. — Ничего страшного, Хамфри, я знаю, что ты справишься. Истинному вожаку не нужны мышцы или силы, ему нужен ум. Доверие, способность расположения волка на твою сторону. Быть может, ты не способен победить своего противника физически, зато ты можешь обмануть его, используя, опять же, ум. Самое главное — иметь честь, отвагу и, конечно же, мозги. И да, физическую силу лучше тоже иметь — без неё никуда. И всё это ты имеешь сейчас, даже силу, что меня невероятно поразило. Такого я ещё не встречал, — Уинстон осмотрел его сверху вниз, оценивая всю его физическую картину. — Тут нет ничего сверхъестественного. Основа всего этого лежит в желании: нужно лишь захотеть. Я захотел — я достиг. Это может сделать каждый второй омега в стае, если он захочет и переборет лень, что течёт по венам его, что текла по моим. Но нет особого желания, когда нет смысла, нет выгоды. И именно тут и сыграла основная причина моей трансформация — мотивация. Если стану альфой — смогу защищать тех, кого люблю, кто мне дорог. И как альфа-вожак я обязан быть сильным, чтобы защищать не только родных, но и членов своей стаи. Оно того стоило. Будь я обычным омега-волком, женатым на обычной альфа-самке, я бы не пытался изменить свою форму. Не было бы смысла. Но-о… И вот я здесь, с тобой, рассуждаю о прекрасной жизни. — У тебя всегда были правильные мысли. Кем бы ты был, если бы родился альфой? — Могу сказать точно, что я бы не хотел жизни обычного альфы, она была бы скучной. Куда веселее наслаждаться беззаботной жизнью омеги, катаясь на бревне… Ух-х… Я уже и не помню, когда я в последний раз катался с гор с целью получения адреналина и рискуя жизнью, даже не опасаясь того, что однажды я буду кататься на бревне и случайно слечу с него, ударяясь об камень и разбивая себе голову либо насмерть, либо на время, отлёживаясь в норе или даже теряя память. Это было бы ужасным исходом. — Не думай о грустном, думай о том, что будет дальше. — Дальше? — Хамфри опустил взгляд, думая об этом. — Что ж, сейчас я вожак стаи и должен направлять её. У меня есть сын, который станет будущим вожаком, а значит, что я должен учить его, правильно воспитывать и также направлять туда, куда нужно. Однако я не собираюсь превращать его в то, что он не хочет. Я не собираюсь повторять твои ошибки и не буду его женить на той, кого он не любит. Если он не захочет, то я не буду заставлять его становиться альфой и, тем более, вожаком. Прости, пап, но… я не хочу быть как Тони с Гартом: забирать его детство, напрягать его на бесконечных тренировках по улучшению физической массы, и всё ради того, чтобы стать сильным как альфа. Я хочу быть хорошим отцом, ведь именно этого я и добивался до их рождения, а потом и старался больше, понимая, что троих с одной силой я не смогу защитить, поэтому я продолжал. Ты сам сказал, чтобы я исполнял их желания, и я их исполню. Ты же хороший отец. Отец, который сделает что угодно ради счастья дочери, и ты сделал. Я пойду по твоим стопам. Мне есть у кого учиться. — Я нашёл идеального вожака. Лучшего, что я встречал, — Уинстон не сдержал улыбки, которая так хотела вырваться, чтобы крикнуть Хамфри в лицо, что Уинстон гордится им. — Не льсти, пап, не повышай моё эго. — Нет, это правда. У тебя есть все качества лидера. Если понадобится, ты будешь готов отдать жизнь за кого-то дорогого тебе. Только истинный альфа-вожак или любящий отец на это