Особая примета

Стив смотрел на себя и думал только о том, что Баки его убьет. Отвернет ему голову и будет в чем-то прав, потому что нельзя ложиться в лабораторную установку, не выяснив все возможные последствия, тем более, если последствия эти скажутся не только на тебе. Если, конечно, Баки теперь вообще захочет иметь с ним дело. Позволит хоть что-то большее, чем просто дружеские объятия. На самом деле Стив почти не сомневался, что Баки-то позволит, но от этого стыд был только сильнее. Стив дал себе еще немного времени попаниковать, а потом натянул трусы, тонкий низ больничной пижамы и вернулся в палату. Работающим с ним ученым куда интереснее было измерять его выносливость, приобретенные после эксперимента силу и прочность костей, чем лезть к нему в штаны. И это было к лучшему.

***

— Бак, погоди. Да послушай же меня… Баки укусил его за губу, не сильно, не так чтобы остался след, просто обозначил, что время разговоров прошло. С самого Крайшберга у них не было ничего кроме поцелуев. Сначала Баки неделю провалялся в госпитале, потом к Стиву не протолкнуться было из-за военных корреспондентов, но сегодня у них выдались свободные полдня и терпение у Баки лопнуло. — Ты не хочешь? — хищно улыбнулся Баки и положил ладонь Стиву на ширинку. Там было… много. Даже, пожалуй, чересчур. Баки удивленно приподнял брови: — Насколько все изменилось, Стив? Стив, соскучившийся до невозможности, прижался к его ладони, а потом всё-таки нашел в себе силы отстраниться. Ну, он попытался, но Баки за штаны подтянул его обратно. — Ну, я стал вдвое больше. Везде. Эрскин же пообещал, что плохое станет ужасным, — неуклюже пошутил Стив и расстегнул молнию. Резинку трусов Баки спустил сам. Оба члена Стива радостно качнулись к нему. Сразу два. Члена. — Черт тебя дери! — Баки присел на корточки и теперь смотрел на доставшееся ему богатство с опаской. Стив, возбуждённый до одури его близостью, с трудом удерживался от того, чтобы приласкать себя самому. Хотя бы наполовину. Баки осторожно погладил… их. Просто провел, едва касаясь, пальцами от мошонки к головкам. Стив вцепился в никелированную спинку гостиничной кровати, возле которой стоял, и едва слышно застонал. Вряд ли хозяйка гостиницы не понимала, для чего им комната, и он глушил рвущиеся из горла звуки по старой, бруклинской еще, привычке. — Баки, ты не сердишься? — Чего? — Баки обхватил оба члена ладонями, не туго, чтобы Стив не спустил сразу, и медленно дрочил оба члена, то синхронно сдвигая кожу по стволам, то намеренно разня ритм. Он так увлекся открывшимися возможностями, что Стива попросту не расслышал. — Ты ааах… не сердишьсяааа? — Бедра у Стива дрожали, его всего трясло от попыток отсрочить разрядку, щеки были пунцовые, а покрасневшие губы он искусал, так что выглядели они совсем неприлично. — Злюсь ужасно, — Баки поднялся и поцеловал Стива. Баки тоже не успел еще раздеться, только рубашку расстегнул, и теперь члены Стива оказались зажаты между ними, головка одного из них терлась о жёсткий ремень, зато вторая прижалась к теплому животу Баки. И Стиву было одновременно и сладко, и больно, и жарко от толкающегося в его рот языка Баки, и… ему было слишком хорошо, и он кончил. Баки засмеялся, когда ему брызнуло теплым на живот, он отстранился, и Стив с облегчением сел на кровать. Очень хотелось сжать в кулаке ноющую после трения об одежду головку члена, но Баки не дал. Бесцеремонно растолкал в стороны его колени, подтолкнул, чтобы Стив откинулся на локти и не мешал. Баки всегда был любопытным, и сейчас он собирался рассмотреть Стива. Часть Стива, не так давно раздвоившуюся. Части. Обретшие некоторую самостоятельность и могущие кончать не одновременно. Баки был любопытным, но не жестоким, поэтому полюбовавшись с полминуты на один, все еще не опавший, но спокойно лежащий на животе член, и второй, подрагивающий от нетерпения, он наклонился и взял второй в рот. Отчего Стив сразу кончил. Бак поднялся, сплюнул в раковину семя, умыл лицо и сказал: — Ужасно на тебя злюсь. Думал, первым ты меня трахнешь, а придется самому. — Я могу, — возразил Стив, все еще пьяный от недавней разрядки. — Ты — да, а я — нет. Два сразу в меня так быстро не влезут. — А один? — А на один я теперь не согласен.

