Нейротоксин

— Уолтер, дорогой, я дома! — крикнул Лэнс, поднимаясь по ступеням, и ослабил галстук. — Лэнс? О, Лэнс, погоди, я сейчас поднимусь к тебе, — прозвучал радостный голос парня, приглушенный только перегородками стен.       Взмахнув рукой, Стерлинг кивнул и зашел в просторное помещение первого этажа, совмещавшего в себе гостиную, столовую и кухню. Мужчина скинул небрежно пиджак на стул и буквально упал в мягкие объятья дивана. Откинувшись назад, раскинув в стороны руки, он блаженно простонал.       Лохматая макушка Уолтера показалась со стороны лестницы, ведущей в цокольный этаж, где располагалась лаборатория новоявленного гения. Стерлинг даже не спускался в это царство пробирок, реторт и обожаемых парнем блесток. Мужчине хватало испытательного полигона в офисе, где все вечно взрывалось, летало и падало. Дома он предпочитал отдыхать и мазохизма Беккета «брать работу на дом», то есть заниматься в подвале наукой, не понимал.       Вскоре за темной макушкой показался и ее обладатель, сверкая радостной, но немного потрепанной и перепачканной физиономией. Защитные очки он переместил наверх, сделав и без того взъерошенную прическу более неряшливой. Но весь поглощенный своим открытием, Уолтер выглядел пусть и чудаковато, но мило и уютно. Почти детский восторг на лице и улыбка, не то смущенная, не то робкая, однако очаровательная. — Лэнс, представляешь, мне удалось наконец удачно скомбинировать блестящую пыль вместе с азотом! Это будет прекрасный заменитель перцовых баллончиков! — восторженно тараторил Беккет, перепрыгивая через ступеньки. — Пока блестки будут отвлекать внимание человека, азот сделает сонным и податливым. И жертва… — Уолтер, малыш, не сейчас, — поморщился агент, устало прикрыв глаза рукой. — У меня был безумно тяжелый день, и я просто не в состоянии сейчас выслушивать твой научный бред. То есть не бред, конечно, прости, дорогой, но все равно мой мозг слишком перегружен, чтобы воспринимать хоть что-то серьезное, важное и заумное. — Да? — расстроенно поник парень, вздыхая, оставляя голубоватый баллон на столе. — Все так плохо?       Беккет осторожно приблизился к мужчине и уселся рядом. Совсем на краешке, зажав ладони между колен. Вид он имел раздосадованный и изредка бросал взгляды на свое изобретение, тихонько вздыхая, но отношения ведь дороже, правда? Он расскажет о своем открытии Лэнсу потом. Может завтра, если тот не успеет убежать раньше, чем Уолтер проснется. Или в четверг, как вернется из командировки. Или…       Потом, в общем. — Да нет, что ты! — хмыкнул чуть самодовольно мужчина, несмотря на сильную усталость. — Нет ничего такого, с чем бы не мог разобраться великий Лэнс Стерлинг! Так, небольшая заварушка, человек на семьдесят, может восемьдесят. И еще Марси погоняла по залу, испытывая новых роботов. Пустяки, всего-то пять часов, подумаешь, — фыркнул Лэнс. — Пять часов — это немало, — качнул головой Уолтер, а потом ткнул любовника локтем в бок. — Может, это на тебе возраст сказывается, а, старичок? — Что? Ах ты!       Началась шутливая возня, в которой Стерлинг, каким бы уставшим не был, подмял юношу под бок и даже успел провести ладонями по оголившейся из-под халата коже. — Я еще ого-го-го, чтоб ты знал! — победоносно произнес Лэнс и наклонившись близко к уху Уолтера, интимно прошептал: — И я докажу тебе это сегодняшней ночью, малыыы…. — Ага, мечтай, малыш, — едко хмыкнул Беккет, больно укусивший мужчину за мочку уха, и скинул тяжелое тело с себя.       Юноша в мгновение ока изменился. Из милого паренька, выглядящего порой неуверенно и забито, он превратился в холодного, презирающего все вокруг юношу. На лице застыло недовольное выражение, скулы заострились, а глаза из широко распахнутых стали надменно прикрытыми.       Отряхнув руки, Беккет пнул лежащую на проходе ногу Лэнса. Подхватил оставленный на краю стола баллон и, напевая под нос веселый мотивчик, скрылся в лаборатории. Двадцать минут, прежде чем «великий» Лэнс Стерлинг превратится в его домашнюю подстилку, у парня были, и он решил потратить их на доработку своего нового изобретения. Такого же милого снаружи и вызывающего смерть при длительном использовании внутри, как и он сам.

