Неоновые глубины рифа

Прошло уже пять минут, а никто в дом не приходил. Санни уже устала сидеть в шкафу, но тут в дверь постучали. Девочка вздрогнула, а Хикс, услышав стуки, поплыла к двери с рюмкой тёмно-коричневой жидкости. Санни стала думать, что это коньяк. А потом она подумала, что Хикс нашла себе парня и не хотела говорить о нём. Интересно почему? Но она никак не ожидала, что в дверях окажется женщина. Смайл смотрела на них сквозь замочную скважину. – Добрый вечер, Хикс, – поприветствовала её женщина. – Доктор Мадлен Мэддисон, – холодным и надменным голосом сказала девушка. – Добрый вечер. Проплывайте, – пригласила она её в дом, закрыв дверь. Они уплыли в гостиную, закрыв вход дверными шторами сапфирового оттенка. Хикс в гостиной поставила бокал на стол перед диваном у стены. Санни решила аккуратно выйти из шкафа и подплыла к шторам. Там была небольшая дырочка... Её прогрыз Чэшунка в первый день, но об этом она Хикс не говорила... Через неё можно было хоть что-то увидеть. – Начнём как всегда? – спросила женщина, поставив сумку на подлокотник голубого дивана. – Конечно, доктор, – ответила девушка, подходя к шкафу-купе, прямо впереди входа. Открыв его, она достала из него два фиолетовых шара. И глубоко вздохнув, она стала тереть эти шары об своё тело, хвост и волосы. Шары растворялись, превращаясь в пыль, очищая тело. Местами сиреневая пыль становилась красной и голубой, как цвета на теле Хикс. А что случилось после этого... Санни никак не ожидала. Волосы девушки стали серебряного цвета, тело стало более светлого оттенка - перламутрово-рубинового, однобровие и ресницы серовато-синие. А после, она прикоснулась к глазам и сняла контактные линзы, которые делали её глаза светло-голубыми, а они на самом деле были такого же цвета, что и ресницы с бровью. Хикс спрятала линзы в волосы. Но самое страшное не это... По всему её телу и лицу были бесчисленные шрамы. Они были грубыми и неровными, длиной они были разные: маленькие, небольшие и длинные, тонкие и мелкие, ещё они были розовыми и бледными... значит старые. Даже те полосы на её однобровии были на самом деле частью двух розовых шрамов, пересекающие бровь. А на плавниках хвоста были какие-то бежевые штуки, длиной в треть целого хвоста, напоминающие её часть. Хикс наклонилась и сняла их, показывая, что треть хвоста была варварски неровно разрезана, словно там вонзились ножи и их потянули вниз, а хвост неровно порвался. Но ещё страшнее было это - её розовое сердце имело трещину прямо до середины. Санни закрыла рот рукой от ужаса. Значит вся её внешность на самом деле была косметика, линзы и протезы. И девушка скрывала свои «дефекты» внешности под толстым слоем косметики. Хикс села на диван. А Мадлен достала из сумки градусник, пульсометр, глюкометр и медицинский шприц с иглой. Она проверяла тролльше температуру, проколола палец на сахар, взяла кровь из вены и сейчас измеряла пульс. Она записывала все результаты в её медицинскую книжку. – Температура в норме. Сахар в крови в норме. Кровь пойдёт на анализ, – она демонстративно показала Хикс шприц с алой кровью и положила его в сумку. – А вот сердце... – женщина посмотрела на пульсометр на указательном пальце правой руки девушки, который выдал результат, – бьётся медленно. – Мадлен взяла прибор в руки. – Оно всегда билось медленно, – усмехнулась Неоновый Рубин. – Я имею в виду, что твоё сердце бьётся всё медленнее и медленнее. Санни задумалась. А ведь и вправду, сердце Хикс пульсировало не так, как у остальных троллей. Оно билось медленнее... всегда. – Сколько здесь? – спросила Мадлен, демонстративно показывая ей пульсометр. – Тридцать два удара в минуту, – ответила спокойно девушка. – А в прошлом месяце сколько было? – Тридцать четыре, – всё так же спокойно произнесла девушка. – Кстати, я прошла все курсы, что вы мне прописали, – сказала она. – Массажи тела, головы, плавников, подводные источники, иглоукалывание. – Ну посмотрим... – задумчиво ответила Мэддисон, вытаскивая белую линейку из сумки, и ею прислонилась к трещине на сердце. Мадлен внимательно всматривалась, чтобы заметить, есть ли изменения или нет. Она убедилась в результате и убрала линейку в сумку. – Трещина увеличилась. – Приплыли... – с досадой произнесла девушка. – На сколько? – На полмиллиметра, – ответила Мадлен и, взяв красный блокнот, стала записывать новые спа-процедуры. А Хикс легла на диван. На это ушло пять минут. – Ты точно всё делала? – хотела уточнить женщина, дописывая последнюю