Летний лагерь

      Не успела Мицури задать еще парочки вопросов, как вдруг дверь в комнате скрипнула, и на пороге появился Обанай, лицо которого через несколько секунд приобрело выражение шока. Медленно закрывая за собой дверь, будто бы боясь спугнуть белую змею, обвившую девушку, он с расширенными глазами попытался подойти ближе. — К-Канроджи, он тебя не укусил? — остановившись перед девушкой, шепотом произнес тот и опустился на колени. — А…Нет, вроде бы. Э-это твой питомец? — издав нервный смешок, светловолосая начала наблюдать за тем, как пресмыкающееся сползает с ее плеч и стремится к руке хозяина. — Да, его зовут Кабурамару, — с ласковой улыбкой смотря на существо, протянул брюнет. Раздался щелчок уже скипевшего чайника, а затем из него повалил пар, — Ты пришла за чаем? — Ага, — зеленоглазая попятилась на тумбу, а потом пробежалась взглядом по комнате, — Ой, а я кружку забыла!       Девушка вскочила с места и на лёгком беге выскользнула из комнаты, оставляя умиляющегося растерянности своей подруги Обаная глядеть на дверь.       Вернулась она через пару минут, кое-как удерживая в одной руке кружку, а во второй — альбом. Налив кипяток в ёмкость с чайным пакетиком и оставив его на остывание, зеленоглазая легким движением вынула из-за уха простой карандаш, как это делают мастера, собирающиеся делать наметки, и с загадочностью поглядела на парня:  — Можно я нарисую тебя вместе с Кабурамару?       «Крокодил и змея… Выглядело бы симпатично», — задумался тот и вскоре дал ответ: — Конечно. А что нам делать? — Можешь сесть на кровать, а я буду рисовать отсюда! — на последних словах похлопав по поверхности мягкого ковра, с радостью в глазах ответила Мицури и, хихикнув, продолжила: — Только скажи змейке, чтобы постарался не шевелиться.       Обанай от предложения Канроджи, конечно же, смутился, а после этого всеми силами уговорил ее присесть на противоположную кровать — то есть, оказаться в покоях Томиоки. Ну не сидеть же девушке на полу?       Опустив голову и уткнувшись в чистый лист бумаги, светловолосая начала терпеть приливший к щекам румянец: как же рисовать Игуро, если после одной встречи взглядом с ним сердце бьётся как сумасшедшее?       «Что за чушь я предложила», — на этих мыслях, адресованных своей непредусмотрительности, девушка принялась набрасывать линии, раскрывающие позу сидящего человека.       Обанай же боялся дышать, не зная, куда деть глаза. Молясь всем Богам о том, чтобы она поскорее закончила сие творение, парень нашел точку на стене, куда можно было бы смотреть, поэтому туда как раз-таки и уставился. — Игуро, а в лагерь же запрещено привозить животных? — не отрываясь от работы, спросила Мицури. — Кабурамару без меня не может, поэтому пришлось ехать в лагерь с ним. Только пообещай никому про него не говорить, хорошо? — тихо произнес тот, — Об этом знаешь только ты и Гию. — А.. Х-хорошо!       Так прошло некоторое время, проведённое в мирной тишине, и, когда карандаш, ловко скользящий по белой поверхности, подобрался к лицу, из уст Канроджи выпало кое-что забавное: — Ты прямо как восьмое чудо света!       Брюнет похлопал веками и стал у себя в уме проговаривать только что услышанную фразу: не сложно догадаться, что речь идет о цвете его глаз. — Тогда ты — девятое, — подхватил тот и акцентировал внимание на родинках, что так симметрично располагались под каждым из посверкивающих очей девушки.       Юширо, без сомнений, вручил бы ему премию за второй лучший подкат в истории.       Сдержать смех было трудно, а тем более, что обладательницей его стала Мицури: ее щеки вновь порозовели, а губы вскоре растянулись в очаровательной улыбке — перед такой никто не способен устоять.       Парень почувствовал кровь, приливающую к лицу, и, сам того не замечая, со всей искренностью улыбнулся, восхищаясь предметом своего воздыхания.       Канроджи проморгалась, все свое удивление помещая в еле слышный вздох, и начала быстро бегать глазами с альбома на лицо Обаная, дугообразными линиями подчеркивая такую важную деталь в его образе.       Переливающиеся от неяркого света из окна черные пряди волос, аккуратные изгибы плеч, прикрытые свободной футболкой все с теми же излюбленными черно-белыми полосками — все рисовалось с особой осторожностью, с боязнью передать что-то не так.       Змея иногда шипела, тем самым подавая сигналы о том, чтобы про нее не забывали, и ютилась на шее темноволосого.  — Вот и готово! — спустя еще несколько минут воскликнула Мицури и шустро поднялась с кровати, подбегая к парню.       Приземлившись рядом и подавая ему в руки альбом с разворотом портрета, зеленоглазая широко улыбнулась и  перевела взгляд на белую змейку. — Канроджи, — Игуро округленными глазами начал рассматривать свое изображение вместе с Кабурамару, — Это просто безупречно.       Девушка скромно приподняла уголки губ в знак благодарности за похвалу и снова протянула руки к альбому, забирая его обратно. — Это тебе на память, — после треска отрывающегося листа светловолосая протянула рисунок Обанаю. — Спасибо. Я обязательно сохраню, — кивнул тот.       Дверь в комнату распахнулась, и показался Томиока — похоже, они с Шинобу уже возвратились с разведки. Задумчиво глядя себе под нос, он прошёлся к своей кровати и рухнул на нее, не обращая никакого внимания на присутствующих. — Я не мешаю? — первое, что удалось услышать от Гию, который перевел свои синие глаза на парочку и перевернулся на живот, пытаясь рукой достать гитару из-под кровати. — А-э… Я, пожалуй, пойду! — в растерянности протараторила Мицури и на быстром шаге покинула помещение.       Игуро вместе с другом проводил ее взглядом, а позже заметил на тумбе кружку с уже давно остывшей жидкостью и тут же стукнул себя по лбу: «Чай забыла».