***

      Он положил так много сил, чтобы разобраться в устройстве мозга человека. Как взаимодействуют нейроны и дендриты, как подаются команды и осуществляется мыслительная деятельность, но самое главное — где между рыхлыми извилинами спрятано ядро личности человека.       Беккет давно заинтересовался явлением раздвоения личности. Они появлялись всегда неосознанно и порой совершенно незаметно для носителя. Какие факторы могли спровоцировать личность человека, чтобы она сама себя спрятала, заменив другой? Что за обстоятельства должны произойти, чтобы появилась новая личность? А еще одна, и еще?       Или же люди делали это осознано? Сами выбирали себе новую личину, пестовали ее характер? Где та грань, которая лежит между «представлять себя другим человеком для храбрости» и иметь одну или несколько живущих в одном человеке личностей?       Беккета будоражила только одна мысль о создании искусственной личности. Точнее, о ее намеренном, но искусственном создании извне.       Посредством препаратов, что нарушают цепочку нейронов, перекрыть доступ к ядру личности и взрастить новое, полностью себе подконтрольное, боготворящее его. Осталось только придумать этот самый препарат.       Не имея более подопытных кроме себя да Лави, Уолтер осознанно тестировал на себе малые дозы первых образцов. А потому не исключал, что желание разобраться с механизмами мозга, желание обладать готовым на все подопытного раба и часть препаратов, породили в его душе и сознании нечто темное, куда более властное и расчетливое, с легкими потребностями к садизму.       Впрочем, его это вполне устраивало. Главное в итоге — добиться результата и получить полностью подконтрольную искусственно созданную личность.       И он себе выбрал мишень. Самую грандиозную и заметную. О, Уолтер едва ли не кончал от мысли, что «великий и непобедимый Лэнс Стерлинг» станет его собачкой. Разве это не прекрасно? Не знающий проигрыша и забвения, агент номер один, всегда на гребне успеха — просто грязь и ничтожество у ног скромного и слабого «ботана». Сладкая месть, берущая начало в детстве, но в целом имеющая незначительное влияние на выбор подопытного.       Однако к легендарному агенту МIT так просто не подобраться. А потому все, от нелепой встречи в лифте и заканчивая робкими ростками симпатии в душе Лэнса, — изощреннейший план Беккета, хранимый только в голове ученого. И он дал просто прекрасные плоды. — Ты такой красивый. Такой красивый…       Парень поднял взгляд от бумаг, посмотрев на обнаженного Лэнса. Мужчина сидел на полу, глаза его были слепы от обожания к Беккету, а возбужденный член мелко пульсировал, вторя дрожи тела. — Уолтер, — хрипло повторил Лэнс, передвигаясь на четвереньках ближе к занятому юношей дивану. — Уолтер, ты такой красивый. Разреши мне, разреши, — провыл он, припадая грудью к полу, делая инстинктивные, но однозначные движения бедрами.       Беккет раздраженно поморщился и безразлично пнул оказавшееся слишком близко от его ног лицо Стерлинга. Того откинуло, и мужчина заскулил не то от боли, не то от экстаза. Юноша хмыкнул, отмечая галочкой пункт о поведении второй личности Лэнса. Обходной лист позволял точно отмерять дозу принимаемого Стерлингом препарата, чтобы тот не возбудился ненароком во время перестрелки или тренировки с Марси. Это только его, Уолтера, игрушка, и делить ее с кем-либо еще он не собирался.       Когда Лэнс поднялся и вновь покорно сел у ног парня, потираясь щекой о белоснежные штаны своего хозяина и преданно заглядывая ему в глаза, Беккет раздосадовано поджал губы и сморщил нос. Он разбил каблуком губу мужчине, и та теперь пачкала чистую ткань. Жаль, портить личико Стерлинга так примитивно он не хотел. — Ну и что ты соврешь мне на этот раз, Лэнс? — ехидно протянул Уолтер, грубо сжимая пальцами чужой подбородок. — Откуда эти раны и царапины, — хмыкнул юноша, надавливая на кровоточащие губы большим пальцем. — Что ты будешь врать мне, глядя в глаза, будучи твердо уверенным, что все твои слова — чистая правда?       