fuckin' Kirishima

Парни шли на вечеринку, куда их пригласила Мелисса. Она пригласила всех, прибывших на остров одноклассников Мидории. Девушка была восхищена их «дружбой», им никогда не было скучно, поэтому она пригласила ребят, чтобы скрасить досуг на скучной вечеринке. Туда шли Тодороки, Урарака, Иида, сам Мидория и ещё много кто, также она пригласила Киришиму и Бакуго. Но с последним парнем возникли некоторые проблемы. Эйджиро всеми силами пытался уговорить его и в конечном итоге, у него получилось, но из-за их небольшого поединка в номере они очень опоздали. Поэтому пропустили большую часть вечера. Но, как сказал Красный бунтарь, слава богу, что Каччана вовсе удалось уговорить. Он лепил любые отмазки, но все они обламывались, благодаря предусмотрительному Киришиме. Одной из отмазок было отсутствие костюма, но бунтарь на всякий случай взял и себе, и Бакуго по костюму. Следующей отмазкой было отсутствие алкоголя и еды на вечеринке. Но Эйджиро всегда был на шаг вперёд, поэтому заранее спросил у Мелиссы, будет ли там еда и какие-то коктейли. Дочка друга Всемогущего рассказала, что там будут различные закуски, шампанское, вино и даже ром. Об остальных отмазках Каччана можно было не говорить, все они были по сути детскими, ведь его волновало лишь отсутствие костюма и еды. Когда вечер наконец закончился, Бакуго и Киришима решили немного прогуляться, чтобы Каччан мог выпустить пар. Вечеринка прошла прекрасно и без инцидентов, ну, почти. У самого выхода Кацуки столкнулся с Тодороки и выкрикивая что-то вроде «Как ты меня затрахал, Половинчатый!» он накинулся на него. Разнимали их все из класса А, в итоге Бакуго порвал Шото костюм, но разошлись они более или менее мирно. Шли они почти в кромешной тьме и в полной тишине. Бакуго был очень раздражен и постоянно пинал камни на пути и скрипел зубами. Киришима же легонько улыбался, глядя на своего друга, такого злого, родного и чертовски красивого. В темноте он был ещё красивее, чем при свете. Непослушные светлые волосы, смотрящие в разные стороны, острый нос, безумно красивые красные глаза и прекрасные поджатые от раздражения, губы. Киришима уже не раз заглядывался на своего друга. Особенно в те моменты, когда он просто сгорал от злости или кричал на того же Тодороки. Он ему безумно нравился. Через пару минут они оказались в каком-то парке. Он был совершенно пуст, там горел лишь один уличный фонарь. В один момент Кацуки остановился позади него. Не заметив друга рядом с собой, Киришима остановился и повернувшись, вернулся к нему. Кацуки просто стоял и смотрел на него, будто у Эйджиро два рога выросло. Светловолосый был одет в красивую красную рубашку и жилетку цвета баклажана с вставками цветов по бокам и такого же цвета брюки, также на нем был красивый черный галстук. Сам Киришима был одет в черный костюм и красный галстук. Бакуго стоял прямо под фонарем, поэтому Киришима полностью смотрел на него при свете. Красные глаза с полным отсутствием эмоций смотрели на него, губы были расслаблены, Кацуки уже не был зол. Он, кажется, полностью был спокоен. Красивые немного пухлые губы будто хотели что-то сказать, но нет. Как же красноволосый хотел просто подойти к нему и впиться в эти губы, орудовать языком в его рту, запустить руку в его светлые непослушные волосы и оттянуть, вызвав из его груди хриплый стон. Красноголовый снова поймал себя на мысли, что думает о нём. Наконец Бакуго спросил то, о чем хотел. — Какого хуя ты так выпаливаешь, рыжий? — встрепенулся Кацуки засунув руки в карманы. Ох, как же Киришима хотел, чтобы эти руки блуждали по его телу. — Что? — блять, кажется, он заметил. — А, я не выпаливаю. Всё нормально. — Считаешь меня слепым? — цыкнул Бакуго, подходя ближе к красноволосому. «Только не это, слишком близко…» — подумал Киришима, следя