***

— Ой, Шинобу! Ну как, Узуй-сан в кладовой? — Канроджи старалась скрыть все свое смущение, но у нее это получалось не особо профессионально. — Да, он там спит, вроде бы, — Кочо на секунду отвлеклась от проверки телефона, — Видела через окно целый ящик бутылок, так что все под контролем. — У вас с Томиокой все в порядке? — через шумный вздох зеленоглазая присела на кровать. — В к-каком смысле?       К щекам брюнетки подступил румянец — редко она выпускала наружу свои истинные эмоции. Мицури ответила лишь молчанием, в котором они провели еще несколько минут, но затем все-таки осмелилась начать более серьёзный разговор: — Шинобу, я, кажется…       Девушка с фасеточной структурой глаз слегка вздрогнула от подобной фразочки. — Ну, понимаешь… Ты случайно не испытывала к человеку такого, что… Что хочется постоянно быть рядом с ним, видеть, как он улыбается… Просто держать за руку! — на одном дыхании выпалила та и зажмурила глаза, желая поскорее услышать ответ.       После услышанного Кочо впала в раздумья: неужели ей такое знакомо? Ведь и вправду, почему она хочет увидеться с Гию уже с раннего утра, как только просыпается, почему к нему тянет, словно магнитом, и как преодолеть пылающие огнем щеки при одном его прикосновении…       «Выходит, что к Томиоке я испытываю что-то подобное?! Бред. Да быть такого не может… И где я смогу увидеть его улыбку, если он как мумия повсюду расхаживает?» — Ты сейчас про Игуро? — мягко улыбнувшись, тем самым отгоняя все ненужные мысли, тихо спросила темноволосая. — Н-ну… — и вновь подруга залилась краской, — Да, похоже… — Что могу тебе сказать… — вздохнула Шинобу и попятилась в потолок, — Тебе нужно узнать этого человека поближе. И… Вместе с ним тебе должно быть максимально уютно… А там уже и до свадьбы недалеко!       Обладательница заколки в форме бабочки рассмеялась, заставляя подругу последовать тому же примеру, и вместе они залились дружным хихиканьем, проводя весь последующий вечер в девичьих разговорах.