Растерев кровь по темной скуле Лэнса, парень оттолкнул от себя пребывающего в экстазе мужчину и поднялся. Копаясь с механизмом создания искусственной второй личности, Беккет попутно разобрался с созданием ложных воспоминаний. В принципе, он просто усовершенствовал обычное гипнотическое воздействие, добавив препарат на основе нейротоксина. В такие моменты мозг человека не сложнее чайника и запрограммировать его довольно просто. Уолтер тщательно следил за тем, чтобы воспоминания одной личности не оказались у другой. В конце концов, это все же довольно рискованный эксперимент, и не все реакции ученый выяснил до конца, и могли случиться накладки.       Но господи, какой же это был кайф, доминировать над этим самцом, который сейчас пускал на него слюни и тянулся подрочить колом стоящий член. И знать, ГДЕ и КАК он получил все эти царапины и раны. Усмехаться внутри себя, глядя в его честные глаза, и слушать восхитительную ложь, которую сам вложил в эту голову. — Лави, детка, — слащаво улыбнулся Уолтер, подзывая голубку. Та встрепенулась и повернула голову в сторону хозяина. — Принеси мне ручку. Мне кажется, старые мои отметины уже зажили. Пора нанести новые, — глаза парня хищно сверкнули.       Лави вспорхнула, спикировала вниз и скрылась в подвале. Беккет обошел вокруг лежащего на спине и провожавшего его обожаемым взглядом Лэнса. Он будто примерялся к подтянутому, стройному телу мужчины, мысленно расчленяя и собирая заново. Впрочем, парень отмахнулся от этих мыслей, это не так эстетично. Обойдемся без крайностей, решил он и поставил ногу на горло Стерлинга, перекрывая доступ кислорода. — Как мне нравится твое нынешнее состояние, — рассмеялся Уолтер, надавливая сильнее. — Интересно, возможно ли будет избавиться от твоей природной личности и оставить только искусственную? Или мне стоит просто стереть границу и слить две личности в одну. А, Лэнс Стерлинг? Хочешь узнать новые свои грани?       Мужчина под его ногой приглушенно хрипел, закатив глаза. Его тело пробивала дрожь, изредка — судорога. Он часто открывал рот в бесплодных попытках вдохнуть хоть глоток воздуха, но добился лишь того, что ниточка слюны скользнула по щеке вниз. Покорная Уолтеру личность билась в экстазе от асфиксии, и если бы парень вовремя не убрал ногу, презрительно хмыкнув, в конце бы концов скончалась вместе с телом. Инстинкт самосохранения у нее отсутствовал напрочь.       Беккет сексуально провел языком по губам. Собственные мысли, представленные столь явно и четко в воображении, отзывались трепетом в груди и разливались приятным теплом по рукам. В паху ненавязчиво тянуло, сводя низ живота. Но это было не столь принципиально важно как то, что только он устанавливал здесь правила и решал, как по ним играть. Этот Лэнс никогда не уставал, жадно ловил каждое слово и был готов удовлетворить свое персональное божество в любую секунду. Такой Лэнс нравился Уолтеру гораздо больше того самовлюбленного придурка, каким мужчина был до их встречи.       Увы, время, отведенное этой личности, неумолимо утекало, и стоило воспользоваться им по назначению. Парень нетерпеливо притопнул ногой, ожидая Лави из подвала. Однако это неудовольствие Стерлинг принял на свой счет и поспешил припасть в покорном поцелуе к обуви Уолтера.       Тот и не сразу заметил, с каким старанием Лэнс проводил языком по и без того чистым ботинкам. Уж было вознамерился откинуть его подальше, но замер и тихо рассмеялся, запрокинув голову и зачесав волосы назад. — До чего же ты предан, Лэнс! — снисходительно хмыкнул он и осторожно отнял ногу, легким толчком обозначая желаемую для мужчины позу. — Лежи спокойно, дорогой. Терпение и выдержка — залог твоего здоровья. Иначе моя рука может дрогнуть, ты же знаешь. О, Лави, вот и ты!       