love is love

      Чонгуку всего шестнадцать. Он бредет по темным улицам своего города и разглядывает необычайно чистое ночное небо, пытаясь вспомнить из курса астрономии, где какое созвездие находится. Не замечает он, как задевает плечом какого-то хрупкого с виду парня с волосами цвета спелой пшеницы. Проходит мимо и слышит злобный рык позади. Желает уйти от проблем, но тот дергает за плечо, и Чон морщится от боли. — Чего тебе? — рычит в ответ. — Смотри, куда идешь.       Парень кивает и сбрасывает с себя чужую ладонь, отмечает невероятно худые запястья и кожу бледную, не тронутую солнцем. Восхищается.

***

      Он встречает того самого парня в школе через пару дней. Как оказывается, тот учится в выпускном классе, и примерно на два года старше. Бросает на Чона многообещающие взгляды: будь то столовая или мужской туалет, — не имеет значения. Чонгук тушуется под пронзительным взглядом тёмных лисьих глаз и в голове делает пометку держаться подальше.       Чон садится за свое привычное место: третья парта возле окна, — и вытаскивает потрепанную тетрадь. Одну для всех предметов. В ладонь падает кусочек бумажки, и Гук закатывает глаза, бормоча под нос: «Ох уж, эти мелкие воздыхательницы». Не уделяя должного внимания, выбрасывает прямо под ноги, а тот парень все это время стоит за дверью и наблюдает из-за косяка. Прикусывает нижнюю губу и слегка вздыхает, сжимая кулаки крепче. Не сегодня.

***

bby: привет       Сообщение приходит в директ, когда Чонгук уже собирается ложиться спать. Аккаунт закрыт, а на аватаре непонятный рисунок, который не разглядеть. gook: привет?       Отвечает. Слишком заманчиво это — неизвестность и желание узнать, чего же от него хотят. bby: как насчет прогуляться сегодня ночью? gook: лол кто ты? bby: ты выкинул мою записку bby: так бы и узнал gook: маленькая противная девочка? gook: которая следит за мной? gook: и подкидывает грязные записки gook: в которых пишет, в каких позах я должен ее поиметь?       Гук хмыкает и поднимается с кровати, осматривая комнату на предмет нормальной одежды, потому что он не трус. Пусть мама сильно ругается на него, а младший братик долго плачет, когда он уходит ночью, не предупреждая. gook: куда идти, сладкая?

***

      Чонгук сворачивает к знакомому углу в парке и никак не ожидает увидеть того самого парня, который, кажется, сталкерит его в школе. В мыслях Чон подбадривает себя тем, что тот через год выпускается, и можно потерпеть. — Приятно снова встретиться, я — Юнги, — и улыбается такой широкой улыбкой, что десна видны розовые. Гук не может сдержать ответной и бормочет: — Чонг-гук.

***

      Время летит незаметно, как и не замечает Чонгук того, что старший начал свои поступательные движения в его сторону. Он приходит в гости, сразу нравится родителям своей воспитанностью (хотя Гук бы оспорил), а младший брат строит козни и убегает сразу же.       Юнги сидит с ним в спальне, они смотрят фильм на ноутбуке. Мин слегка прижимается к парню, не стыдясь того, что, хоть и старше, по размерам Гук превосходит его в пару раз. В голове мысли путаются, а рука тянется к ладони донсена, переплетая с ним пальцы. Чон слегка усмехается, даже не одаривая взглядом старшего, но покрепче сжимает и оглаживает большим пальцем тыльную сторону.       Через полчаса Мина и вовсе отрубает прямо на кровати Чонгука: тот и не против. Удобнее укладывает хёна на своем плече и нежно целует в лоб. Фильм давно закончился, а младший убрал ноутбук с постели. Юнги так и сопит на ушко, иногда вздрагивая во сне и прижимаясь все крепче, ближе, ищет заботу. Чон улыбается и слегка тормошит его за плечо: — Юнги-хён, вставай.       Он морщит нос и открывает глаза, сразу покрываясь румянцем, когда в тусклом свете ночника видит, с какой силой обхватывает младшего. — Извини, устал, — бормочет сонно и потирает полуоткрытые глаза. — Ничего.       И улыбается так нежно, что у старшего в груди кошки скребутся. Хочется поцеловать эти ярко розовые губы, почувствовать их тепло и мягкость. Оставить яркие отметины на ключицах, которые будут сходить неделями, превращаясь в желтые гематомы. Целовать везде и не смущаться.       Но пока он довольствуется парочкой прикосновений, чувствуя, что его не отвергают. И этого достаточно. Пока что. — Ты говорил, что тебе нужно домой к девяти, — Чон поднимает брови и внимательно разглядывает чужую макушку, словно в ней можно найти ответы на тайны вселенной. — Я никуда не хочу, — Юнги бурчит и снова прикрывает глаза. Кладет голову на грудь Чонгука, пока он поглаживает пальцами мягкие волосы, убирая их за уши. — Можно остаться у тебя?       Гук покрывается румянцем, когда старший смотрит на него исподлобья, но слабо кивает, расплываясь в улыбке: — Думаю, мама будет не против. — Еще бы она была против, — и слабо выдыхает, продолжая наблюдать, как двигаются губы младшего, но не понимает сказанного.       Кажется, они одновременно дергаются друг к другу, сливаясь в жестком поцелуе. Мин блаженно стонет и сжимает волосы Гука у корней, притягивая ближе. Боится, что отберут. Послушно открывает рот навстречу, позволяет исследовать себя, мурчит и притирается ближе.       Юнги знает, что это начало его собственного конца.

