Летний лагерь

      Но ее перебил жёсткий стук в дверь, заставивший даже Томиоку повернуться в сторону источника звука. Это явно был не Узуй, так как он без мороки просто бы заглянул внутрь комнаты, да и его обычных размеренных шагов до этого слышно не было.       Игуро, с интересом косясь на проход, привстал с места и включил в помещении свет, вынудив всех прищуриться. Мицури и Шинобу с поразительной синхронностью переглянулись, размышляя о том, кто же соизволил явиться к ним в столь поздний час?       Гию молча поднялся и настороженно прошёлся вдоль комнаты, после чего с презрением открыл дверь и поглядел по сторонам. Никого не увидев, он собирался уже вернуться обратно, но его взгляд остановила небольшая бумажка, лежащая на полу.        С непониманием подняв ее, цепляясь за края и слегка сминая, брюнет пробежался глазами по тексту, калиграфическим почерком выведенному в записке.          «Дорогой Гию! Как вижу, ты и не собирался оказывать мне помощь в раздобытии антиквариатного кулона Кочо для моей чудесной коллекции. Что ж, тогда я тебя предупреждаю, что собираюсь самостоятельно пробраться в комнату этой прекрасной дамы и с уважением попросить ту вещицу у нее. Не в моем это стиле, делать все втихаря, как некоторые, поэтому свои дальнейшие действия я тебе рассказал. Надеюсь, хоть немного заставлю тебя этим попереживать за свою подруженьку. Если же она откажется передавать мне этот восхитительный предмет, я пойду на более жёсткие меры ^^                  С любовью, Доума»       Прочитывая каждую строчку и добираясь до последней, Томиока выпучил глаза, попутно захлопывая дверь и поворачиваясь к своим ожидающим друзьям. Со злостью на отправителя парень сжал бумагу в клочок, не показывая своим безэмоциональным взглядом и малейшей капли ярости.  — Что там? — надзирательно оглянув Гию, отрезал Обанай, разом поменявшись в голосе, что заставило Канроджи хорошенько вздрогнуть. — Личное, — отведя взор в сторону, тот прошёлся до ковра и, рухнув на него, по-прежнему сжимал в руке записку.       «Да он же взглядом убить может…» — с паникой наблюдая за Игуро, прокрутила у себя в голове светловолосая. — Канроджи, — проигнорировав друга и мгновенно устремив гетерохромические глаза на девушку, тот попытался смягчить голос, — Ты что-то хотела сказать? — А… — замешкалась Мицури, часто хлопая глазами, — О том храме… Я видела его, когда мы с тобой разделились на тропинках… Он такой… Маленький… Да, и там есть то окошко… — Так значит, это правда? — взбодрился Обанай, оперевшись руками о ковёр и подавшись вперед, — А давайте как-нибудь сходим туда и проверим легенду о тенях? — Хорошая идея. Думаю, будет интересно, — мило улыбнулась Шинобу. — Х-хорошо, я покажу вам то место… — в смущении опустив голову, пробормотала