Голубка вспорхнула над порогами лестницы, пронеслась над замершей парочкой, облетела круг почета, скинув мимоходом свою ношу, и взлетела к перилам второго этажа. Беккет тепло улыбнулся любимице, ловя свою многофункциональную ручку. Покрутив ее меж пальцев и довольно ухмыльнувшись, он вновь обошел успокоившегося Стерлинга по кругу. Парень нахмурился, не прекращая крутить в пальцах ручку, но в итоге перешагнул через тело мужчины в районе талии. — Ну что, Лэнс, приступим?       На секунду он оставил ручку в покое и вытащил из кармана пару новых медицинских перчаток. Во всяком эксперименте или опыте стоит придерживаться правил. Тихо хмыкнув, Уолтер спрыснул скованные тонким черным латексом ладони антисептиком и вновь взялся за ручку. Парень переключил режим, и хитроумный приборчик превратился в лезвие с удобной рукояткой. Крутанув последний раз образовавшийся скальпель (а лезвие было едва ли не острее хирургического инструмента), Уолтер присел на корточки. — Где ты получил эти раны? — страстно шептал он, проводя тупым кончиком по груди мужчины. — Зацепили пули? Проиграл Марси во владении мечом? Не заметил ловушки с летающими стрелами? Что, скажи мне, что?       Уолтер как никогда походил сейчас на безумца. Он оставлял бледные линии на смуглой коже, следя, как они исчезают спустя мгновение. Он лихорадочно облизывал губы и часто дышал, наблюдая за скользящим лезвием. Его разум будоражило предвкушение, а кровь будто превратилась в пузырьки и пьянила, пьянила, пьянила.       Лежащий под ним Лэнс сходил с ума не меньше Беккета. Он с трудом сдерживал дрожь и стоны. Если у последнего бился в исступлении разум, у него самого — тело. Мужчина закатывал глаза от удовольствия, тихо стенал и сглатывал обильно выделяющуюся слюну. Находящееся слишком близко личное божество волновало его, особенно когда обтянутые в узкие джинсы ягодицы почти касались возбужденного члена. — Ну же, Лэээнс, — протянул он, содрогаясь от нетерпения. — Где ты нарушил кожный покров? Откуда эти следы? — Уолтер, — будто в бреду пробормотал мужчина в ответ, приподнимая руку и проводя кончиками пальцев по бледной юношеской щеке. — Уолтер, ты такой красивый.       Скальпель прокрутился в тонких пальцах, а тонкое лезвие сверкнуло в свете лампы. Беккет невесомо провел над кожей Стерлинга, оставляя тончайший порез. Микроскопические капли крови тут же набухли маленькой плеядой. Такой порез могла бы оставить осока или лист бумаги. Или скользнувшая колючая ветка. Словом, и не поверишь, что оно нанесено намеренно, а не случайно.       Мужчина несдержанно дернулся и застонал в голос, часто дыша. Уолтер жадно впитывал в себя реакцию тела Лэнса, отпечатывая в памяти каждое движение. Ничто для него более не было столь существенно, как мышцы, ходящие от возбуждения под смуглой кожей. Как напряглась шея и вздулись на ней вены. Как сжал челюсти Стерлинг, стараясь сдержать стоны. И это-то от крохотного, почти невесомого пореза!       Удивительно, как точно и филигранно действовали, казалось бы, дрожащие пальцы Уолтера. Вцепившись стальной хваткой в плечо Лэнса, Уолтер опустился на колени и оседлал бедра мужчины. Он провел тонкую прямую линию почти рядом с первым порезом. Его темному гению чудилось даже, будто он слышал, как с тихим шорохом рассекается кожа под напором лезвия. На самом деле, этот звук был слишком ничтожен и тих, но Беккета приводила в восторг только одна мысль об этом.       Он оставлял тончайшие порезы. Тут и там проявлялись нити, состоящие из кровавых бусин. Поверхностное натяжение, в силу малого объема жидкости, не позволяло каплям растечься безобразными ручейками. Уолтер был в состоянии вырезать картинку на груди Лэнса! Но тому препятствовали два существенных обстоятельства.       