способны. Ты и тот, и тот. Хамфри кивнул. Уинстон посмотрел туда, где когда-то было солнце, а теперь там были сумерки, которые были готовы смениться ночным светом и обзавестись триллионами звёздами во главе с яркой луной. Хамфри повернул взгляд туда. Понимая, что скоро конец дня, Уинстон готов поговорить на последнюю личную тему перед тем, как расстаться. — Я всегда мечтал о сыне. Сыне, которого смогу воспитать, научить, от которого буду слышать, как он называет меня папой, а Ив мамой. Мечтал об альфе, который будет показывать самые лучшие результаты среди всех, утирая носы каждому, кто думает о себе много лишнего. Мечтал о правильном, справедливом, добром, заботливом, имеющим честь и чувство долга. Но после рождения только дочерей я понял, что мне не суждено его обрести. И поэтому я попытался смириться с этим. И мне это помогло, так как понял, что есть ты. Я вспомнил о том, что у меня есть ты. Я понял, что мне не нужен сильный, справедливый или просто альфа. Я понял, что просто хочу обрести сына, независимо от его социального статуса, будь то омега или изгой. Неважно, кто ты: омега, бета, грустный, скучный или аморал, или даже… сторонник однополой любви. Главное, чтобы как личность ты был хороший. Вот что такое материнская и отцовская забота — любить, несмотря на недостатки. И что самое приятное — моя мечта сбылась. Жена, старшая дочь, младшая дочь, близкий друг и товарищ и сын. Весь семейный комплект, — Уинстон снова посмотрел на него. — Может, и не родной, но как сын. И что удивительно, ты стал тем, о ком я и мечтал. И даже больше; о чём я и мечтать не мог, — он не смог сдержать улыбки. Будь он как его жена, он бы расплакался. И не смотря на то, что он уже бывший вожак, но мужская сторона не давала ему пролить даже мужскую слезу. — Спасибо, пап, — но и Хамфри не смог сдержать улыбки. Искренней, тёплой, так и просящей представить себя улыбки. — Огромное тебе спасибо. — Не за что, сынок, — взаимно кивнул отец. — Иди сюда… — сказал Уинстон и «пригласил» сына на мужские объятия. Тот мгновенно ему ответил, положив правую лапу за голову отца, а отец правую — за голову сына. Оба закрыли глаза, чтобы насладиться этим моментом: только отец и сын, на фоне давно пропавших суток. Быть может, этот день и был слишком скучным или болезненным для Хамфри, но он был уверен, что начался он просто отлично, и надеялся, что закончится идеально. Как только Уинстон открыл глаза, то увидел, что за ними наблюдает его родная старшая дочь с натянутой улыбкой от такого зрелища. — А подслушивать нехорошо, Кейт, — с юмором упрекнул он её. — Кто поглядывает? — риторически спросил Хамфри, открыв глаза и собираясь посмотреть на нарушителя столь душевного момента — Извините, просто вы так мило смотритесь вместе, что я просто не могла вмешиваться в ваши мужские семейные разговоры. Уинстон и Хамфри уже разорвали объятья. — А мы уже как раз закончили, — Уинстон собирался прощаться с сыном, но, посмотрев на вход пещеры, решил остаться ещё на немного, по крайней мере, на ужин. — Пойду пообщаюсь с детишками. Дедушка этих детишек мило улыбнулся и «пропал» в пещере. Как только они остались одни, Кейт подошла к Хамфри, который уже заждался. — Я подслушивала ваш разговор только с той части, когда папа рассказал про то, как вспомнил про тебя. От такого я сама чуть не разрыдалась. — Не бери близко к сердцу. Такой диалог может быть у каждого