***

Баки был вспотевший и красный. Стив натолкал под него подушек, потому что колени у Баки уже просто разъезжались после трёх часов их кувырканий и двух оргазмов. Двух у Баки, как их считать у Стива, они так и не поняли, так что и пытаться не стали. Стиву все никак не удавалось втиснуться в него двумя членами одновременно. — Да не тресну я. — Стив с сомнением погладил припухший вход. Мышцы дрогнули, но Баки снова расслабился и упрямо сказал: — Давай уже! — Если станет нехорошо, ты скажи. — Аааааах, — согласно выдохнул Баки. Ну или не согласно, а просто потому, что Стив наконец зажал в кулаке оба члена, приставил к приоткрытой дырке и надавил. Стив не пожалел вазелинового масла, он натолкал его Баки внутрь, щедро смазал себя, уделал им гостиничные простыни. Входило все равно туго. Пользоваться кондомами Стив не стал — в них члены смотрелись совсем уж угрожающе — и теперь чувствовал малейшую дрожь, каждое едва заметное сокращение и боялся, что снова спустит, даже не войдя толком. Баки прикусил угол простыни и пытался расслабиться, Стив гладил его по спине и уговаривал, будто в первый раз. — Потерпи, Бак. Я немножко еще. На дюйм всего. Какой ты. Так хорошо. На каждом слоге Стив чуть качался вперёд, ему приходилось крепко сжимать члены, чтобы они входили на одинаковую глубину, иначе тонкую кожу между ними начинало тянуть. Баки совсем распластался на постели, Стив накрывал его собой, тёрся носом о его затылок. Баки пах домом, даже здесь, на войне, после всех окопов, пороха, крови он пах Бруклином, доками, недавними танцами, их крохотной квартирой, Стив оторваться от него не мог. Члены вошли едва на треть, и Стив понял, что больше Баки вряд ли выдержит. С того градом катился пот, со Стива с самого текло — таких трудов ему стоило остановиться. Баки всхлипнул, и Стив так же медленно, как втискивался, двинулся обратно. Когда он вытащил из Баки со смешным и неприличным звуком, тот выдохнул с явным облегчением, а потом потребовал: «Еще». Вот так медленно вставлять Баки было мучительно для обоих. Стиву было настолько хорошо впервые с тех пор, как он «раздвоился», ему хотелось взять Баки до донышка, и у него хватило бы сил. Да он сейчас мог бы сквозную дыру в Баки протрахать, не запыхавшись, а тот и сам не помогал своим хриплым требовательным «Еще!», которое повторял все чаще, диктуя Стиву ритм. А его болезненные всхлипы подсказывали, когда следует остановиться. Постепенно двигаться стало легче. Стив входил неглубоко, он видел, как натягивается кожа Баки вокруг его членов, и едва мог удержаться, чтобы не погладить ее, наверняка воспаленную и чувствительную сейчас. Стив вставлял Баки ровно настолько, чтобы задевать внутри то стыдное местечко, от прикосновений к которому тот совершенно терял голову, так что приходилось ладонью зажимать ему рот. Стив одной рукой опирался о постель, чтобы не придавливать Баки совсем уж сильно, а второй закрывал ему рот. Придерживать члены было нечем. Члену Баки повезло, он тёрся об обтянутую гладким атласом подушечку. Задница Баки все еще была тугой, как девственная-для-двух-членов-задница, а потому эти самые члены двигались в ней немного неравномерно. Тонкая перемычка кожи между ними растягивалась и горела, горели сдавленные в тесном плену головки, горело горло от частых вдохов, и весь Стив пылал от переживаемого сейчас счастья быть с Баки — быть с ним вот так, от того, что он позволял это Стиву. Баки вздрогнул всем телом и обмяк. Его нутро попыталось сжать Стива, но мышцы слишком уж были измучены. Оргазм Баки сработал как спусковой крючок, разрядка самого Стива пробила его насквозь, так что он упал на спину Баки и не думал ни о чем несколько блаженных минут. Стив скатился с Баки, едва тот толкнул его локтем. — Ты как? — спросил Стив. Говорить вообще-то не хотелось, шевелиться не хотелось и вытираться тоже. Хотелось лежать рядом с Баки, только рядом с ним, будто не было вокруг их странного мира с войной, Красным Черепом, Гидрой и двойным членом. Хотя против своего члена — членов — Стив сейчас не возражал. — Как будто меня на дуло танка натянули, — улыбнулся Баки так, что Стив сразу успокоился — Баки против его членов не возражал тоже. — Я тут подумал, это ж какая особая примета у тебя. Вот подсунет, например, Гидра нам двойника, а я хвать — и опознаю. — Тебе лишь бы «хвать», — притворно проворчал Стив. — И с чего им двойника делать? Давай поспим хоть пару часиков, а потом опять ты меня, если захочешь. — Давай поспим, — согласился Баки и закинул на Стива руку, — а там посмотрим. Стив на «посмотрим» решил не поддаваться, иначе завтра Баки просто не сможет ходить. Он и так немного переживал за последствия, но все обошлось. Баки утром едва поморщился, одеваясь, а потом самоуверенно заявил: «Ничего, привыкну». От этого небрежного обещания в штанах Стива снова стало тесно, пришлось сурово сдавить оба члена у основания. Стиву и Баки пора было возвращаться в часть.