Первое: мужчина бы непременно заметил кровавую картину на своей груди и озаботился бы причиной ее появления. Что очень некстати. И второе: пришлось бы сбрить все темные курчавые волоски, поскольку те мешали эстетической стороне вопроса. Впрочем, последнее обстоятельство даже шло на руку парню — Стерлинг порой не замечал и половины оставленных на нем следов.       Беккет лихорадочно водил взглядом по коже мужчины, выискивая новое место для пореза. Несколько ран уже сочились кровью. На других первые капли должны были проявиться спустя пару секунд. Лезвие прошло так поверхностно, что, казалось, и вовсе не тронуло кожу. Но это не так. Уолтер с хирургической точностью вымерял каждое свое движение, стараясь вновь обмануть разум Лэнса. Обмануть его мозг, которому нервные окончания еще не доложили о повреждении.       За этим было так интересно наблюдать! Темный гений парня упивался наслаждением, оставляя порез за порезом. И смаковал каждую реакцию тела Лэнса.       А того буквально корежило. Он тяжело дышал и медленно покрывался испариной. Сжимал и разжимал кулаки в попытках совладать с животной похотью. Уолтер взрастил новую личность на животных инстинктах, возводя в абсолют немногие постулаты: покорность, преданность и обожание. При таком наборе сложно не вожделеть свое божество, когда оно ерзает на твоих бедрах.       Стерлинг боролся с собой. С каждой просочившейся сквозь порез каплей крови он распалялся сильнее, принимая легкую острую боль за наслаждение. Он боролся с предательскими стонами и желанием выгнуться навстречу, подмахнуть бедрами, потереться болезненно ноющим, возбужденным членом о затянутые в узкие джинсы ягодицы Беккета. А тот будто нарочно все сильнее ерзал от нетерпения, не обращая внимания на подобные мелочи.       Парня интересовал лишь скальпель, оставляемые им следы и реакция Лэнса на них. Низменные желания мужчины интересовали его в последнюю очередь, он даже не вслушивался в чужие стоны и бессвязное бормотание.       Порезы стали чуть глубже. Из оставленных следов на ребрах кровь стекала медленными струйками, оставляя размытые следы. Будто оборотившись безумцем, Уолтер в исступлении прошептал: — Да, Лэнс, да! Я! Я создал тебя таким! Так чей же ты?!       Прекратив терзать грудь и живот мужчины, Уолтер вгляделся в искаженное страстью лицо. Он пресытился видом крови и жаждал обладать полнейшим контролем над сознанием Стерлинга. Откинув скальпель в сторону, Беккет теперь цепко стиснул пальцами мощную шею.       Лэнс захрипел, закатив глаз. Тело его конвульсивно дергалось, пятки скреблись по полу. Но даже в таком состоянии и чудом умудрился прохрипеть: — Уол… кхе. тер… Уол… тер!       И в тоже мгновение белесые капли оросили истерзанный живот мужчины. Более тягучие и вязкие, они скрыли под собой капли крови и резко контрастировали со смуглой кожей Стерлинга. Его член еще конвульсивно дергался, в то время как сам Лэнс обессиленно затих после оргазма.       И будто очнувшись от транса или чудного сна, Уолтер испуганно отдернул руки от шеи мужчины. Недоуменным и даже потерянным взглядом он рассматривал порезы на груди и уже начинавшую смешиваться с кровью сперму. Мотнув головой, парень пытался привести себя в порядок, хотя в голове изрядно шумело. Он не обращал внимания на собственные позывы тела, сосредоточившись на удовлетворении своей интеллектуальной жажды, и тем удивительнее стало для него собственное возбуждение, недвусмысленно выпирающее сквозь джинсы.       Но тонкая едкая усмешка скользнула по губам парня — он окончательно пришел в себя. Равнодушно и даже несколько холодно он достал из другого кармана стерильные спиртовые салфетки и тщательно обработал каждый порез. Должно быть истерзанную кожу щипало, поскольку Лэнс, находящийся в бессознательном состоянии, морщился и тихо шипел. Новой салфеткой Беккет удалил капли спермы, а еще одной — испарину с лица Стерлинга.       