каждый день. Здесь нет ничего особенного, — Хамфри романтически улыбнулся ей, толкая её сделать это. — Есть кое-кто особенный, и это ты, — она приблизилась к нему, благодаря чему он понял, что сейчас получит то, чего хотел получить ещё в начале, хоть и получит не всё сразу. — Я просто не могу удержаться… — и он понял, к чему она ведёт. Поэтому как только она прильнула к его губам, не прошло и секунды, как он ей ответил. Влюблённая, любящая, женатая пара, целующаяся на фоне полной, яркой, белоснежной луны, вокруг которой только темнота и триллионы маленьких звёздочек. Хоть она и не видела это со стороны, но именно это возбуждало в ней интерес и возбуждало её саму, заставляя продолжить и обхватить его губы, превращая этот поцелуй, может, и не во французский, но в приятный. Мысли их в этот момент были одинаковы — они хотели друг друга — и получат желаемое в полной мере для обоих. И они могли бы заполучить друг друга, если бы не одно но… — Ду-у-ушки, — тихим протяжным возгласом позвала обоих их мама. Хамфри и Кейт медленно, неохотно прервали поцелуй и так же медленно перевели взгляд в сторону звука и увидели, что на них смотрит вся семья. У всех взрослых волков наряду с Клодетт натянуты улыбки от умиления. И только Рант отвёл взгляд в сторону, так как это зрелище ему было, традиционно для детей, неприятным. А Стинки просто задрал глаза в потолок с неловкой улыбкой. — А подглядывать нехорошо, — процитировал, немного изменив фразу отца, Хамфри. — Извините, просто вы так мило смотритесь вместе, что мы просто не могли вмешиваться в ваши романтические дела, — контратаковал Уинстон. — И я бы посоветовал заканчивать, так как скоро ужин, который так любезно предоставил нам Хамфри сегодня утром, — напомнил он про одиннадцатого оленя и вместе с остальными зрителями «Ромео и Джульетта» ушёл в глубь пещеры, готовясь к потреблению семейной еды. Оставшись наедине, они не знали, о чём поговорить напоследок, кроме как об этом. Но как сказать об этом без лишней пошлости, находясь погружёнными в романтику? — И сказать даже нечего… — прошептала Кейт, боясь испортить такой хороший момент. — Может, нам тогда ничего не говорить, а просто наслаждаться тишиной и друг другом? Она лишь улыбнулась и, наклонившись, прижалась грудью к нему и положила голову под его и закрыла глаза. Он же положил свою на её и также закрыл глаза. И вот они вместе, прижатые к друг другу, сидели с закрытыми глазами, освещаемые луной, будто она пыталась кричать всем, чтобы все обратили внимание только на них. Они начали свою историю с самого детства друзьями и закончат её, будучи счастливыми женатыми любящими родителями с любящей их семьёй. Они не знали, как бы повернулась их жизнь, если бы не одно маленькое путешествие в соседний парк. Всё же стоило отдать должное людям: если бы не они, то их история закончилась бы трагично и со смертельным исходом для омега-волка. Но самое главное, что они обрели друг друга, и ничто не грозит им расставанием, а если оно и будет, то они будут сражаться за себя, сохраняя всю ту заботу, нежность и, конечно же, любовь, что крутилась вокруг них и внутри их сердец. — И всё же, Хамфри?.. — сказала Кейт, нарушив романтическую тишину между ними и немного отстранившись от него, посмотрев ему в глаза цвета океана. — Да, Кейт? — спросил Хамфри, обратив на неё внимание и не убирая взгляда от её янтарных глаз. — Почему?..

