Робот, который не переваривал кожаных ублюдков

      ***12 часов спустя***              Не отрывая взгляда от монитора, Нора попыталась нащупать кружку с кофе. Кружка нащупалась, но оказалась, увы и ах, пустой.              – Изабель! – крикнула куда-то в пространство Нора, – Тебя не затруднит…              Вместе ответа ей зачем-то сунули под нос портрет какого-то чудовища. У чудовища были красные от полопавшихся капилляров глаза, бледная как мел кожа и синяки под глазами. А потом Нора моргнула и до неё дошло, что это не портрет, а зеркало.              Затем Нора тряхнула головой и решительно произнесла:              – Нет, надо работать! Мне ещё на часок… ну, ладно, два… максимум, три, надо поработать, и… – тут Нора не выдержала и смачно зевнула.              – Дж… – начала говорить, но осеклась Изабель, – Псина! Хватай её и тащи в спальню!              – ГАВ!!!              – Ай! – синхронно прижали руки к ушам Нора и Изабель.              А затем Нора ощутила, как её руку не больно… но, фиг вырвешься… схватили челюсти робопса, и её куда-то тянут. Упираться Нора не стала, резонно рассудив, что её женские 60 килограмм веса ничего не смогут противопоставить трём центнерам стали.              «А я просто сделаю вид, что заснула», – придумала «хитрый план» Нора, опуская голову на подушку, – «А когда они уйдут, вернусь к терминалу. И кофе сделаю сама. И побольше…»              Но через миг она уже крепко спала.              ***На следующий день***              Вся взрослая часть команды Джона… и даже робопёс по кличке Псина… пристально смотрели в лицо Норе. Та же, не колебалась. И озвучила свой вердикт.              – Кожаные ублюдки… – уж очень удачным ей показалось это сочетание слов, не раз виденное и слышанное ею в записях Джона, – должны быть уничтожены. А их смерть должна принести пользу. Поэтому, когда вернётся Джон, я попрошу выпотрошить не только «Директора института», но и всех, кто там есть!              Норе показалось, что Псина одобрительно кивнул. Остальные только молча вздохнули. В их глазах Нора не видела неприязни в свой адрес, скорее там была… тревога и беспокойство.              – Нора, – приглашающе махнула ей рукой Изабель, – идём! Джон скоро будет. И ты поздороваешься с ним первой.              Однако, отвела она Нору не к Джону, а к какому-то странному агрегату.              – Это робоверстак от «Робко», – сказала Изабель так, как будто это должно всё объяснить. Но Норе от этого происходящее понятным не стало.              Например, ей было непонятным, что за человекоподобный робот со вскрытой грудной клеткой лежит внутри этого… как его… робоверстака. И зачем Псина лезет внутрь этого агрегата? А затем…              Под изумлённым взглядом Норы механические манипуляторы вскрыли черепную коробку Псины, извлекли нечто похожее на ведро… и по размеру, и по форме… но верхняя часть этого «ведра» была прозрачной, и через стекло можно было видеть мозг… А затем эти манипуляторы, поместили извлечённое в андроида и зашили все разрезы после такой «операции».              Жизнь Нору к такому не готовила. И от всего увиденного у неё закружилась голова.              А затем Джон… уж об этом Нора догадалась… правда, только в эту секунду… встал, вышел из недр робоверстатка и протянул ей руку для рукопожатия.              – Здравствуй, Нора! – поприветствовал он её, – Ещё раз извини за всё, что тебе пришлось пройти. А теперь, уж извини, мне пора. Впереди столько работы.              И Джон улыбнулся ей на прощанье. И это не была кровожадная ухмылка маньяка, планирующего вскрыть несколько сотен людей. Это была нормальная человеческая улыбка. Улыбка человека, который твёрдо уверен в себе и своих принципах, и поэтому эксперименты на кожаных ублюдках не пошатнут его психику. И не заставят переступить некие границы, которые людям переходить не стоит. И всё будет хорошо.              ***Время: неизвестно. Место: кабинет директора института (вроде бы)***              «Какая ж неведомая хрень порой приснится…», – передёрнул плечами господин Директор, – «Это ж надо же… Сон о том, что мне вскрыли череп и напихали в него всяких микросхем… Бррр…», – аж передёрнуло его.              От движения плечами голова заболела ещё сильнее.              – Fuck…? – простонал господин Директор, удивляясь своему состоянию.              – Fuck! – выругался он, когда его взгляд таки сфокусировался и ухватил валяющиеся тут и там пустые бутылки из-под виски, коньяка и водки.              «Я что…? Ушёл в запой…?», – с трудом собрал он мысли в кучку.              Зато стала понятной дыра вместо памяти о том, как он тут оказался.              Но, тут он обнаружил стоящую в дверях женщину. Поправка, незнакомую ему женщину. А это значит… Ой, как много плохого это означает, – мгновенно понял опытный интриган. А уж пистолет в руке женщины мягко и ненавязчиво намекал, что его сейчас будут убивать.              А жить господин Директор хотел. И ради этого был готов на всё. И что-то подсказало ему, что мольбы бесполезны. Но звериная хитрость посоветовала запудрить мозги этой бабе с помощью пары-тройки психологических приёмчиков по работе с подчинёнными.              – Привет! – поздоровался он с отеческой улыбкой на лице.              «Вот и пригодилась окладистая борода на лице. С ней у людей сам собой повышается уровень доверия к словам обладателя таковой бороды», – мелькнуло у него в голове.              Женщина молчала.              – Ты смогла добраться сюда. В находчивости тебе не откажешь, – ободряюще кивнул он женщине.              После этого по его плану женщина должна была начать разговор. А это уже успех. Как минимум, она отвлечётся и её можно будет неожиданно атаковать. А как максимум, можно будет навешать ей лапши на уши, и…              – Я – Директор Бостонского технологического института. Я руковожу тут всем. И своим подчинённым я как отец.              «Людей, имеющих имя, убивать тяжелее, чем безымянных», – мысленно ухмыльнулся он, – «А уж как ненавязчиво я похвалил себя… Вот я молодец!»              – Я знаю зачем ты здесь, – изобразил всезнающего мудреца господин Директор, – Давай просто сядем и поговорим лицом к лицу.              «Убивать, глядя в лицо жертвы, тяжело», – снова мысленно усмехнулся Директор, – «тем более жертву, которая «как бы не сопротивляется»…».              – Даже не знаю, что тебе о нас рассказывали, и что ты после всех этих россказней думаешь… – протянул он.              Манипулятивное словечко «россказни» должно было бросить тень на убеждения женщины и всех тех, кто поспособствовал появлению этих убеждений. И как минимум, женщина должна была с пылом броситься отстаивать свои взгляды. А там уж опытному демагогу, каковым являлся «господин Директор», не составило бы труда поменять правду и ложь местами.              Но женщина молчала.              – …возможно у тебя сложилось неправильное впечатление… – сохраняя доверительный тон, продолжал давить на психику женщины господин Директор. Но он-то чувствовал, как по его виску стекает капля пота.              – Но, я говорю тебе – добро пожаловать в Институт, место где мы заботимся о спасении человечества, – не моргнув и глазом, выдал на-гора порцию вранья Директор.              – Нам тут нелегко, а те, кто живёт наверху, неправильно оценивают нас и наши цели, – Директор уже прямым текстом говорил, что женщина неправа. Но та по-прежнему молчала.              И господин Директор поплыл. Он что-то там говорил о всеобщем благе, о том, что ставки слишком высоки, и о том, что они… он и женщина… смогут сделать для всех. И сам не верил в тот поток словоблудия, что сейчас изливался из него.              – Помнишь такого малыша по имени Шон? – наконец проронила женщина.              И тут разум господина Директора невероятно обострился. Просто потому что в фильмах хорошие парни говорят злодеям: «Помнишь [Имя жертвы злодея]?». А потом, не дожидаясь ответа, срубают злодею голову. Ну, или простреливают оную из пистолета. Но злодею это без разницы. Ведь трупом он становится и так, и этак.              И господин Директор выдал:              – С того времени прошло уже пятьдесят лет. Ты этого не помнишь, потому что всё это время была в криосне. Но на днях я решил выпустить тебя из криокапсулы… потому что… Я - твой сын!              И тут господин директор почувствовал, что заврался. И внятно объяснить, почему он пятьдесят лет держал замороженной свою маму, он не сможет. Но ничего не понадобилось.              [Выстрел!]              Раздался звук выстрела, и выбитые десятимиллиметровой пулей, мозги господина Директора забрызгали стену его кабинета.              Затем дверь кабинета отворилась и в неё зашёл Джон. Выглядел он бодро, уверенно и спокойно. В этом ему помогало то, что псевдо-плоть его лица физически не способна выглядеть плохо, но… Он и в действительности был бодр, уверен и спокоен. Так что не лицо красит человека, а, всё-таки, человек красит лицо. И Нора отметила, что у Изабель есть вкус. Ведь, как ей, Норе, на ушко призналась Изабель, лицо Джона подбирала она. Для этого она убрала всю приторную слащавость, придуманную первоначальными дизайнерами. Получилось настолько типичное лицо… серые глаза… короткая стрижка чёрных волос… что взгляду было просто не за что зацепиться. И тогда Изабель по своему вкусу «изобразила» Джону волевой квадратный подбородок с ямочкой. И Нора признала – тут Изабель попала в яблочко. Джон именно такой… волевой.               – Ты как? – с ноткой заботы спросил Джон.              – Просто замечательно! – ответила Нора, ни в чём не покривив душой. И так оно и было. Ублюдки, покусившиеся на её семью, получили то, что заслужили.              А потом Джон достал из кармана пульт с одной единственной кнопкой. И Нора даже не подумала его остановить. Хотя и знала, что её, как третейского судью, Джон послушается. Но, по её мнению, ублюдки из Института должны не просто сдохнуть, но и принести своей смертью пользу. Так что сейчас, после нажатия Джоном этой кнопки, в вентиляцию Института поступил снотворный газ, без вкуса и запаха. И через минуту они все уснут. А потом Джон положит их на операционный стол и постарается отрезать максимально большой участок их головного мозга так, чтобы они сохранили свой разум. И даже если они вдруг выживут, мозги этих ублюдков всё равно будут утилизированы. И Нора с удовольствием представила, как мозги этих кожаных ублюдков, погубивших в рукотворной эпидемии Бостон, отправятся в унитаз.              ***Месяц спустя***              Возле вырытой в земле могилы стояли дюжина взрослых и полторы дюжины детей. Ближе всего к завёрнутому в простыню телу стоял Джон. И молчал. Но отмолчаться не вышло. Изабель пихнула его в бок локтём и прошипела:              – Давай, все ждут от тебя прощальной речи…              – В общей сложности я общался с покойным не более пары минут, поэтому я скажу следующее… – начал Джон.