Тот уже начал подавать признаки жизни. Затрепетали ресницы, дернулись крылья носа, глубже вдыхая резкий запах спирта. Лэнс поднял руку к лицу и потер его привычным жестом. Но Беккет не беспокоился. Еще не время было пробуждаться первой личности мужчины, а потому парень поднялся и отошел в сторону.       И пока Стерлинг медленно приходил в себя, переворачиваясь на бок на полу, Уолтер подобрал скальпель, нажал на неприметную кнопку сбоку, возвращая приборчику вид ручки, и с криком: — Лави! — бросил его в сторону сидевшей на перилах голубки.       Та в мгновение ока сорвалась с места, на лету подхватывая прибор, и скрылась в недрах подвала. Парень подобрал использованные окровавленные салфетки и сложил в небольшой пакет. Туда же отправились черные перчатки. Все это он утилизирует после, ведь ни следа от проведенного наедине времени со второй личностью не должно остаться.       Отряхнув и поправив одежду, Уолтер недовольно отметил влажные пятна от предэякулята Лэнса, да и собственное возбуждение давало о себе знать.       Итак, он удовлетворил порочные желания своего темного гения, пора позаботиться и о потребностях тела. Отведенный второй личности Стерлинга срок неумолимо близился к концу, а потому стоило поторопиться.       Уолтер обернулся на мужчину. Тот окончательно пришел в себя и смотрел с прежним немым обожанием в глазах. Кивнув сам себе, парень направился на цокольный этаж, где умещалось не только две лаборатории, открытая и тайная, но и небольшая комнатка для извращенных утех. — Лэнс! За мной! У нас мало времени и так много игр!

***

      Лэнс проснулся с головной болью. Внутри черепной коробки тихо шумело, виски стягивало ободом, а сама голова казалась пудовой. С трудом подняв руку, мужчина потер лицо, в попытках проснуться. Он слабо приоткрыл глаза, опасаясь яркого света, но шторы в спальне были приспущены и, в целом, царил легкий полумрак, несмотря на ярко сиявшее за окном солнце.       С мученическим стоном опустив руку на постель, Лэнс огляделся. Рядом, положив голову ему на плечо — так вот, почему он не чувствовал второй руки — мирно сопел Уолтер. Каштановые пряди разметались во сне, делая лицо юноши до того уютным и милым, что Стерлинг не сдержал улыбки. Разглядывая спящего возлюбленного, что свернулся клубком подобно так обожаемым им котятам, мужчина блаженствовал от мысли, что такое чудо принадлежит ему. Пусть порой неловкое и несуразное, с до гениального глупыми изобретениями, с подпалинами в волосах от очередного эксперимента, зато полностью его.       И вслед за этими мыслями в голову скользнули воспоминания о вчерашнем дне. Стерлинг мгновенно почувствовал себя скотиной. Малыш так расстроился, когда он перебил очередной восторженный рассказ о… О чем он там говорил? Боги, Стерлинг, ты даже не удосужился вслушаться в то, о чем говорил Уолтер!       Лэнс поморщился, коря себя за свое вчерашнее поведение. Не стыд, но угрызение совести заметно подпортили настроение с утра. А если учесть, что Беккет не только не устроил скандала, но и заботливо прикрыл шторы, давая мужчине возможность выспаться, да и сам устроился рядом. Нет, однозначно. Как есть — скотина. И ведь не такой уж и уставший был, если так посудить.       Мужчина вновь вгляделся в лицо юноши. И со второго раза стали заметны синяки под глазами, печальная складка на лбу и трогательно поджатые к груди коленки, будто малыш чего-то опасался во сне. Да и в целом, Уолтер имел усталый вид.       Совесть с новой силой принялась грызть Лэнса изнутри. А это не самое приятное чувство, которое хотел испытывать легендарный агент. Потому, погладив нежно парня по щеке, он осторожно переложил его на подушку и заботливо укрыл, невесомо поцеловав в висок. — Надеюсь, примирительный завтрак хоть ненамного скрасит мое вчерашнее поведение, милый, — тихо прошептал Лэнс, аккуратно прикрывая дверь спальни. — И я, конечно же, выслушаю, что ты хотел мне рассказать. Хотя не понимаю в этом синтезе и прочих научных штуковинах от слова совсем.       