***

Ясно освещенной мчалась через дымчатые облака подробная и тонкая в очертании луна. Тускло белевший снег на местности изредка светлел, светлело небо, обозначались тени от деревьев и изб. Странный свет! В нём все было видно, но видно едва. При этом свете мир больше в несколько раз, чем днем, и за привычно отдаленной луной еще виделось огромное пространство, более сжатое, более видное… Хотелось лететь над землей, бесшумно, и почти верилось в сверхъестественное в этой ночи… При взгляде на темноватый снег в объеме воздуха мерцали пятна. После глубоко вечернего ужина Уинстон, его жена Ив и их младшая дочь Лили, довольствуясь сегодняшним днём, попрощались с Хамфри, Кейт и их семьёй и покинули бывшее логово бывшего вожака бывшей западной стаи. Те попрощались с ними, желая спокойной ночи и также выражая своё удовольствие от столь особого дня. Даже Хамфри наконец-то успокоился и тоже выразил своё искреннее удовольствие. Если бы не Уинстон… Напоследок Уинстон сказал Хамфри перед тем, как уйти в свою нору: «Я не знаю, как для тебя, Хамфри, а этот день для меня был просто замечательным. Помни наш разговор…» — и он его обязательно запомнит, на долгие годы. Когда, казалось бы, что всё, что должно было произойти, закончилось, волчата от усталости глубоко и протяжно зевнули, что подтвердили «Альфа и Альфа», ответив им аналогичными зевками, на что Кейт ответила, что волчьей семье пора спать. И, как ни странно, Хамфри первым согласился с её идеей и уже устремился в пещеру, чтобы лечь глубоко внутри, «пропадая» в темноте и как можно быстрее окунаясь в царство Морфея. Улёгшись там, где ему и было нужно, он с наслаждением закрыл глаза и начал наслаждаться тем, как силы начинали засыпать вместе с ним. Его родня поспешила к нему и расположилась вокруг него таким образом: слева от него лёг Стинки, а от Стинки Клодетт, справа от Хамфри легла Кейт, а от Кейт — Рант. Как только Кейт легла, она прижалась левой «щекой» к правой Хамфри и также блаженно закрыла глаза, как и каждый житель этой пещеры, засыпая вместе со своим защитником, ведь с ним им ничего не было страшно. — Спокойной ночи, — ответил кто-то из них, пока ещё не заснувший.

***

Вот и всё. Кто же знал, что всё закончится таким счастливым концом. Я обрёл то, о чём и не мечтал. Я мечтал всего лишь об одной волчице и о её взаимных чувствах ко мне, а получил… всё. Я даже не знаю, смогу ли я получить ещё больше. Но я знаю, что впереди меня ждёт что-то неизвестное. Я не знаю, что именно, но волчья жизнь таит в себе много сюрпризов. Быть может, завтра я узнаю, что у Кейт будет ещё один волчонок или в стаю придут мои родные родители, или то, чего не хочет ни одно живое существо в этом мире и которое боится этого больше всего на свете — война. Уинстон не рассказывал мне о южной или северной стае. Но… я просто не знаю, есть ли они вообще. А если и есть, то, пожалуйста, пусть они придут с хорошими намерениями, а если нет, то пусть держатся подальше отсюда! Мы с Уистоном и Тони просто так стаю и семью в обиду не дадим. Семья… Вот оно… Я столько раз переосмысливал то, что я имею и чего хочу также сильно, как сердца Кейт. Когда я понял, что скоро обрету семью, когда Кейт родит, я был сам не свой, понимая, что именно семью я приобрету. Не волчат, а семью. Каждого, кто окружал меня в детстве и хорошо относился ко мне, а также заботился, я пытался сохранить, так как дорожил отношениями, понимая, что он мой друг или часть моей семьи, которой, как я думал, у меня никогда не будет. Понимал, что такого близкого друга, подруги или просто доверчивого волка я больше не встречу нигде. Если бы я не смог обрести Кейт, я бы так и остался один. Да, моя «банда» омег… но они друзья, может, и лучшие, но всё ещё друзья. Но понимаю, что останусь я один, но Уинстон и дальше сможет беречь меня как сына. Ведь неважно, кто ты, главное, чтобы был хорошим как личность. Вероятно, у меня и есть ум, сила, отвага, честь, но такой мудрости, как у него… у меня, наверное, никогда не будет. Папа, мама, лучшая подруга, словно сестра, лучший друг, сыновья, дочь и жена. «Семейный комплект»… Семья. Это и есть моя мечта! Обрести семью, которой у меня никогда не было. Стать любимым кем-то и обрести любовь до скончания твоих волчих лет, чтобы в будущем твоя семья продолжила то, что у было у твоего приёмного отца. Кто-то мечтал о лучшем друге, кто-то о супруге, кто-то о счастье и благополучии своей семьи, кто-то о сыне, но каждое из этого — и есть семья, о которой и мечтал я. И моя мечта сбылась. Теперь я это понял, и теперь я буду этим дорожить. И ничто в этом мире не попытается забрать это у меня! Но смогу ли я это сделать? Сумею ли я защитить их? Смогу ли я?! — Хм… Да… Думаю, да.