за идущим к нему другом. Каччан подошёл к нему на неприлично маленькое расстояние. Бунтарь тяжело выдохнул и отошёл туда, где ранее стоял Бакуго. — Какого, блять, ты уходишь? — зло спросил друг, скрепя зубами. Он опять оказался перед ним, между ними был один шаг, не больше. Ещё один гребанный шаг и Эйджиро точно не выдержит. Он терпел слишком долго. Слишком. Он мечтал об этом вспыльчивом друге ещё с базовой тренировки у Всемогущего. С того момента он стал заглядываться на него, но когда они стали друзьями, Киришима был уверен в своих чувствах к нему. Парень был очень рад, что именно он стал тем, кому тот доверяет. Бакуго, явно ожидая ответа, не выдержал и подошёл ближе, но тут у Эйджиро окончательно сорвало крышу. Будь, что будет. Киришима окончательно сорвался и прижал лучшего друга к ближайшему дереву, придавливая своим телом, чтобы тот не вырвался. Красный бунтарь смотрел в шокированные красные глаза, он ещё не смотрел на него так близко. Он мог увидеть каждую крохотную веснушку на его лице. Каччан ещё явно не понимал, что происходит, потому что совсем не вырывался и практически не дышал. Но когда красноволосый решил приблизиться, чтобы поцеловать его, Бакуго очнулся. Кацуки сменил положение и теперь уже он прижимал Киришиму к дереву, держа того за горло. Душить его он не собирался, но лишь держал его так, чтобы он не мог его поцеловать. Эйджиро будто током ударило, это было так приятно, чувствовать его сильную руку на своей шее. Красный бунтарь решил идти до последнего и раз гора не идет к Магомеду — значит Магомед идёт к горе. Он взял своего друга за шею и попытался притянуть к себе для поцелуя, но тот лишь сжал пальцы на шее сильнее, не давая притянуть себя ближе. Такая хватка сработало не в то русло, и Киришима лишь тяжело выдохнул. Его в принципе возбуждала вся ситуация. Они в каком-то безлюдном парке, одни, Бакуго так близко прижимается к нему и его руки… — Поцелуешь меня — откушу тебе язык. — прошипел Каччан, смотря лучшему другу прямо в глаза. «Кто не рискует, тот не пьёт шампанского» — подумал тот и снова оказался сверху, тяжело дыша. Он ещё долго смотрел на Бакуго, прежде чем поцеловать его. И вот, наконец хватка на его шее немного ослабла, но только так, чтобы Киришима мог его поцеловать. Неужели это все взаправду? Но думать было некогда, даже если это и был сон, то один из лучших снов о Каччане. Эйджиро последний раз посмотрел на губы и впился в них, проникая языком в полуоткрытый рот. В начале, Бакуго просто ничего не делал, но вскоре стал отвечать ему. Он бессовестно врывался в его рот, орудуя языком. Бакуго отпустил руку и уже придерживал ею затылок друга, прижимая ближе к себе. Бунтарь улыбнулся ему в губы и обнял его за талию. Вскоре он стянул галстук светловолосого и целовал его шею, покусывая и оставляя алые засосы на ключицах. Бакуго лишь прижимал его ближе и хрипло постанывал, потираясь возбужденным членом о бедро Киришимы. Эйджиро немного отстранился, но только чтобы снять с себя галстук, который уже душил его. Бакуго стянул с себя жилетку и уже пытался расстегнуть пуговицы, но когда красноволосый снова прильнул к его губам страстным поцелуем, он не выдержал и сорвал с себя рубашку, оголяя накаченный торс. Прижавшись голым торсом к телу Киришимы, Бакуго отвечал ему на поцелуй. Он оттягивал нижнюю губу Бунтаря, после кусая до крови, но тут же слизывая выступившую кровь извиняясь. Кацуки прижимается губами к сухим, шершавым губам, пьет чужое дыхание. И да, это совсем как в последнем сне, что видел Эйджиро — Бакуго тихо рычит, стискивает его плечи пальцами, прижимает как можно ближе к себе. Бакуго вжимается в него стоящим членом, и промежность ломит сладкой истомой. Член Красного бунтаря уже, кажется, разорвёт брюки, слишком уж он возбужден и слишком уж тесен