процедуру. В ответ, Хикс поднялась на локтях и отвела глаза в сторону. – Опять пьёшь запрещённое... – догадалась Мэддисон. – Я помочь тебе хочу. Ты же знаешь, чтобы хоть немного тебя спасти тебе нужен отдых и чувство радости. К тому же, эти процедуры могут сохранить молодость, – женщина оторвала листок и протянула его девушке. Неоновый Рубин приняла вертикальное положение и, взяв листок, посмотрела на него. – Сохранить молодость!? В двадцать четыре года!? – воскликнула она, просматривая количество процедур и их стоимость. – Да я, когда смотрю на ваш очередной рецепт «лечения» и их стоимость, я старею на два года! – Хикс стала учащённо дышать, чтобы успокоиться. А потом глубоко вздохнула. – Сохранением молодости занимаются после тридцати как минимум! – уже более тише произнесла девушка. – А я ещё слишком молода и только начинаю жизнь! – она резко встала на плавники, но тут в её голове пронёсся звенящий, оглушающий звук, словно микрофон, а точнее звук зашкаливания в виде нарастающего писка. А как только он исчез, её горло резко разболелось и вызвал сильный, глухой и удушенный кашель. Мадлен испугалась, увидя, как она сильно и громко кашляет, а Хикс дёрнулась с места к священному бокалу с жидкостью. Она встала на плавники, взяла его и выпила разом всё до дна. Горло резко перестало болеть, а внутри остался пьянящий вкус бальзама. «Вроде отпустило» - подумала Хикс и обратно села на диван, закрыв глаза. Её переполняло сладостное чувство эйфории. – Хотя... – сказала она. – Сказать сложно. Скорее всего, я скоро окажусь в могиле. – Да в какой ещё могиле?! – перепугалась Мэддисон. – Не пугай ты меня так! – В самой обычной! – недовольно ответила Хикс. – Я чахну каждый день, как водоросль под палящим солнцем! С каждым днём я ближе к могиле! – Ты себя сведёшь в могилу из-за своей работы! – выпалила Мадлен. Хикс шокировано посмотрела на доктора. Вот сейчас она задела святое. – Не смейте винить в этом мою работу, – строго произнесла она, угрожающе направив указательный палец на неё. – Это работа моей мечты, и зависимость от жидкостей возникла не из-за неё, а из-за этого паразита! – Хикс указала пальцем на трещину на сердце. – Он вынуждает меня выпивать и медленно приближает меня к смерти! – раздражённо говорила тролльша. – Да я же... – женщина не знала, что и сказать, – помочь тебе хочу! – Не-ет, доктор, – насмешливо ответила бар-леди. – Вы хотите не помочь мне... вы хотите вымолвить из меня прощение! Санни становился всё интереснее их разговор, что между ними такого произошло? Что прямо ясно видно, что Хикс недолюбливает доктора. – Ведь отчасти во всём этом виноваты вы! – продолжила она, снова указав на неё пальцем, показывая свободной ладонью на своё тело. – И вы корите себя за это и даже согласились абсолютно бесплатно, каждый месяц обследовать меня, лечить, и надеетесь, что однажды вы добьётесь от меня прощения! Мадлен было стыдно, ведь Хикс верно говорила, но признаться в этом она не могла... – Это н-не так! – промолвила нервно Мэддисон. – Ещё как так, – холодно ответила Хикс. Её не проведёшь, она ясно видела и чувствовала, что женщине хотелось прямо сейчас провалиться сквозь землю. – Между прочим, моё лечение помогает тебе не погибнуть раньше времени, – сказала она. – ДА Я УЖЕ ДАВНО ХОЧУ СДОХНУТЬ! – душераздирающе крикнула Хикс, а потом опустила голову. – Я жить не хочу... – глухим, беззжизненным голосом произнесла она. А потом посмотрела на доктора, у которой глаза уже блестели от наступающих слёз. – Меня здесь держит только наследство моей семьи. Я последняя в своём роде. Если я умру, кому я это отдам? – бар-леди развела руками, показывая квартиру. – Я не могу отдать богатство своей семьи кому попало. – А друзья? – поинтересовалась Мадлен. – Друзья? – переспросила Хикс. – У меня только два друга - Сесил и Кристал, – при упоминании этой тролльши, змея в волосах недовольно зашипела. – А остальные меня не волнуют. – А как же Санни? – удивилась Мадлен. – Она просто живёт со мной вместе. Никаких других отношений у нас нет. Девочке стало очень обидно. Она в каком-то смысле даже восхищалась Хикс. Конечно, её недостатки несколько раздражают, но так-то она неплохая. А тут она не считает Санни даже другом. – Я её пустила к себе из жалости, – продолжила девушка и легла на диван, положив руку на живот. – Зачем подростку сидеть в дестком доме? Ведь семейные пары, ищущие себе ребёнка, выбирают маленьких. Чтобы воспитать удобного для себя тролля, настроить его характер и манеры