Похождения бравого министра Геббельса

Да, я работала няней в доме г-на Министра. Было это недолго, а потом он дал мне чудесную рекомендацию и я перешла к свежеиспеченному младенчику барона и баронессы фон Граунов. И хотя платят мне щедро, да и обращаются со мной хорошо, того, что я получила в доме герра Доктора, мне не видать больше никогда. С Харальдом у меня трудностей не было, хотя он озорной мальчик, но меня старался не подводить, не безобразничал слишком сильно. Интересовался он уже всем, чем подростки интересуются: костры, походы, скауты, которые на патриотичный манер назывались Гитлерюгенд. Хельга и Хильде тихо читали или мечтали у себя в комнате, их целыми днями и не видно было. Только вот младший Хельмут (и почему это все детские имена начинались с одной буквы, интересно? и не М или Йот, а H als in Hitler) стоил троих: то упадет и расшибёт себе коленки, то наестся муравьев, а то смастерит плот и чуть не утонет в озере Ланке. К тому же, он бегал по всему дому, топоча как медведь и мешал г-ну Доктору по выходным писать передовицы для журнала Das Reich. Не удержать мальчишку было, хотя я очень старалась. Как так случилось, что я попала работать именно сюда, вы спрашиваете. Ну это дело простое, министр сам выбрал меня. Я тогда еще только приехала из Моравии и не твердо знала по-немецки. То есть объясниться могла, но стеснялась моего акцента и не понимала шуток там. Особенно трудно давался мне берлинский диалект. Как я оказалась в Берлине? Рейхсмарка выше стояла, чем наша чешская крона, вот и вся причина переезда. В Оломоуце я жила в семье одного профессора и рекомендации мне дали отличные. И фотографическая карточка моя к ним была приложена, всё, как полагается. Мне на бирже труда сказали: "Пойдёшь по этому адресу, сам Министр из ПроМи тобой заинтересовался. Вот же повезло тебе - хотя это как посмотреть". И служащая неприлично подхихикнула, что очень мне не понравилось. Дом был не роскошный, но удобный и уютный, почти за городом. С горничной, которая и открыла дверь. Ко мне в коридор вышла фрау Рейхсминистр. "Я не просила никаких нянь, это ошибка." - сухо сказала она. Очень строгая дама, сразу видно, что из высшего общества. "Я просил", - раздался мелодичный голос и ко мне стремительно подошел мужчина в светлом костюме. "Милена МОтычкова?" без запинки произнёс он славянскую фамилию. И посмотрел на меня долгим взглядом, смысл которого мы, женщины, прекрасно понимаем. В этом взгляде были интерес, признание, обещание. * "Ваши рекомендации при вас? Пойдёмте в кабинет." Вот его мне было совсем легко понимать, потому что герр Доктор Министр говорил медленно и чётко, без всяких признаков акцента, но с рейнской певучестью. "Йозеф, ты решил заняться благотворительностью и приветить у нас в доме половину женского населения Богемии и Моравии или это твой способ сказать, что я не справляюсь с обязанностями жены и матери?!" - в затылок ему едко кинула фрау Министр. "Я расскажу фюреру об этом," - добавила она уже с угрозой в голосе. "Дорогая Магда, - довольно добродушно бросил ей через плечо герр Доктор, - "фюрера только порадует моя забота о единении Рейха и его Протектората. К тому же, ты завтра уезжаешь в Даркемен на воды, а мне что прикажешь с детьми делать? Я допоздна в Министерстве, не кухарка же будет ими заниматься". Мне показалось, что они в этот разговор вкладывают какой-то второй смысл, но моего немецкого не хватало понять, какой именно. "Prosím, - по-чешски пригласил меня министр, а его жена сказала мне в спину: "Козлики щиплют свежую травку на лугу" и с силой захлопнула за мной дверь кабинета. Наверное, это какая-то детская песенка или немецкая пословица? "Вы говорите по-чешски?" - удивилась я. "Немного. Меня научила одна чешская девушка. Ваша фотография... вы мне её очень напомнили." "Где она?" "Она умерла, - сухо сказал герр Министр и лицо его вдруг помертвело. "Давайте сюда свои бумаги." Повисла неловкая пауза. Просмотрев их, он поднял на меня слегка затуманенные глаза. Сказал, что не ему меня учить, как воспитывать детей. Что ужин каждый день в семь вечера, дети ложатся ровно в девять, а завтра их отвезут проведать бабушку и дедушку, поэтому весь следующий день я буду свободна.