***

      Спустя года они сидят на берегу моря и вспоминают все то, что было с ними. По-настоящему прекрасно. Идеальные отношения для всех окружающих.       И только они вдвоем знают, как сильно любят ломать друг друга, причиняя максимум боли.       Чонгук уже не шестнадцатилетний мальчишка, а вполне себе зрелый двадцати пяти летний мужчина. Эти отношения, кажется, длинною в жизнь подарили ему нескончаемые эмоции: от желания любить и умереть в один день до желания убить прямо здесь и сейчас.       Они греют ноги в горячем песке, Чонгук перебирает теперь черные волосы Юнги, распределяя на прядки. Впереди шумит прибой, а они наслаждаются этой жизнью: живут моментом.       Они путешествуют.       Чон помнит все их ненормальные поездки. Юнги приходит к нему посреди ночи и говорит, что хочет уехать. Гук не сопротивляется, хватает ключи от автомобиля, который всегда наготове со всем необходимым.       «Хоть на край света с тобой», — шепчет Гук, выбивая очередной задушенный стон прямо на капоте машины, когда они приезжают к обрыву. здесь красиво, но твои глаза красивее

***

      Юнги прогуливается по магазинам в незнакомом городе. В этот раз с ними увязался младший брат Чонгука. Юнги чувствует себя с ним некомфортно: он на четыре года младше Чона и постоянно язвит; убегает и впутывается в неприятности; и вообще в семье Чон все такие красавцы, что Юнги ревнует. Он в свои двадцать семь не выглядит так зрело, как этот парниша в двадцать один.       Этот мальчишка умудрился заболеть. Говорит, перемена климата слишком резкая. Чонгук остался с ним на случай, если станет хуже, а Юнги только и мог нашептывать проклятия в его сторону, чтобы тот отвязался от них и начал строить свою собственную жизнь.       Ноги сами привели его обратно домой: за пару дней он обошел здесь все, и, возможно, стоит сказать Чонгуку, что пора выдвигаться в другое место.       Он застывает прямо на пороге, не успевает открыть дверь. Волосы на руках дыбом встают из-за громкого протяжного стона, раздавшегося из открытой форточки на втором этаже. — Что за хуйня? — шепчет под нос и дергает дверь на себя. Мысли закрадываются совершенно разные, сменяя друг друга с такой же скоростью, как Юнги взбирается по лестнице и даже пару раз умудряется споткнуться. На подходе к двери он слышит то, что слышать не должен был, наверное, никогда: — Чонгук-и…       Мин резко распахивает дверь, наблюдая, как Тэхен умело седлает его парня, он надеялся, в будущем мужа.       Теперь уже вряд ли.       Младший Чон развязно улыбается, когда видит его на пороге и только сильнее подвиливает бедрами, а после хихикает: — А вот и хён нас навестил.       Чонгук протяжно рычит и сотрясается в оргазме, кончая глубоко внутрь. Выстанывает «Тэхен-и», а тот пачкает его торс, сжимая старшего внутри. Юнги хватает воздух в легкие и не может вымолвить и слова. — Вы, блять… это как вообще, Чон? — брови изламываются не в свойственной им форме, а усмешка на лице парня заставляет трястись от злости. — Ты все это время трахал своего брата?       Он прикрывает рот рукой, а те будто обдолбанные лежат и не обращают никакого внимания. Не смотрят даже, будто в своем собственном мирке закрыты, видят друг друга, мурлыкают под нос и улыбаются. — Хён, выйди. Чонгук сказал, что от твоих визгов у него болит голова.

