***
Корячишься на унитазе, вытираясь, а я курю. — А если б ты порвал меня, злобный пидор? — Не порвал же… хотя надо бы. Выебать тебя так, чтоб ног не собрал, чтоб не нарывался на еблю с каждым уродом. — Сам урод, заебал пасти меня, я уже полгода только с тобой. — Так и должно быть. — Отъебись уже, Крендель, реально, отъебись. — Нет, ты принадлежишь мне. — Чо, блядь? Я чо, раб?***
— Крендель, очнись, ну, родненький… Твой голос, словно из тоннеля. Мой! Никому нельзя трогать! Сквозь уплывающее сознание вой сирены. Если выживу — навсегда мой.