***

После утренней суеты, когда фрау Министр пять раз переодевалась перед отъездом и закатила горничной скандал по поводу плохо начищенных золотых серёжек, после того, как Хельмут объелся шоколада и его вырвало прямо на ковер, после заплетания бесконечно длинных косичек Хельге и Хильде и бесконечных расспросов Харальда о какой-то гоночной Шкоде, все погрузились в автомобиль и уехали, а в доме наконец-то воцарилась тишина. Я уже стояла в жакете у двери, готовясь выйти из дому, как вдруг услышала печальную мелодию. Кто-то играл в гостиной на рояле. "Я отпустил Марту и фрау Петерс," - не поворачивая головы, сказал он. "Не уходите, побудьте со мной немного. Хотите, я сыграю что-нибудь для вас?" "Вы думаете о той девушке?" "Да," - ответил он и в его голосе сквозила грусть. "Мог бы я вас попросить сказать мне что-нибудь по-чешски?" Я вдруг почувствовала, словно отсвет его любви к ней падает и на меня. И чуть не заплакала от жалости. Подошла, обняла сзади и сказала: "Miluji tě." Он вздрогнул. Музыка оборвалась. Повернулся ко мне и тут всё каким-то странным и магическом образом пришло в движение.

***

Мы снова лежали в узкой кровати в моей комнате. Он - уткнувшись лицом мне в грудь, я - гладя его по голове. То, что делал со мной Йозеф в постели, я не испытывала в своей жизни больше никогда. Геббельс был нежный и страстный. Он целовал каждый сантиметр моего тела, он делал все, чтобы в первую очередь наслаждение получила я, а не он. И даже когда он предложил мне незнакомые виды любви, я не испугалась. Мне не было больно, я чувствовала себя как в раю...* "Mein Gott! Завтра снова в Министерство, все эти коммюнике, встречи с журналистами, Wochenschau," - он застонал. "Как же я хочу бросить всё это и просто жить в маленьком домике на берегу озера, писать романы и играть Шопена. Никаких министерств и пропаганды, никаких детей и никакой жены. А завтра еще и ОНА приезжает. Donnerwetter!"

***

"Как ты отдохнула, дорогая Магда?" - немного отстранёно, словно рассеяно спросил ее герр Доктор. "Изумительно, милый Йозеф. Жаль, что тебя там не было. Внимательные молодые люди всегда помогали мне. И в общем на танцах не давали заскучать. А какие там услужливые массажисты. В следующий раз обязательно поедем с тобой вместе кататься на лыжах в Круммхюбель" - заметила она с какой-то сытой, даже плотоядной интонацией в голосе. Словно кошка, налакавшаяся сливок. От этих слов Министр только плотнее сжал губы. Танцы, лыжи, да ещё при всей прислуге - это было уже низко с ее стороны. "Фюрер еще не звонил?" невинно осведомилась Магда. И тут как по команде затренькал телефон. Она подошла, прижала трубку к уху. "Доехала славно, благодарю, все в добром здравии и шлют поклоны. Йозеф, фюрер спрашивает тебя," в ее голосе был триумф. "Да, мой фюрер. Моя прекрасная няня?" Он побледнел. "Разумеется, целиком и полностью. Конечно, им она нужнее, чем мне. Непременно, завтра же. До свидания, мой фюрер." "Фройляйн Мотычкова, с завтрашнего дня вы работаете у фон Граунов, у них только что родился наследник. Это приказ фюрера и его необходимо исполнить." *цитата из воспоминаний Лиды Бааровой.