Излом судьбы или Демон по соседству

***

      Я вышла на крыльцо своего дома. Зябко поежилась: наступили канонические морозные сутки, а я, в порыве эмоций, вышла на улицу в одном халате.        — Ты такая милая без лицевой подкраски, — заметил Лиска, выйдя из тени склизкой рябины, которая росла аккурат у моей входной двери, — Чего на улицу выперлась? Не элайс-месяц*!        — Пошёл к Льйарту*! — сорвалась я на высокого белокудрого парня ну очень привлекательной наружности.        Нервно подкурила самокрутку Арматского* табака, дрожащими пальцами обхватила резное перило. Слезы сами собой наворачивались на глаза, а тёмно-малиновая чёлка, намокнув от подступившей влаги, так и норовила прилипнуть к заострённому носику и впалым щекам.        — Минчик, курить вредно, — просто, и как-то грустно констатировал Алистер, затем подозрительно стал вглядываться своими ядовито-зелеными глазами в моё плохо освещенное лицо. Не помогло, поэтому парень подошёл, обнял крупными ладонями мою мокрую от слёз мордочку и вгляделся в по-волчьи желтые глаза: — Ясмина, что случилось?       Я вырвалась из рук зарвавшегося знакомого, да так резво, что едва не свалилась с крыльца. Алистер — это друг моего детства. Ну как друг: в младенчестве мы были помолвлены, пока наши семьи не стали конкурировать из-за цен на бахины и мазуриты (ими, как вы уже поняли, занималась семья Лиски); в детстве мы были хорошими друзьями, но из-за разногласий семей и его странного отношения ко мне, мы отдалились; в юношестве, то бишь сейчас, мы с ним прибываем в отношениях очень специфических: Алистер проявляет знаки внимания, а я делаю вид, что упорно этого не замечаю. А как иначе? Он высокий, ладно-сложенный блондин с загадочными зелеными глазами, а я маленькая, по фигуре напоминающая голодающего подростка, на девушку похожа только огромными желтыми глазами, пухленькими аккуратными губками и длинными, почти до щиколотки, темно-малиновыми волосамм. Да, сочетания необычные, но в этом плане мне повезло: отец, да и никто из братьев не может даже предположить - какой несчастный возьмет меня замуж.        Затянувшись наклонилась, достала из кармашка халата маленькое зеркало, посмотрела на левую скулу, на нее в этот раз пришелся решающий удар папочки, заметив наливающийся синяк, гневно закусила губу: ненавижу! Парень взял за локоть, притянул поближе к свету самовозгорающейся лампы, которая висела над нашим крыльцом, заметил пострадавшую щёку, изменился в лице и спросил срывающимся от злости голосом:        — Кто? — я мгновенно отвела глаза, потому что иначе врать ему я не могу — слишком хорошо меня знает, гад.        — В темноте на неблуйзаку* налетела… — смотря в район солнечного сплетения блондина ответила я. И видя, как опасно задрались рукава моего одеяния стала потихоньку их оттягивать. Мои махинации заметили и спустя мгновение грубые мужские пальцы закатали злосчастные лоскуты.        — Хорошо, видать, налетела, раз в халате вышла… — протянул Лис разглядывая гематомы на тонких изящных запястьях, — Мина, скажи, кто это сделал, пожалуйста. Тебя больше никто и никогда не тронет, я обещаю.        — Во-первых, можно я докурю? — от моего безразличного ко всему происходящему голоса, зеленоглазый моментально убрал от меня руки. Я сделала затяжку уже истлевшей самокрутки, плюнув на всё, достала еще одну, подкурилась, затянулась, выдохнула. Смерила оценивающим взглядом парня, — Во-вторых, Лис, ты разговариваешь в неподобающем, для человека твоего статуса, тоне. Это может привести к…        — Ясмина, ты серьёзно? — парень возмущенно хмыкнул, — Прошло одиннадцать часов от полудня*, ты стоишь на крыльце, вся в синяках, куришь… И говоришь со мной о репутации?        — Меня не волнует мой имидж, но отношение окружающих к моей семье и знакомым должно быть безупречным.        — В этом ты очень похожа на Эмирэль… — видя, что от имени матери меня перекосило, Алистер решил перевести тему: — Так кто из твоего окружения плевать хотел на свою репутацию?        — Отец.

***

      Алистер разъярённым зиждильцем* ворвался в мастерскую моего родителя — Махтинула Бахиновского. Папа в молодости был безумно красив: иссиня-черные волосы; острый, как у меня, нос; большие хищные ярко-синие глаза; атлетичное телосложение, гордый разворот плеч и средний рост. Сейчас, разменяв шестой десяток вёсен, Махтинул уже не выглядел таким слащавым, как раньше. Однако былую силу не утратил. Ко всем хорошим его качествам добавилась еще и грация аристократов.       С этой грацией мужчина и повернулся к двери, у которой, тяжело дыша, стоял Алистер Мазуритский.        — Али, мальчик мой, каким…        — Нет, дядюшка Махти, сейчас в этом доме вопросы задаю я…