предмет гардероба. Красноволосый впутывает руку в светлые волосы, свободной рукой расстегивая ремень любовника. Когда руку наконец проникает под ткань боксеров, Бакуго тяжело вздыхает, царапая руками спину Киришимы. Член Кацуки подрагивает, стоит прикоснуться. По позвоночнику пробирает ознобом, а внутренности, наоборот, горят огнем. Его потряхивает знобкой дрожью, а изнутри пылает пламя. Пара быстрых, неловких прикосновений, растертая по головке смазка, чуть прикушенная кожа на шее, — и Бакуго снова стонет, толкается членом в ладонь, поглаживает Эйджиро через штаны. И, пожалуй, Эйджиро даже рад, что не может сейчас в полной мере ощутить все это. Потому что он и так вот-вот кончит. Мошонка наливается тяжестью, волоски на руках стоят дыбом, а кровь в ушах шумит так, что заглушает даже короткие, глухие стоны… — Я... Мать твою, Киришима. — простонал светловолосый, расставляя ноги шире, но тут рука пропала, на что Кацуки удивленно и с нотками раздражения посмотрел на своего лучшего друга. Киришима приобнял парня за талию, другой рукой поглаживая округлые ягодицы. Облизав пальцы, он приставил один ко входу немного проталкивая. Он стал медленно растягивать парня, вскоре добавив второй палец. Эйджиро сдвигал и раздвигал пальцы, доставал почти на всю длину и вводя обратно. Каччан сдавленно постанывал и просил большего, потираясь возбужденным членом о бедро красноволосого. Наконец добавился третий палец, вызвав стон светловолосого, который тот утопил в поцелуе. Бакуго яростно врывался в рот Киришимы, пытаясь сдерживать стоны, но когда ловкие пальцы нашли простату, сдерживать стоны было невозможно. Красный бунтарь ещё пару раз провел по той самой точке, после чего вынул пальцы под раздражительный вздох парня. Эйджиро стягивает с себя брюки вместе с бельем, оголяя возбужденную плоть. Парень обхватил бедра любовника, приподнимая. Бакуго обхватил талию красноволосого ногами, держась руками за шею. Киришима поцеловал шею Каччана, оставляя пару багровых засосов. Кацуки же схватил того левой рукой за шею, заставляя посмотреть ему в глаза. В его красных глазах бушевало пламя. Красный бунтарь не смог сдерживаться и пристроив головку у раскрасневшегося колечка мышц, вошел на всю длину, вызывая громкий стон. Бакуго не было больно, разве что немного, но он совсем не обращал на это внимание, уже начиная самостоятельно двигаться на члене. Киришиме окончательно сносит крышу, он задает бешеный темп и безумно быстро вбивается в податливое тело, оставляя засосы на ключицах светловолосого. Кацуки же в свою очередь громко стонет, царапает спину Эйджиро, кусает того за плечи. Красноволосый никогда не мог представить, что когда-нибудь это случится, это было будто во сне, но даже если так, то это самый реалистичный и лучший сон с участием Кацуки. Эйджиро уже был близок. Он до синяков сжимал ягодицы Каччана, врываясь по самые яйца, и практически полностью выходя. Наконец Киришима опустил руку на член парня и жестко стал надрачивать ему. Кацуки словно в невменяемом состоянии то толкался в руку, что до боли сжимала и проходилась по всей длине его члена, то подавался назад и насаживался на член любовника, что вбивался прямо в простату. Они оба не уследили момент, когда в глазах заплясали звездочки и все тело пробила возвышающая в небеса дрожь. Когда они немного восстановили дыхание, Киришима снял Кацуки с своего члена, придерживая рукой, чтобы тот не упал. Кацуки поднял голову и посмотрел прямо в глаза красноволосому. Он сверлил того взглядом ещё несколько секунд, но вскоре переместил свой взгляд на его губы и поцеловал. — Чертов Киришима, слушай меня сюда, — сказал он, отрываясь от поцелуя и пытаясь отдышаться. — Если об этом кто-то узнает, я подорву твою задницу, понял? — Понял, — хмыкнул Эйджиро, вновь целуя Бакуго.