***

      Полночь наступила достаточно быстро, а четверка уже отправилась на выполнение миссии. На улице все было как обычно: непроглядная темнота, насыщенный воздух и моргающий свет фонарей, — а вдобавок к этому шел огонёк тёплого оттенка, выливающийся из окна кладовой. — Слушайте, а вы не думали, что вместо Узуй-сана проверять сон отрядов может кто-то другой? — невзначай спросила Шинобу, пытаясь не врезаться в стволы сосен, преграждающих путь. — Мы подушки на всякий случай под одеяла спрятали, — ответил Обанай, посветив фонарём в сторону брюнетки. — Мы тоже!       Друзья уже были на подходе к небольшой постройке и издалека пытались разглядеть происходящее внутри нее. — Пора разделяться. Мы с Кочо идем в кладовую, а вы ходите на шухере, — неожиданно объявил самый высокий участник команды, обращаясь к Игуро и Канроджи. Шинобу напоследок махнула Канроджи рукой и поторопилась ускориться, начиная идти наравне с Томиокой. — Может, мы будем по имени друг друга называть, в конце-то концов? — неловко улыбнувшись, темноволосая наклонила голову в бок и посмотрела на парня, — Гию?       Тот промолчал, с неким недовольством покосившись на подругу, и ускорил шаг по направлению к кладовой. А другая пара осталась блуждать по округе и с надзирательством глядеть по сторонам в поисках людей, которых и в помине нигде не было — кто кроме них в двенадцать ночи осмелится ходить по лесу? — Он уже проснулся что ли… — вздохнув, протянула Шинобу, остановившись в нескольких метрах от окошка, откуда можно было заметить поглощающего рюмку за рюмкой Тенгена.       Человек, злоупотребляющий алкоголем, на секунду перевел взор куда-то в сторону парочки, но так же быстро отвёл его обратно на стеклянный сосуд. Синеглазый, подойдя к девушке поближе, вдруг схватил ее за запястье и потянул за собой, на лёгком беге приближаясь к стене, что располагалась рядом с окном. — Увидит же, — в ответ на свои действия прошептал тот и со слегка сведенными к переносице бровями поглядел на брюнетку. Кочо в это время все еще ловила ртом воздух от произошедшего и пялилась на друга, прислушиваясь к сбившемуся с прежнего ритма стуку сердца.       «Его рука такая холодная, что аж не по себе…» — подумала она, пытаясь что-то сказать. — Будем ждать, пока заснёт? — благодаря проходящим лучам света из комнатки, Гию едва смог уловить еле заметный румянец на ее щеках и отпустил руку девушки, после чего повернул голову в сторону окна, наблюдая за действиями мужчины. — Н-ну да, что еще остаётся делать, — натягивая на лицо улыбку, ответила та.       В молчании они стали наблюдать за Узуем, выливающим спиртосодержащий напиток из бутылки в рюмку. Сидел он за столом в полном одиночестве, но широко улыбался в пустоту, уже окрасившись в области щек в ярко-алый оттенок. Позади него на полу все так же стоял ящик, но стеклянных ёмкостей в нем, с прошлого похода сюда, стало в несколько раз меньше.       Пока Тенген допивал оставшуюся жидкость и опускал пустую бутылку на пол, в голову Шинобу пришла интересная идея, чтобы расслабиться от ненужных и загоняющих в краску мыслей. — Гию, как насчет спора? — не отрывая глаз от открывающего пробку мужчины, с загадочностью приподняла уголки губ она. — Смотря на что спорить, — отрезал тот, прикрыв веки. — Предлагаю на то, сколько рюмок выпьет Узуй-сан из одной бутылки. А кто выиграет с подсчётом, тот загадывает проигравшему желание.       Томиока молчал, уже догадываясь о ее намеренности хоть каким-нибудь образом его подколоть. Терять нечего — быть может, он и выиграет: — Ладно, согласен. — На сколько раз делаешь ставку? — сквозь победную ухмылку приподняла бровь Кочо. — На… восемь, — несколько секунд потратив на зрительный контакт с бутылкой и стоящих рядом маленьких стеклянных емкостей, произнес тот. — А я на семь.

***

      Игуро вместе с Канроджи ходил неподалеку от кладовой, иногда нажимая на кнопку фонаря и позволяя потоку света стремиться вдаль. — Слушай, а ты ведь про чай так и не вспомнила? — по-доброму усмехнувшись, парень посмотрел на свою рассеянную подругу. — Ой, — обронила она и замерла на месте, — П-прости! — Ничего страшного. Узуй-сан, похоже, не спит. Видишь, они все никак не зайдут, — Обанай повернулся в сторону небольшой постройки.       А Тенген уже выливал из бутылки последнюю каплю, что упала на дно седьмой по счету рюмки. — Ну что, готов к выполнению моих поручений? — язвительно улыбнувшись, прошептала Кочо и подвела указательный палец к губам.       Томиока с огорчением вздохнул: всё же, удача его подвела. Встретившись взглядом с девушкой, он недовольно принял поражение: — Загадывай…