Он спустился со второго этажа в одном белье, касаясь голыми ступнями деревянного пола. Потягиваясь и скромно зевая, мужчина невольно потревожил порез и легкая боль кольнула его в бок. Края глубокой царапины разошлись и кровь слабо потекла по смуглой коже. Лэнс чертыхнулся, собирая пальцами капли. — Ну надо же было так подставиться! — раздраженно цокнул, разглядывая бок, где остались следы меча. — В следующий раз, Марси, я непременно тебя проучу и покажу, кто тут настоящий мастер.       На кухне Стерлинг пошарил по ящикам и, отыскав там пластырь, закрыл им слабо кровоточащий порез. И больше внимания на него не обращал.       Под его: — Алекса, музыку. Но тихо! Иначе Уолтер проснется, — из колонок негромко полилась зажигательная мелодия.       Мурлыкая под нос веселый мотивчик, Лэнс залихватски орудовал сковородой со скворчащим омлетом. Он самозабвенно вилял бедрами в такт, помешивая кашу в сотейнике, и дирижировал пальцем певцу, чтобы тот взял ноту выше. Пребывая в приподнятом настроении, мужчина решил продемонстрировать клубнике свое поварское искусство. Ведь нож атрибут не только повара, но и спецагента! Уж с ним-то он управится куда лучше и не совершит вчерашней ошибки, как с Марси. Ножом Лэнс Стерлинг может орудовать с закрытыми глазами!       И действительно закрыл глаза, занося нож над маленькой клубникой. Замах — и уверенное движение, окончившееся резкой болью, которая пронеслась по телу мелкой дрожью и исчезла, стоило только передернуть плечами. — Черт!!! — Лэнс распахнул глаза, разглядывая глубокий порез.       Прижав палец к губам, мужчина, шипя недовольно, втянул в себя сочащуюся кровь. Рана саднила и ныла, но это не мешало Стерлингу быстро раскрыть ящик, где лежала аптечка. Вытащив палец изо рта, он спрыснул рану обезболивающим с антисептиком, дождался реакции свертывания крови и быстро перевязал порез.       Пустяки, в самом-то деле. Бывало и хуже. Только обидно, что второй раз за последние сутки допускает пролитие драгоценной жидкости элитного агента Лэнса Стерлинга. Хорошо, что это еще никто не видел. В особенности Уолтер. И Марси. И вообще. Превращение в голубя и то не было таким постыдным, как бытовая рана на кухне простым ножом. Там-то он был на задании хотя бы, а тут всего лишь готовил примирительный завтрак.       Напряжение, стоило только залепить палец лейкопластырем, наконец отпустило мужчину и он заметил то, что казалось ему чуждым и неправильным. Точнее, казалось чуждым его сознанию, но не телу.       Тело еще помнило свою реакцию на ночные события, и резкий всплеск боли от стали повлек за собой вполне однозначную реакцию… — Какого черта у меня встал?! — прогремело на весь дом.       Уолтера разбудил неясный шум. Потянувшись, парень потер лицо и, щурясь, огляделся вокруг. Постель справа была пуста, хотя все еще хранила отпечаток и тепло большого тела. Шторы он закрыл вчера сам, чтобы выспаться после утомительной ночи в подвале. Некоторые эксперименты требуют неусыпного контроля, и Беккет просто не мог уйти раньше! Поэтому, вернувшись в спальню, закрыл окна, а теперь и сам не мог понять, как долго проспал.       Шум, а точнее крик, повторился снизу. Уолтер рывком встал, не успев понять ничего толком, и буквально слетел со ступеней, нервно вцепившись в перила. — Лэнс? — неуверенно протянул он, поглядывая с лестницы на первый этаж. — Лэнс, что-то случилось? — Ннн… нет, детка, все в порядке, — послышался приглушенный голос мужчины. — Я в порядке, — зачем-то повторил он.       Беккета это насторожило. Передергивая плечами от холода, он спустился вниз, прошел в кухню по голосу и увидел странную картину. Полуголый Стерлинг с забинтованным пальцем и пластырем на боку, в окружении подгорающего омлета и выкипающей каши огромными глазами разглядывал свой вставший член. Парень застыл на месте, дрожа то ли от холода, то ли от испуга. — Лэнс… — протянул он. — Детка, ну зачем ты спустился? — натянуто улыбнулся Лэнс. — Я же сказал, что все порядке. Возвращайся в кровать, я тебе сейчас принесу завтрак в постель.       