зеленоглазая, — Но вдруг Шинадзугава-сан узнает об этом и снова нас накажет? — Можно попросить у кого-нибудь помощи, — ухмыльнулся Обанай, усаживаясь поудобнее, — Только не думаю, что мы обойдёмся без взаимоуслуг. — Как насчет Узуя? — стараясь не рассмеяться, предложила Шинобу и поправила рукав своей лёгкой белой рубашки. — О нет… — протянул Игуро, закатив глаза, — Тот еще алкаш. Сами знаете, какой язык во время пьянки — сразу выдаст нас с потрохами. — А если Ренгоку-сана? — оживилась Канроджи, ловя на себе неодобрительный взгляд брюнета. — Слишком громкий, — буркнул он и прикрыл глаза, нахмурившись. — Не забывайте про старика… — многозначно вымолвил чем-то загруженный Гию, впервые за долгое время вмешавшись в разговор. — Точно, — на удивление согласилась Кочо, сверкнув глазами.       Разговор продолжался до полуночи, а Тенгена на горизонте не было видно — видимо, уже уснул. Девочки уже собирались уходить, желая друзьям спокойной ночи, но провожавший их у двери Томиока неожиданно схватил Шинобу за запястье, тем самым ее останавливая. — Есть разговор. Задержись ненадолго, — со спокойствием попросил тот, наблюдая за тем, как на щеках девушки появляется лёгкий румянец. — Л-ладно… Мицури, я скоро вернусь, — испугавшись отказывать и понизив тон до шепота, произнесла «заколка-бабочка», адресуя последние слова подруге, а затем заскользнула обратно в помещение под сопровождающий взор Гию.       Синеглазый бросил короткий взгляд на своего друга, который, часто моргая, не знал, что ему делать и куда деваться. — Ладно, ладно… — со вздохом Обанай понял его немую просьбу и удалился из помещения.       Открыв дверь и окунувшись в темное пространство, темноволосый расширил глаза, оглядываясь по сторонам в поисках движущихся объектов. Он подошёл к стене бежевого цвета, находящейся у двери в комнату, где сейчас диалог вели Кочо и Томиока.       «Ну не буду же я подслушивать, а?» — скрестив руки на груди и прислонившись спиной к вертикальной поверхности, брюнет томно выдохнул и прикрыл глаза.       Неожиданно его взору представилась пара сверкнувших в темноте глаз, показавшихся из противоположной двери, быть точнее — комнаты девочек.  — Ты чего там стоишь? — послышался громкий шёпот Мицури, выглядывающей из прохода, — Иди сюда, — жестом руки она подозвала его к себе.  — Да там переговоры идут, — тихо подойдя ближе и мотнув головой в сторону противоположной стороны коридора, парень с мягкостью заглянул в глаза собеседнице.  — Проходи, — замешкавшись, Канроджи освободила проход.  — Спасибо, я здесь лучше постою… — отведя взгляд в сторону, тот с неловкостью почесал затылок и попытался улыбнуться.  — Заходи, говорю, Узуй-сан может заметить! — почти выкрикнув это вполголоса, девушка свела брови к переносице и прищурилась.