***

— Не говори мне ничего, — он отмахивается от рук Чонгука, пока тот пытается доказать, что младший подмешал ему что-то в кофе, а потом совратил, и он сейчас же высылает его домой. Юнги хочет верить, правда. Только пазл сложился в одну картину еще в то утро. — Оставь меня, можешь съебывать вместе со своим Тэхен-и.

***

— Юнги-я, ты знаешь, что нельзя делать больно тем, кого любит Тэхен-и? — младший Чон словно кошка входит в комнату для гостей, в которую перебрался Мин, и садится напротив. — Не заебывай меня, — старший читает книгу, пытаясь окончательно абстрагироваться из этого гребанного мира, чтобы хотя бы на пару часов выкинуть из головы самые страшные воспоминания, которые жрут его изнутри. — Я сказал тебе, что ты не можешь делать больно Чонгук-и, — Тэхен рычит и подрывается с места, откидывая хрупкую книгу и перехватывая запястья. Впивается губами в поцелуе, старается приоткрыть их. Мин рычит, кусается, всю боль вымещает. Всю ненависть, злобу. Тэ коленом проезжается между ног Юнги, и тот вздохом давится, а младший пользуется моментом и таблетку проталкивает дальше, чтобы тот сглотнул. Дальше — пустота. Юнги надеется, что совсем скоро он забудет о половине своей жизни, которую считал самой счастливой.

***

      Просыпается он от прикосновений к телу и надеется, что ему показалось. Открывает глаза и видит осточертевшую мину младшего Чона, которого никогда больше не желал наблюдать. В попытке восстановить недавние воспоминания, он не замечает, как с губ сами по себе срываются протяжные стоны, а потом вздрагивает, окончательно приходя в себя, но все еще будто смотря со стороны. — Юнги-я, ты пришел в себя? Я сейчас позову Чонгук-и, и мы начнем, — он подрывается с места и убегает куда-то, пока Мин разлепляет губы и шепчет сиплое: — Что вы начнете?       Но его уже никто не слышит. Он не может пошевелить ни руками, ни ногами: связан накрепко. Тихо рычит и откидывается затылком назад, больно ударяясь о бетонный пол. Осознает, что они каким-то чудом вернулись в Сеул, в их родной дом, и сам Юнги лежит на полу подвала.       «Что за хуйня?», — а в голове так пусто.

