Спаси меня

      Мотель, в котором они остановились после очередного переезда, немного отличался от других. На этот раз это был отдельный домик со стоянкой, санузлом и небольшой кухней. Саске понравилось это место, хотя и вышло немного дороже, чем он рассчитывал. Зато месторасположение было очень удобное, тихое и спокойное, на границе лесной зоны, отчего мотель больше походил на турбазу.       Вот только внешняя обстановка очень сильно контрастировала с внутренним напряжением Саске, которое с каждым днём возрастало всё сильнее. С тех пор, как случилась та ночь, отношения между братьями изменились. Изменения были незначительными, но младший Учиха ощущал их очень остро. Итачи и прежде был не особо многословен, теперь же хорошо, если в день они перекидывались парой слов. Саске устроился на временную подработку, поэтому уходил с утра, а возвращался вечером. Старший брат продолжал восстанавливать свои ноги и полностью погрузился в чтение и изучение всего, что произошло за последние десять лет. Он также готовил, и его еда по прежнему была очень вкусной, но из-за появившейся холодности Саске не наслаждался ей, как прежде. Старший Учиха выглядел спокойным и бесстрастным, это было его привычное состояние. И всё же, до той ночи, Саске видел тепло в его глазах. Теперь же брат не смотрел на него вообще.       Саске очень переживал по этому поводу. Смерть Куренай также нанесла на старшего отпечаток, ведь Итачи впервые увидел, как его рисунок воплотился в реальность. Учиха-младший старался не беспокоить его по пустякам и не поднимал ту тему. Но всё же, когда прошло больше двух недель, не выдержал этой отстраненности и зябкости.       Как-то вечером, вернувшись с подработки позже обычного, Саске застал брата сидящим на кровати в очках и с книгой в руках. Тот был только после душа, его волосы ещё не успели высохнуть. Он как обычно был полностью погружен в чтение, но когда младший брат зашёл в номер, поднял на него глаза, а затем посмотрел на часы.       — Сегодня… пришлось задержаться, — прежде чем он начал говорить, ответил младший Учиха, снимая куртку и разуваясь.       — Я волновался. Почему ты не позвонил? — спросил старший Учиха, голос которого прозвучал скорее строго, чем взволнованно.       — Телефон разрядился, — вздохнул Саске, кидая его на свою постель. Теперь они с Итачи, конечно же, спали в разных кроватях. — Зато заработал неплохо, — младший Учиха выложил и деньги, пряча часть из них в сумку, а другую возвращая себе в карман.       — Ужин уже остыл, — Итачи снова вернулся к чтению. — Можешь разогреть, если хочешь.       — Нет, я… не голоден, — Саске на мгновение застыл посреди комнаты, не зная, что ему делать и, набравшись смелости, приблизился к брату и опустился подле него на кровать. Итачи сидел прямо, ближе к изголовью, чтобы свет от лампы на тумбочке падал прямо на книгу. Он не шелохнулся и даже не скосил глаза, когда младший сел рядом. Саске начал разговор не сразу: пару минут он просто сидел и хмурился, смотря на свои руки. А потом всё же решился, понимая, что когда-нибудь они всё равно должны об этом поговорить.       — Я всё испортил? — негромко спросил он, переплетая свои пальцы между собой и снова расцепляя их.       — Почему же? — переворачивая страницу, произнёс Итачи.       — Потому что ты снова стал отдаляться от меня и скрывать свои мысли. Как в детстве. Тогда ты всегда был недосягаем для меня, и я не понимал твоих чувств и желаний. После больницы ты изменился, мне показалось, что ты наконец-то доверился мне, и вот теперь снова… из-за меня. Теперь ты ненавидишь меня, да? Даже не смотришь с тех пор, наверное, даже ушёл бы, если бы мог, — с горечью добавил он, ощущая неприятную резь в глазах. Итачи, глубоко вздохнув, закрыл книгу и отложил её, а, сняв очки, всё же посмотрел на брата. Саске внутренне съежился от его взгляда: оценивающего, слегка надменного и прохладного, но не леденящего, а скорее, осеннего.       — Нет, — первым делом возразил Итачи, а от твёрдого голоса Саске сжался ещё сильнее. — Я не испытываю к тебе ненависти и не злюсь. То, что произошло той ночью, гораздо менее трагично, чем все эти убийства, которые мы не можем предотвратить, заведомо зная о них. И я не закрываюсь и не отдаляюсь от тебя, просто… в последнее время думаю о многом. И об этом в том числе.       — И что же ты об этом думаешь? — с придыханием спросил Саске. Брат, отведя от него взгляд, посмотрел в пространство. Его профиль был таким четким и строгим, что напоминал юноше камень.       — То, что случилось между нами, никак не повлияет на наши отношения, — спокойно произнёс Итачи. — Ты по прежнему мой младший брат, самый близкий человек, и я по прежнему люблю тебя и никуда не собираюсь от тебя уходить. Если это вышло случайно — то нам лучше просто забыть об этом и продолжать жить, как прежде. Ничего страшного я в этом не вижу, ведь каждый может ошибиться, а тебя я готов простить за любой поступок по отношению ко мне.       — А если не случайно? — с трудом шевеля языком спросил Саске, впиваясь пальцами в свои бёдра. Здесь Итачи не сразу нашёлся с ответом. Сначала он внимательно смотрел на брата, который не смел поднять на него глаза и, так и не дождавшись от него ответного взгляда, снова вздохнул.       — Я понимаю, что тебе хочется секса, но моё тело — не лучший для тебя вариант. Эта страсть, что вспыхнула в тебе и, по твоим словам, во мне… Она не может быть долговечной. Когда-нибудь, через два раза или три этой пройдёт. Думаешь, стоит поддаваться этому сиюминутному желанию? Когда всё это исчезнет, как мы будем смотреть в глаза друг другу? Мы, родные братья… А как будем скрывать от тех, кого вдруг полюбим? На себя мне плевать, как и на своё тело. Но ты… Справишься ли ты с этим прошлым? Честно говоря, я считал, что мы с тобой похожи, и ты будешь так же хорошо контролировать свои желания, как и я. Но если тебя это мучает…       — Что, предлагаешь, найти кого-то на одну ночь? — невесело усмехнулся Саске.       — Что ж, если тебе и этот вариант не нравится, тогда можешь снова воспользоваться мной, — бесстрастно проронил старший Учиха, так и смотря в пустоту. — Моё тело мало меня волнует, но если тебя это успокоит… то я не против.       — Как же ты не понимаешь! — внезапно Саске вскочил на ноги и выпалил эти слова так громко, что даже непоколебимый старший брат содрогнулся. Юноша склонился над ним и схватил за рубашку, говоря ему прямо в лицо. — Я не хочу пользоваться тобой и не хочу спать с кем-то другим. Я хочу тебя! Не просто утолить свою похоть, а любить тебя, и хочу, чтобы ты так же желал меня, как и я тебя… — на последних словах его голос затих, а силы как будто исчезли, поскольку от отчаяния он был готов упасть на колени. Итачи, ошеломленный его словами, тоже не сразу смог прийти в себя, не понимая, как они могли дойти до такого.       — Саске, я… — начал было он, но младший Учиха, с шумом выдохнув, выпрямился и взглянул на брата свысока. Его черные глаза сейчас были поистине леденящими.       — Забудь обо всём, что я наговорил, — проронил он и отстранился. Развернувшись, направился к двери, снова обулся и надел куртку. — Этой ночью можешь меня не ждать, — проверяя наличие денег в кармане, добавил он и покинул гостиничный номер.       Едва он ступил за порог, как прохладный ветер окатил с головы до ног его разгоряченное тело, но этого слабого порыва было мало, чтобы привести его в чувство. Широко шагая, младший Учиха добрался до автомобиля, сел в него, громко хлопнув дверцей и судорожно завёл его. Шины взвизгнули, из-под колёс полетела пыль и грязь, а Саске почувствовал, как его резко тряхнуло назад. Он был на взводе и прекрасно это понимал, однако ничего не мог поделать. Эмоции редко выходили из-под контроля, но когда это случилось, младшего Учиху было не остановить.       