***

      Через еще несколько отговорок Игуро перестал перечить этой упрямой особе и двинулся внутрь комнаты, медленно шагая и для приличия пытаясь не разглядывать все вокруг.       Тёплый свет от лампы на тумбочке заполнял комнату приглушенной атмосферой; под одеялом на одной из кроватей скрывались подушки, своими очертаниями напоминающие человеческое тело; а на вторую было накинуто легкое персиковое покрывало, испытывающее на себе тяжесть альбома, рядом с которым пристраивался простой карандаш.  — Хочешь посмотреть мои рисунки? — ярко улыбнувшись и снимая с себя маску усталости после прошедшего дня, Канроджи старалась не уснуть и не завалиться прямо на месте. Хотя, в невольной панике глядя на стоящего перед ней человека, с которым произошло уже немало неловких ситуаций, усталось как рукой снимало.       В ответ Игуро молча кивнул, все так же стоя на месте и боясь сделать малейшее неверное движение. Девушка уселась на кровать, поджав под себя ноги, и позвала темноволосого к себе. Руки крепко сжимали альбом, будто бы боясь его выронить и в очередной раз проявить свою неуклюжесть, а уголки губ слегка подрагивали.        Обанай осторожно присел рядом с ней, все же соблюдая дистанцию, и принял довольно толстую стопку рисунков, скрепленных между собой спиралью и корочками с обеих сторон.        Не прошло и пары минут, как Мицури уже выслушивала восхищения в адрес ее потрясающих работ, основную массу из которых составляли портреты и наброски разных зверюшек. Глаза девушки постепенно закрывались, а сама она периодически зевала, прикрывая рот рукой; тело не слушалось и хотело рухнуть в одеяльце, но обстановка не позволяла, поэтому Канроджи вздрагивала на месте и кое-как опиралась руками о поверхность кровати.        Парень с любопытством перелистывал страницы, с умилением разглядывая каждую.       «Что же я творю!» — спохватилась светловолосая, после дрема распахнув глаза и вспомнив о недавно выведенном наброске Обаная. В спешке не зная, что ей делать, та резко выхватила альбом из рук брюнета, который почти дошёл до своего же изображения.  — П-прости, просто, — прижимая предмет к груди и неловко улыбаясь, Мицури старалась хоть что-нибудь придумать, — Просто там дальше крокодил! Ты не любишь крокодилов? Я т-тоже не люблю крокодилов!  — Крокодил? — тот с непониманием наблюдал за реакцией шумной девушки, у которой щеки, казалось, скоро станут схожи с помидорами. От увиденного румянца на ее лице и замеченного в альбоме, Игуро не по своей воле так же залился краской.  — Но крокодил, которого нарисовала ты, обязательно должен быть красивым… — слегка отвернувшись от художницы, он прикрыл глаза и стремился успокоить свое разгоревшееся лицо.       От этих слов зеленоглазая вспыхнула еще больше, застыв на месте и не заметив, как Обанай уже вышел из комнаты, в знак прощания помотав рукой. Спокойно выдохнув и отлепившись от стопки рисунков, она посмотрела на тот, который как раз-таки прятала.       «Что? Почему…» — запаниковала девушка, вместо портрета увидев изображение изящного кота, играющего в клубок ниток, но затем перевернула альбом к себе той стороной, которая показывалась темноволосому. Канроджи замерла, улицезрев на бумаге тот самый портрет и осознав, что парень узнал в нем себя.       «Вот же дура…» — с этими мыслями зеленоглазая упала лицом в подушку, прокручивая в себе всю ситуацию и стыдясь все больше.       Брюнет медленно шел к двери своей комнаты, которую делил с другом, на данный момент разговаривающим с Кочо, и тупил взгляд в деревянный пол, полностью погрузившись в свои мысли.       «Я что, похож на крокодила?..» — зажмуришись и проведя рукой вдоль лица, он все еще находился под восхищением той работы, которую Мицури, видимо, хотела спрятать. Распахнув гетерохромические глаза, парень остановился у стены и стал ожидать того момента, когда Гию позовёт его обратно.