***

      Следующее, что помнит Мин — несколько пар рук на его теле и обжигающие поцелуи в те места, которые больше всего чувствительны. — Юнги-я, ты не должен пропустить все веселье, — Тэ слабо хлопает его по щекам, и Мин открывает глаза. Чонгук нависает над ним, выцеловывая узоры на коже, а Тэхен перебирает его волосы, слегка царапая кожу на шее. — Что… блять? — Все в порядке, любимый. Считай — это мой прощальный подарок, — шепчет старший из Чонов. Поглаживает внутреннюю сторону его худых бедер, покусывает впалый живот, оставляя яркие отметины. Впивается жестким поцелуем в губы, как тогда — в их первый раз. Жадно, словно не хватит. Нужно насытится им сполна.       Юнги прогибается в позвоночнике и прижимается к одетому Чонгуку, слабо поскуливая, чтобы тот разделся. Он уже давно понял, что за таблетки ему сунул в рот Тэхен — тело будто не его, а трахаться хочется до зуда в яйцах.       Младший слегка толкает брата в плечо и садится на согнутые ноги рядышком, начиная вылизывать влажный рот Мина самостоятельно, отрываясь на краткие поцелуи с Гуком. Юнги это все не нравится, а вот стоящий колом член содрогается от каждого легкого прикосновения к горящей коже. Они вдвоем целуют его, не оставляя чистого участка.       Тэхен тянет свои длинные пальцы к его проходу и слегка надавливает на сфинктер. Юнги сотрясается в стонах и подаётся вперед, самостоятельно насаживаясь. — Малыш, тебя нужно хорошо растянуть, — и целует под коленкой.       Чонгук встаёт на колени по обе стороны от лица Мина и растирает выступившую каплю смазки по своему члену. Он похабно открывает рот и вытаскивает язык, приглашая. Чонгук не долго думает, сразу глубоко толкается, знает, на что способна глотка парня. Мин немного давится и начинает активней работать ртом, пока сзади его вылизывает и разрабатывает пальцами Чон Тэхен. — Посмотри на меня, Юнги, — Гук гладит нежно по щеке, а Мин ведется. Вытаскивает член из его рта и прячет за ширинкой, слегка наклоняясь. Старший распахивает глаза и вглядывается в родные черты лица, наблюдает, как двигаются губы, но все еще находится в коконе из ощущений. — Юнги, я тебе врал. Все девять лет.       Старший всхлипывает и трется щекой о теплую руку. — Помнишь, когда был наш первый раз? Пока ты спал, разморенный и счастливый, я за стенкой вытрахивал стоны из своего младшего братика, который дрочил, пока слушал твои крики, — ухмыляется и давит на скулы. — А потом я целовал Тэхен-и в машине, пока ты спал на заднем. Ты такой глупенький. Ничего не замечал, но я-то не слепой, — его лицо искажается в агрессии, и Юнги думает, что впервые увидел таким своего парня.       Он рычит и отпихивает Тэхена снизу, сразу входит внутрь на всю длину, не давая привыкнуть. Смотрит своими пылающими глазами, а Юнги уже ничего не хочет слышать — смотрит в одну точку на потолке и видит те самые звезды, которые разглядывал в их первый разговор в переулке. Слезы сами катятся по лицу, и он судорожно всхлипывает, понимая всю ничтожность ситуации. — Чонгук-и, не все тебе. Двигайся, — бурчит младший Чон. Гук выходит плавно из худого тела и наблюдает, как Тэ ложится под юнги, подставляя свой член к растраханной дырке. Держит поперек груди и слабо целует за ушком, нашептывая всякие гадости, сцеловывая слезы. — Сейчас станет хорошо, подожди,       И толкается глубже. Чонгук прижимается сверху, вглядываясь в уже безжизненные глаза. сломал. удалось.       Он приставляет и свой член, слегка надавливая, вслушивается в тихие поскуливания снизу. Кажется, Юнги начал просить бога о скорой смерти, или ему послышалось из-за галлюцинаций. Он входит наполовину, чувствуя, как к нему прижимается член Тэхена, и протяжно стонет. Внутри так узко. Шелковистые стеночки слишком плотно обхватывают, и Чонгук не может удержаться, толкнувшись до самого конца.       Мин взрывается в истеричном крике и пытается вырваться, но тугие веревки больно натирают запястья. Пелена перед глазами пропадает мгновенно, и Юнги отчетливо ощущает ту боль, которая покрывает его тело. Он кричит, срывая горло, а его снова раздирают изнутри. — Тебе станет лучше, не делай больно Чонгук-и, — Тэ кусает в плечо до крови, жадно облизываясь, словно вампир. — Юнги, а помнишь своего любовничка, который трахал тебя в грязном подъезде, когда тебе исполнилось двадцать? — у Юнги кожа покрывается испариной, а в глазах читается явный страх.       «Он все знал», — и на репите 'я не слепой' из губ чонгука. — Я его убил в этом же подвале, прежде вытрахав из него душу. Отрезал его грязные ручонки, которыми он лапал тебя. И развез его тело по всем уголкам страны, пока мы путешествовали. мое мое мое       Юнги всхлипывает, сильнее жмурясь, и дергает плечами от мерзких прикосновений. — Как ты его там называл? Намджун-и, — его лицо искривляется в жуткой гримасе, а по телу Юнги бегут табуны мурашек. — И ты так легко поверил, что он улетел в Штаты и скоро вернется. Глупый Шуга-хен.       Оглаживает нежную кожу щеки, прощаясь. Он такого не простит.       Юнги чувствует, как его тело покидают, и жмурится еще сильнее. Гук хлопает Тэхена по бедру и шепчет: «сейчас будет шоу».       Следующее, что ощущает Мин — как его живот вспарывается чем-то острым и холодным. Открывая глаза, он улыбается, видя нож с их кухни. Смотрит в чернеющие глаза напротив. Чонгук надавливает сильнее и режет ниже, пачкаясь в крови, приближает лицо и проговаривает: — Отправишься на тот свет за своим ебырем.       Убирает нож, и братья Чон одновременно входят в его разъебанное тело. Чонгук сверху видит притирающиеся друг к другу головки их членов прямо внутри Юнги. Мин не плачет, не шевелится, из его рта вытекают густые капли крови, а глаза открыты и смотрят на то самое небо, что и девять лет назад. — Все-таки твои глаза самые красивые, — Чонгук прикрывает пальцами веки, когда Юнги испускает последний вздох, и кончает внутрь одновременно с Тэхеном. Прижимается ко лбу Мина, размазывая свои слезы с его кровью, и целует в губы на прощание. и даже на том свете я тебя найду.