***

— Что еще ты помнишь? Звуки гулко раздавались по складу. Стиву казалось, что ему удалось не выдать своего волнения, но, видимо, что-то проскользнуло в голосе, а, может, Баки-Призрак и правда что-то помнил. Во всяком случае, он облизал губы и посмотрел на Стива. В общем, туда посмотрел. На его традиционно широкие штаны, прямо на ширинку. — Сначала я должен проверить, мой ли ты Стив, а то мало ли. Я много чего повидал в Гидре, они вполне могли состряпать двойника. От слов «мой Стив» в груди стало жарко-больно, там оттаивало сейчас что-то обледеневшее еще до Валькирии, но упоминание проверки несколько сбило лирический настрой. — И как ты собираешься проверить? — Стив и сам облизал губы. Целоваться хотелось куда больше всего остального. Хотя с Баки хотелось всего, лишь бы он снова был рядом. — Рукой, как же еще. Живой. Если найду, что ожидаю, я буду очень аккуратен. Погоди, — вдруг забеспокоился Баки, совершенно точно Баки! Призрак не стал бы беспокоиться о Стиве. — Ты же ничего не стал «исправлять»? — Неа. — Стив, наконец, позволил себе улыбку, ему и правда стало легко-легко, хотя внизу все уже наливалось тяжестью от обещания Баки. — На месте моя особая примета. Стив разжал тиски, и Баки высвободил из них металлическую руку, потянулся, расправляя плечи, и вдруг встал, оказываясь напротив Стива. Почти незнакомый теперь и такой близкий. Целовался он все так же жадно, будто Стив был еще кому-то нужен. Будто Стив согласился бы на кого-то кроме него. Стив отвечал Баки, обнимал его, втискивал в себя также истово и жадно. Это было новым — снова не бояться обнять, не опасаться повредить Баки случайно. Они впервые в жизни были на равных. И снова были вместе, и Баки по-прежнему не пугал его «двойной комплект», а Стива не пугала его металлическая рука. В соседней комнате раздался голос Сэма. Баки замычал с досады, и Стив обещающе прикусил его за губу, прежде чем отстраниться и вернуться в беспокойную реальность. На окраине сознания успела мелькнуть мысль, что сочетание их особых примет могло дать очень интересный результат…