***

      Прикрытая тенью Томиоки, Шинобу стояла, прижавшись к стене и ожидая от него каких-либо слов. Он же смотрел не нее сверху вниз, располагаясь в паре шагов от девушки, и изучал загадочную структуру фасеточных глаз.  — Ты знаешь такого человека, как Доума? — тихо начал парень.  — Нет… А кто это? — часто моргая и с удивлением смотря на собеседника, поинтересовалась Кочо.  — Это один коллекционер, недавно приехавший в лагерь и состоящий в нашем отряде.  — Коллекционер…  — К слову, он пытается стащить у тебя какой-то кулон. Ты поосторожнее…       Темноволосая начала медленно расстегивать верхние пуговицы своей рубашки, в то время как Гию в недоумении смутился и слегка покраснел, отводя взгляд в сторону.  — Этот кулон? — девушка вытащила из-под одежды серебряную блестяшку, удерживаемую на цепочке, а затем перевела взгляд на парня с малость разалевшимися щеками, и последовала его примеру.       «Ты о чем подумал, извращенец?!» — возмутилась та, нахмурившись и сжимая кулон в руках сильнее. Синеглазый, успокоившись, взглянул на украшение и удивился тому, почему же Доуме понадобилось такое ничем не примечательное чудо.  — Он еще открывается. Там внутри кое-что есть, — буркнула «заколка-бабочка», поняв немой вопрос собеседника.        «Может лучше не показывать ей ту записку… Нельзя же держать ее в страхе» — пробегали мысли в голове Томиоки, пока тот задумчиво пялился на кулон.  — Если что, Доума выглядит как последний шизофреник, — на этих словах брюнет положил руку на плечо девушки, попытавшись жестами указать на то, чтобы она уходила в свои покои и укладывалась спать.  — А поподробнее нельзя? — через плечо спросила Кочо, изогнув бровь, и, слегка выталкивамая Гию, открыла дверь. Попутно застегивая пуговицы своей рубашки, она встретилась с внимательным взглядом Обаная и от неожиданности откинулась назад. Он с неким пониманием прикрыл глаза и покачал головой, скрестив руки на груди и освобождая проход для девушки, а затем с загадочной лыбой предстал перед другом.       Томиока уже знал, какая реакция будет у «разноглазика», поэтому с мрачной физиономией выжидал от него чего-то этакого. — Эх, Гию, а еще на меня наговаривал, — вскинув брови, Игуро надменно прошёлся мимо «мумии», картинно приложив ладонь к сердцу и состроив печальную мордашку.       Парень сонно проморгался и прикрыл дверь, с лицом «что и следовало ожидать» дойдя до своей кровати и, плюхнувшись на нее спиной, задумчиво уставился в потолок.       «Теперь мне будет неспокойно. Нужно отслеживать каждый шаг Доумы, ведь неизвестно, что он может натворить» — окунувшись в эти мысли, синеглазый начал вспоминать о хрупкой девушке, недавно стоящей перед ним и хлопавшей своими большими фиолетовыми очами.

***

      «Что же за Доума такой… Как-то жутковато. Не могу я позволить ему украсть самую дорогую мне вещь…»  — Э…Мицури, ты спишь? — с сомнением спросила Кочо, бесшумно проникнув в комнату и увидев подругу, лицом уткнувшуюся в подушку.  — Почти, — провопила та и заерзала на месте.  — Что-то случилось?  — Все хорошо!       Недоверчиво окинув светловолосую взглядом, Шинобу подошла к кровати и присела рядом с ней, ласково улыбнувшись:  — Кому ты пытаешься врать…

***

 — Хорошо они постарались! — с восторгом оглядывая кладовую, воскликнул сидящий на табуретке за столиком Кеджуро.  — Еще не до конца убрано, — в ответ прорычал Санеми, исподлобья косясь по разным сторонам и локтями оперевшись о стол.  — Да это же просто блестяще! — восхитился откинувшийся на спинку стула Тенген и икнул, то ли любуясь своим новым маникюром, то ли поддерживая речь Ренгоку.  — Подождём окончательного результата, а потом уже можно будет судить… — вмешался Хотару, скрещивая руки на груди.  — Да сколько ж ты бутылок уже проглотил?! — отвесив хороший подзатыльник Узую, Шинадзугава выхватил из-под его носа стеклянную ёмкость.        Ренгоку дивно рассмеялся, вынудив остальных совершить то же самое, но затем перестроился на серьёзный лад:  — Санеми, так что там с охраной?  — Да все так же… Никаких продвижений.  — Вот приедет твой папаша, и доставит приключений на твою блестящую задницу!  — Не каркай мне тут!  — Правда, а он не собирался к нам заезжать?  — И ты туда же?!       Шинадзугава огорченно фыркнул и продолжил:  — Он может заехать примерно через неделю, но не факт. Сейчас у него дел полным-полно.  — Надо бы облагородить территорию лагеря, а то не сдобровать…  — Да уж. Ну, закругляемся, полночь на дворе! — Ренгоку первым вышел из кладовой, направившись к жилому домишке в два этажа, одиноко стоящему где-то неподалеку от леса, а за ним поплелись и остальные.

***

      На следующий день, по идее Томиоки, четвёрка решила расспросить Саконджи о том самом храмике, перед тем как Обанай и Мицури продолжат разгребать начатое…