По виду мужчины легко можно было определить, что он ужасно нервничал. Он глупо и невпопад улыбался, глаза его беспорядочно рыскали по фигуре Беккета и кухне, не в силах определиться на чем-то одном. Лэнс совершал лишние и глупые движения руками, то взмахивал ими, то прижимал к животу, будто стараясь сначала удостовериться в своем возбуждении, а потом его спрятать. — А что тогда это? — нахмурился Уолтер, указывая на стояк. — А? Это? Что это? — фальшиво недоумевал Лэнс. — Ах, это. Детка, ну ты же знаешь, это вполне естественная реакция мужчины. Я еще не настолько стар, чтобы у меня не было по утрам эрекции. Да и ты выглядишь просто очаровательно.       Тон Стерлинга внезапно сменился. Видимо, решив не оправдываться, да и не особо заморачиваться над происходящим, мужчина перешёл в наступление. Игриво улыбаясь, он сделал шаг вперед, протягивая руки, будто желая обнять парня.       На мгновение в фигуре мужчины Уолтеру почудилось что-то знакомое. Перед глазами мелькнуло воспоминание из детства, довольно мутное и неразборчивое, полное отчаяния, загнанности и бессилия. В груди тут же вспыхнули чувства всепоглощающей ярости и злости. Парень поморщился, отмахиваясь от воспоминаний. Ну уж нет! Все, что он сотворил с Лэнсом, — один глобальный научный эксперимент и к мрачному прошлому отношения не имеет!       К тому же, стоит обратить внимание на настоящее. Наврядли Лэнс о чем-нибудь догадался, парень потратил немало времени для создания очередного ложного воспоминания, но лишние вопросы ни к чему. Или, может, стоит наконец показать великому Лэнсу Стерлингу каким послушным псом он умеет быть?       Навязчивая идея о том, чтобы слить воедино обе личности уже давно поселилась в воспаленном сознании Беккета. Разве сейчас не прекрасный момент вывести эксперимент на новый уровень?       Парень хищно улыбнулся, чем только больше напугал и без того нервничающего Лэнса. — Уолтер, детка, я понимаю, что выгляжу не самым лучшим образом, — Стерлинг на мгновение запнулся, а после вновь обворожительно улыбнулся. — Детка, ты выглядишь довольно необычно. Решил поменять прическу?       Лэнс нес уже откровенную чушь, но Уолтеру это было уже не важно. Ухмыльнувшись своим новым планам, он довольно зажмурился, облизывая губы. Да. Слить воедино оба сознания, сделать послушного пса, внутри которого находится настоящий и великий Лэнс Стерлинг. Сделать подобным себе. Почему бы и нет? — Лави, — от Беккета сквозило холодом и опасностью. — Шприц. — Детка, может не стоит, — недоуменно и несколько испуганно проговорил мужчина, отступая назад. — Это всего лишь порез. А это всего лишь эрекция. Здоровый секс поможет избавить от второго и неприятных воспоминаниях о первом. Уолтер? Уолтер, ты пугаешь меня, детка.       Парень хмыкнул насмешливо, медленно подбираясь ближе. Над головой кружила голубка, а Стерлинг оглядывался вокруг, нервно поглядывая на возлюбленного. — Лэнс, — протянул томно Уолтер, подходя близко к мужчине.       Он обнял того за шею, прижался тесно, сверкая глазами из-под упавших на лицо волос. Закусив губы, парень нарочно потерся всем телом о партнера, усыпляя бдительность оного. Стерлинг на мгновение успокоился, решив, видимо, что все это ему почудилось. А довольный произведенным эффектом Беккет поймал принесенный Лави шприц и проворно вколол нейротоксин в плечо мужчины.       Тот посмотрел наивно обиженным, но затуманенным взором. Тело его обмякло, и он свалился на пол, постепенно теряя сознание. Последнее, что запомнил настоящий Лэнс Стерлинг был холодный, колкий голос его ангела: — Добро пожаловать в мой мир, дорогой.