под себя, под свои предпочтения. А у тинейджера уже всё настроено. Да ещё и непростой, подростковый период. В крови подростка бушующих гормонов в этот период в четыре раза больше, чем в крови взрослого. У них появляется «чувство взрослости» и из-за этого часто совершают глупые поступки. У них идёт протест против взрослого мира, а в частности, против любых запретов, правил и морали. В этом возрасте дети пытаются найти себя, свой путь, своё место в жизни и социальной лестнице. Общение со сверстниками становится потребностью, занимает важное место в их жизни, а общение с родителями и родственниками отходит на второй план. Зачем начинающим родителям такой ребёнок нужен? Шансы, что её возьмут, крайне малы. С каждым отказом она будет чувствовать себя никому ненужной, и её самооценка снизится до нуля. Она там счастлива не будет. – Хикс вспомнила свои годы, проведённые в детском доме и часто в голове слышала собственные детские крики боли. – По себе знаю. – Твоя история слишком... необычная, – сказала Мадлен. – Шанс на повторение такой ситуации маловероятен. – Необычная? Это ещё мягко сказано, – усмехнувшись, добавила бар-леди. – А любовь? – спросила женщина. – А что такое любовь, доктор? – наивно, как ребёнок, спросила девушка. – Любовь - это вершина всех положительных эмоций и чувств, которые испытываешь к любимому. Она окрыляет, придаёт силы. Это когда в тролле души не чаешь, когда тебе безразличны его недостатки и ты его васпринимаешь таким какой он есть, – женщина так вдохновляюще говорила про любовь, будто перечитала детских книжек. – Описывать словами это чувство можно очень долго. Но действительно понять его могут только те, кто знает, что такое на самом деле любовь. – Так вот, мне не понять вашей любви. Я никого не любила и меня никогда не любили... – Хикс чувствовала себя хуже некуда. Вспоминать своё детство? Лучше сдохнуть прямо здесь и сейчас. – Кроме детишек, что были со мной в детском доме, – добавила девушка. – Они привязывались ко мне и были для меня светом во тьме, в которой я жила большую часть жизни, – она встала и парила в воде. – И ещё я в какой-то мере знаю, что такое любовь между хозяином и питомцем, – из волос Хикс стал выползать Сесил, охватывая её правую руку. А Мадлен, при виде него, испугалась и встала в ступор. Даже говорить боялась. – Сесил... – Хикс гладила его голову, когда он охватил спиралью её руку и смотрел на неё. – Он - моя любовь. Между нами невероятная дружба, которую не каждый хозяин и питомец могут построить, – девушку в душе охватило успокаивающее тепло. – Н-наверное, дружить с самой ядовитой змеёй в мире н-непросто? – заикаясь от страха, сказала Мадлен. – Да, – согласилась девушка, не отрываясь от змеи. – Хоть яд его и смертелен... Я знаю, он не причинит мне вреда. А он знает, что я никогда его не обижу, – они вдвоём так доверчиво смотрели друг на друга, что даже доктор не верила в такую дружескую связь. – Итак! – Хикс поняла, что отошла от темы, – из всего, что я сказала, вы должны прекрасно понять, доктор, что я люблю только свою работу, маленьких детей и змей, а вот остальных... – она сделала паузу, чтобы с искренней ненавистью сказать: – я ненавижу. Особенно женщин. Сами знаете почему, – она осуждающе смотрела на доктора. – Я стараюсь тебе помочь, но ты из-за своей выпивки губишь своё здоровье! Рано или поздно ты допьёшься и погибнешь! – беспокоилась женщина и, не удержавшись, сказала то, что не должна была, – Ты постепенно превращаешься в свою наивную мамашу, которая... – она нешуточно испугалась, резко закрыв рот рукой, и посмотрела на Хикс, которая от её слов обомлела и, с широко распахнутыми глазами, посмотрела на женщину. А потом её лицо стало злым. – Как вы смеете в таком тоне упоминать мою мать?! – гневно крикнула девушка. – Хикс, прости, оно само вырвалось! – Мадлен было ужасно неудобно. – А ну прочь из моего дома! – стала выгонять она её из квартиры. Смайл поняла, что пора удирать и поплыла обратно в шкаф. – Прочь! – Мадлен взяла свою сумку и испуганно стала уплывать из гостиной. – Плывите прочь! – за ней поплыла Хикс. – Прости меня, милая, я не хотела! – молвила женщина у дверей, когда девушка открывала её. – До следующего месяца, доктор, если я, конечно, до него доживу! – она вытолкнула её из квартиры и сильно хлопнула дверью, с закрытыми глазами облокотившись локтями об неё. – Женщины... – шёпотом, но с большой ненавистью произнесла девушка, а её тон голоса выдавал, что она сейчас заплачет, – ненавижу.