Робот, который не переваривал кожаных ублюдков

      ***Дирижабль «Либерти». Сто метров над землёй. Окрестности Мегатонны***              – Мы отправляемся, – проинформировал соратников Джон.              И не дав ничего им сказать продолжил.              – Я в курсе всех ваших планов. Помочь Ривет-сити с его проектом очистки воды от радиоактивных изотопов. И не просто, а в промышленных масштабах. Плюс, помочь Мегатонне. Плюс, сто первое убежище, жители которого всерьёз вознамерились сидеть три века взаперти. Но… Ничего уже не надо…              – Бедные люди, – жалостливо вздохнул кто из слушателей, – только представлю, как именно были решены их проблемы, как ощущаю, что мне срочно нужно тридцать капель валерьянки…              – А мне стакан чего покрепче! – высказался Нейт.              – Не знаю, чего вы там себе навоображали, – отмахнулся Джон, – но всё прошло без каких-либо сложностей. Двери в сто первое я вскрыл за минуту. А принудительную вакцинацию от первой и второй модификации ВР-Э штурмотроны провели за пять минут. После чего эти люди были предоставлены сами себе. И они безо всякого давления с моей стороны могут убедиться, что во внешнем мире ничего страшного нет…               – Страшнее тебя? – тихонечко спросила Изабель.              Джон сделал вид, что не расслышал вопрос.              – …или же продолжить стоять около отсутствующей входной двери…              – Бедняги! – хором вздохнули слушатели.              – Найденный в восемьдесят седьмом убежище ГЭКК, я подарил учёным из Ривет-сити. Техническое решение по очистке воды, которое они собирались искать, уже есть в составе ГЭКК… А всё наше легкое оружие… карабины, автоматы, ручные гранаты, силовая броня Т-45… я подарил Мегатонне, Ривет-сити и общине людей, пострадавших от ВР-Э. Конечно, вряд ли, оно им пригодится в ближайшие годы…              – А как же мародёры, засевшие в Вашингтоне?              – Штурмотроны и робоглазы-разведчики скоро закончат с этим вопросом. Так что нам осталось сделать пару вещей. Итак, дело номер один…              И дёрнув какой-то рычаг, Джон скомандовал одной из грузовых платформ, отправиться вниз. Товарищи Джона прильнули к обзорным иллюминаторам и увидели, как люди внизу устанавливают неразорвавшуюся мегатонную ядерную боеголовку на грузовую платформу, и надёжно закрепляют ей. Даже сваркой прихватили её для надёжности.              – Джон, зачем тебе бомба?! – почувствовали себя не в своей тарелке от близости самого мощного оружия окружающие.              – Это не входило в план, – пожал плечами Джон. – Мне её просто подарили. Должно быть я показался им заслуживающим доверия.              Все молча кивнули. Джон не понял странного флеш-моба, но решил не обращать внимания на третьестепенной важности детали. А между тем…              – Эм… А кто эти люди почему они лезут на платформу с бомбой? – прищурились сотоварищи Джона, разглядывая происходящие внизу.              – Это Джеймс, его дочь Роза, Амата и ещё несколько моих знакомых из Мегатонны, Ривет-сити и общины людей, пострадавших от ВР-Э номер один…              – А…?              – Судя по их лицам… – электронные глаза Джона видели на порядок лучше обычных глаз его спутников, – …у них к нам важное дело. И даже догадываюсь какое. И у меня к вам просьба… в присутствии Розы ни слова не говорите… и даже намёка не давайте… на то, что с ней сделали Брон и Тенпенни…              – Джон, – сказал кто-то из женщин, – у женщин это работает по-другому… Не так как у мужчин… которые предпочитают держать всё в себе…              – Как, например, ты, – подсказала Изабель.              – Ей надо будет выговориться и выплакать всю боль… – продолжила женщина, начавшая тему рефлексии негативных переживаний.              – Нет. Я стёр ей память, – поверг всех в ступор своим ответом Джон.              – Как?! – возопили окружающие, немного придя в себя от шока.              – С помощью захваченного в сто двенадцатом и восемьдесят седьмом убежищах оборудования. А если вас интересуют совсем уж мелкие подробности, то я приложил электроды к её вискам. И даже смазал места контакта, чтобы избежать ожогов от электричества…              – Джон! – схватились за голову окружающие.              – А, понял. Вас волновала не техническая, а моральная сторона вопроса. Тогда успокойтесь. Разрешение её отца мною было получено предварительно…              – …              – Да, – продолжил Джон, – Ведь, я уже знал, что я увижу… Раба, которые не помнит ничего из прошлой жизни… Раба с промытыми до блеска мозгами… Раба, который не может жить без приказа хозяина… Раба, не способного ни к малейшей самостоятельной деятельности… Раба, с радостью принимающего любые побои и унижения от того, кого гипнообучающая программа обозначила как «Хозяин»… Ведь, я это уже видел… И на примере других робомозгов серии ЕМ… жертв проекта «Идеальный раб»…              – Прости, – извинилась Изабель, имея в виду «нам жаль, что мы подняли неприятную тему для разговора».              – Не стоит, – не стал обижаться Джон, – Об этом нужно было когда-нибудь поговорить. Потому что когда-нибудь вам придётся объяснять зелёным новобранцам Братства Стали почему некоторые технологии старого довоенного мира не в коем случае не должны увидеть свет. И почему тех, кто их применяет нужно уничтожать. Без всякой жалости и колебаний.              – Вот сам им это и расскажешь, – попытался перевести разговор в шутку Нейт, весело хлопнув Джона по плечу. – Ты же генерал нашего Ордена…              – А вы будущие старейшины, – не поддержал шутку Джон. – И после того, как мы достигнем западного побережья и поставим точку в этой истории с кожаными ублюдками, наши дороги разойдутся… Потому что Тёмные века сами собой не закончатся. И миру ещё долго будут нужны люди с книгой в одной руке и гаусс-винтовкой в другой…              Судя по лицам окружающих, те представили всю ответственность, что на них свалится, и у них затрещал хребет от представленного груза. А на лицах нарисовалось «да ну на фиг». И они решили перевести тему на нечто более близкое и конкретное.              – А Роза-то не выглядит инвалидом, страдающим от тотальной амнезии… – сказал кто-то, глядя на постепенно приближающихся к ним, на подымающейся грузовой платформе, людей.              – Я расспросил Джеймса о детстве Розы... И мы решили внедрить ей в память три воспоминания о реально произошедших событиях, – начал объяснения Джон, – Первое детское воспоминание было о том, как Джеймс впервые оставляет дочь одну дома, а вернувшись обнаруживает всё перевёрнутым вверх дном. Второе воспоминание было о том, как на своём десятилетии Роза и Буч не поделили тортик. А третье воспоминание было о том, как Роза, Амата и Буч устроили постановочную драку, чтобы не сдавать школьный экзамен, к которому они не подготовились и рассчитывали, в итоге, пересидеть его в медпункте, изображая «боль и страдания». И знаете, что?              – ?              – В компьютерной симуляции эти события были интерактивными. То есть Роза могла выбрать из нескольких вариантов. И она выбрала такие варианты, какие она когда-то сделала в два года, в десять и в шестнадцать…              Первой сообразила Изабель, как специалист имеющий профессиональное представление по проекте «Робомозг».              – Это значит, что память к тебе вернётся! – выкрикнула она, радостно вешаясь Джону на шею.              Тот её приобнял, но…              – Нет, не вернётся, – вздохнул он, – потому что мозг придумывает ложные воспоминания. Так уж он устроен.              – Но…              – Да. Порой я читаю книгу… и у меня возникает странное чувство dejavu. Но я не могу вспомнить что же на следующей странице. Но… мне достаточно просмотреть по диагонали какой-нибудь техсправочник или учебник по сопромату, как я могу пересказать всё его содержимое практически наизусть, но… В общем, Роза уверена, что всю жизнь она жила в убежище. А потом однажды её отец покинул убежище. А она отправилась следом, на его поиски. Одна. Побывав при этом в Мегатонне, радиостанции «Новости Галактики» и каком-то убежище, где все жители сидели в капсулах со шлемами виртуальной реальности на головах.              – Ложные воспоминания… – с тоской в голосе протянула Изабель.              – Да. Они самые, – подтвердил Джон, – Поэтому мне нет никакого смысла напрягаться. Если я что-то и вспомню, то никакой гарантии, что эти воспоминания настоящие, у меня не будет.              – …              – Но есть во всём этом и позитивная сторона, – без намёка на уныние сказал Джон, – случай с Розой показал, что характер подвёргнутого стиранию памяти человека довольно быстро восстанавливается. Да, и профессиональные знания тоже не сильно страдают. И если не валяться на диване, то можно за месяц восстановить, то что изучал ранее годами…              Окружающие кивнули, соглашаясь с тем, что уж кто не валялся на диване всё это время, так это – Джон.              – Так что скорее всего в прошлой жизни я был одиноким технарём, ненароком перешедшим дорогу власть имущим. А те уже начиная с семидесятых годов плевали на закон уже практически в открытую. И целыми тюрьмами везли заключённых на опыты к доктору Брону. А я… не знаю… может узнал какой-то грязный секрет власть имущих? В семидесятых годах, ежегодно пропадало без вести больше людей, чем погибало на войне…              А затем грузовая платформа таки достигла трюма дирижабля «Либерти» и…              – Можно присоединиться к вам? Ну, пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста! – с умоляющим видом сложила ладошки у груди Амата.              – Амата, ты как ребёнок, – одёрнул ту Джеймс. И только было открыл рот, чтобы озвучить тоже самое, но в более вежливой форме, как…              – Можно. Добро пожаловать на борт! – и Джон приступил в процедуре знакомства своих «новых» друзей со своими «старыми» друзьями.              ***Некоторое, непродолжительное время спустя***              – А сейчас, – тут Джон достал из кармана карманную рацию, – когда мы через пару минут будет на расстоянии уверенного приёма сигнала… надо будет окончательно закрыть вопрос кожаных ублюдков, прилетевших в Вашингтон…              – Постой-постой, Джон! – всполошились его собеседники, – каких таких ещё кожаных ублюдков? Ведь Тенпенни мёртв. А! Ты говоришь о том докторе Броне!              – Нет. Сегодня утром, после того, как на примере Розы, я убедился, что людской характер не исправишь даже стиранием памяти, я отказался от идеи очистить разум Брона и перевоспитать его. И пристрелил его.              – Джон… – только и смогли что вздохнуть окружающие.              – Так что сейчас нам надо решить как именно будут умерщвлены несколько сотен существ, прилетевших вместе с Тенпенни. До октября семьдесят седьмого года они называли себя «Тайным правительством Америки». Теперь они называют себя Анклавом. И пускай вас не смущает тот факт, что там есть старики, женщины и дети. Они не были случайными свидетелями. И каждый из них вложил свою лепту в то, что мы все оказались именно здесь и именно сейчас.              И Джон широким жестом обвёл руины Вашингтона, где от его жителей осталось едва ли одна тысячная часть. А затем он поднял свою рацию так, чтобы она была видна всем.              – Сейчас она включена на передачу по первому каналу. Но, если переключиться на второй канал и отдать голосовую команду, то сработают детонаторы, которые я заложил в опорные балки в подвале Тенпенни-тауэр. И всё здание рухнет, сложившись как карточный домик…