На всей скорости он гнал к городу, едва ли помня о каких-то правилах дорожного движения. Адреналин в его крови кипел, и только такая высокая скорость была ему под стать. Хорошо, что дороги ночью оказались более свободными, и Учиха мог не опасаться, что кого-нибудь собьёт. Добравшись до центра города, он припарковался у ближайшего бара и отправился гулять по улицам, надеясь, что ночная жизнь затянет его с головой.       «Может, Итачи прав? — различные увеселительные заведения предлагали свои услуги, но Саске едва успевал вникнуть в названия. — Всё это только из-за долгого воздержания и любое тело подойдёт? Просто, чтобы получить разрядку…»       — Эй, красавчик, ищешь, с кем развлечься? — раздался слева от него низкий женский голос с явной хрипотой. Остановившись, Учиха скосил глаза. Конечно же, в этом месте было полно ночных бабочек, разного окраса, возраста и даже пола. Его окликнула высокая кудрявая блондинка со смуглой кожей и голубыми глазами. Одета она была, как и полагается, достаточно вульгарно и завлекающе. Красная помада, пирсинг на языке, короткая юбка и майка, едва скрывающая грудь… Даже на расстоянии Саске чуял от неё запах сигаретного дыма.       — Если будешь долго думать, перехватит кто-то другой, — с недовольством сказала она, и с другой стороны Учиха увидел, как к нему приближаются ещё двое девушек: одна рыжеволосая, с короткой стрижкой, другая темноволосая, с длинными прямыми локонами. Они окружили его с двух сторон и начали что-то щебетать, восторгаясь его молодостью и красотой, а юноша едва слышал их, пытаясь понять, что же с ним происходит. Несмотря на яркость и доступность, в нём не то, что не пробуждается желание, а наоборот — всё нутро наполняется отвращением.       — С дороги, — бросил он, грубо отталкивая их и идя вперед. Они что-то недовольно прокричали вслед, обзывая нелестными словами. Учиха лишь усмехнулся, не представляя, какой смысл может быть в жизни у этих существ. Однако, не успел он пройти и десяти метров, как к нему снова пристали. Только теперь представители другого пола.       «А может, теперь я могу делать это только с парнем?» — Саске едва различал лица этих людей, но вот их плечи, крепкий торс и узкие бёдра бросались в глаза. Они тоже что-то говорили ему о развлечении такими же сладкими манящими голосами, а их запах начал дурманить разум Учихи, погружая его в опиумный туман.       — Сколько? — прорывая эту дымовую завесу, спросил Саске, едва узнавая свой голос.       — Двести за час. Но для тебя скидка, малыш…       Саске даже не понял, как сделал шаг вслед за одним из них, и как тот, заведя его в безлюдный проулок, прижал к глухой стене какого-то здания. И начал прикасаться к нему. Саске ощущал его пальцы поверх своей одежды и всё ждал, когда же желание охватит его до боли в животе. Но оно не рождалось. Не было даже слабых отголосков влечения, похоти, когда он думал, заставлял себя думать о сексе с этим незнакомцем. Всё, что его наполняло — это холодное равнодушие, с каждой секундой превращающееся в тягучее, как смола, отвращение.       «И я должен спать с этим? — в недоумении восклицал Саске, задыхаясь от тошнотворного запаха дешевой туалетной воды, смешанной с потом этого парня. — Должен отдать своё тело в его поганые руки? Позволить засунуть гнусный, неизвестно где побывавший, член в меня? Или самому засадить в его зад, наполненный чьим-то дерьмом? А рот? — Саске в отвращении отвернул голову, когда незнакомец попытался поцеловать его. — Какого черта я должен прикасаться к этому рту, сосавшему сотни грязных членов до меня?»       — Нет уж, — прорычал Саске, отталкивая парня так, что тот врезался в противоположную стену и от поражения сполз на асфальт. — Да я лучше сдохну, чем буду сношаться с бродячими собаками, — выплюнул он, трясясь от гнева и злости с головы до ног. Не медля ни секунды, он сорвался с места и на этот раз побежал, ощущая, как ветер бьёт по лицу, а сердце судорожно трепещет в груди.       «Как? — взывал к своему рассудку Саске. — Как я мог даже подумать о том, что чьё-то грязное тело может заменить тело моего брата? Тело, за которым я сам ухаживал, которое восстанавливал, возвращал к жизни? Которое оберегал и защищал? Чистое тело, оскверненное лишь мной, принадлежащее только мне… Как я могу допустить, чтобы меня касался кто-то другой, кроме него?»       Саске так бежал, что даже не заметил, как попал под дождь. Добравшись до автомобиля, он снова судорожно завёл его и надавил на газ, во второй раз слыша, как взвизгнули шины. Развернувшись, он помчался обратно к мотелю наверное даже на большей скорости, чем ехал туда, слыша, как рычит мотор, перекрывая все остальные звуки. Обратная дорога показалась ему такой долгой, что от волнения Учиха даже пропустил один из поворотов. Пришлось сдавать назад и терять ещё больше времени. Но что ещё хуже, у него заканчивался бензин, а последнюю автозаправку он уже проехал. Он перешёл на максимальную передачу и сбросил скорость, отключил все электроприборы в автомобиле и фары, стараясь дотянуть до мотеля. От этого его нетерпение возросло так, что руки тряслись вместе с рулём. Наконец, когда показалась знакомая вывеска мотеля, Учиха выжал из автомобиля остатки скорости и смог припарковаться вблизи своего домика.       Выскочив из машины, он снова попал под дождь. Не сильный, но весьма ощутимый. Впрочем, Саске было всё равно. Его тело горело, а нервы от прохладных капель обострялись сильнее. Рванувшись к двери, он вдруг замер, вспомнив, что сказал Итачи не ждать его. Может, брат правда не стал ждать его и уже уснул? Дрожа с головы до пят, Саске открыл дверь и тихо вошёл в номер, ощущая, как капли после дождя стекают с волос по спине. Он замер возле двери, не смея ступить дальше. Итачи не спал. Он лежал на кровати, но его глаза были открыты, а пустой взгляд направлен в потолок. На тумбочке горел ночник, поэтому Саске хорошо видел его. Как только дверь скрипнула, старший Учиха метнул взгляд на неё. Младший видел, как его глаза сначала сощурились, а потом широко открылись, узнав того, кто пришёл.       — Саске… — он мгновенно оторвал от постели спину и сел, а после встал, видя, что младший брат весь мокрый от дождя и дрожит с головы до ног. — Что с тобой? — он начал медленно подходить к нему, но тоже замер, потому что второй Учиха не выдержал.       — Как ты мог? — прошептал Саске дрожащим голосом, едва держа себя в руках и с силой сжимая кулаки. Мокрая челка застилала его глаза, которые, казалось, смотрели на брата со всей яростью и гневом. — Как ты мог отпустить меня? — уже с вызовом спросил он, заставляя старшего брата пораженно замереть. — Как ты мог отдать меня кому-то другому? Позволить кому-то чужому прикасаться ко мне? — с каждым словом Саске делал шаг навстречу ему и остановился, лишь когда между их телами остался сантиметр. — Позволить кому-то, кроме тебя, любить меня? — прошептал он и так порывисто и крепко стиснул ошеломленного брата в объятьях, что они оба чуть не упали. — Как же ты мог, нии-сан! — в отчаянии воскликнул Саске, пряча голову у него на плече. Руки Итачи инстинктивно дернулись, когда младший брат прижался к нему. Ощущая тепло его дрожащего, мокрого тела, старший Учиха не смог побороть этого чувства и так же крепко сжал его в объятьях, опуская голову и ощущая исходящий от волос запах дождя.       — Я… готов сожалеть об этом решении всю жизнь, — прошептал он, пропуская через себя дрожь Саске. — Но могу ли я остановить тебя? Ведь ты уже не десятилетний мальчик, которым я с лёгкостью управлял. Теперь же ты взрослый мужчина, который даже сильнее меня.       — Можешь, — хрипло выдохнул Саске. — Я никогда не отпущу тебя, и ты должен всегда держать меня при себе. Потому что когда дело касается тебя, я теряю последние нити рассудка. И сейчас почти потерял, и смешал бы себя с грязью, если бы не вспомнил о тебе. Если бы не знал, насколько прекрасной была та ночь, что мы провели вместе. Нии-сан, прошу тебя, — снова умоляюще произнёс он, содрогаясь в объятьях брата. — Не прогоняй меня больше и не отправляй к другим. Я хочу быть рядом с тобой, хочу любить тебя не только душой, но и телом. Я готов вытерпеть что угодно и если хочешь, можешь всегда быть сверху, только позволь мне любить тебя и этой любовью… — прошептал он и, чуть отстранившись, заглянул Итачи в глаза. Наконец-то не холодные, но и не теплые, но нестерпимо ласковые и любящие особенным чувством. Не сдержавшись, Саске потянулся к его губам и коснулся их, замирая, как пойманный кролик, в любую секунду которого были готовы пронзить клыки зверя. Он ощущал, как губы Итачи медленно раскрываются, как его кончик языка осторожно касается губ младшего брата и даже пытается пробраться в его рот… Как вдруг…       — Нет… — в отчаянии выдохнул Саске и внезапно оттолкнул брата от себя, снова заставив поразиться таким резким скачкам его настроения. — Не прикасайся ко мне, — тяжело дыша, проронил Саске. — Я слишком грязный для тебя, — наконец-то разъяснил он и умчался в душ, на ходу срывая с себя мокрую одежду.       Даже под горячей водой Саске продолжал дрожать, с остервенением оттирая себя от всех ночных запахов и прикосновений. Он вымыл тело два раза, использовав чуть ли не половину геля для душа и тщательно принюхался к себе, чтобы не ощущать ничего, кроме запаха цитрусов. Впрочем, запахи были не единственной его проблемой. Сейчас, когда он молил и целовал Итачи, почувствовал такое дикое возбуждение, что едва смог скрыть его.       «Как же я хочу его…» — Саске в бессилии припал к прохладной стенке, понимая, что нужно что-то сделать со своим телом, чтобы не заявиться к брату со стояком и не посеять в нём ещё больше сомнений. Левая ладонь сама собой скользнула к плоти и жадно обхватила её. Саске знал, что в таком состоянии сможет закончить практически за минуту, особенно, когда в голове всплыли образы их совместной ночи. Чтобы усилить ощущения, правую руку он завёл за спину, а пальцами проник в своё нутро. Тело тут же сильно задрожало, а воспоминания теперь не только кружили в голове. Картинки стали намного ярче, и он будто снова уловил те запахи и услышал звуки. И, главное, его тело вспомнило то неповторимое ощущение, когда брат владел им. С такими мыслями Саске закончил очень быстро, понимая, что готов испытывать это удовольствие снова и снова. А вот готов ли к этому Итачи?       «Я не должен так давить на него, — немного успокоившись, Саске снова омыл себя прохладной водой. — Если бы мы шли к этому постепенно, возможно, для него это стало бы не таким шоком, и он бы принял это менее болезненно. Но я… тогда просто не мог терпеть. Да и сейчас практически на грани».       Накинув белый халат, юноша вышел из ванной, не представляя, что делать дальше.       Итачи снова сидел на кровати, спиной к нему и немного ссутулившись, наверное, порядком устав от всех этих срывов младшего брата. Саске понимал, что эта проблема, обрушившаяся на него так неожиданно, доставляла немало головной боли. И всё же, Итачи относился к этому с пониманием. Он не ставил жестких запретов, не испытывал раздражения и ярости, не кричал и не пытался выбить из него всю эту дурь. Он понимал. Он чувствовал, что для младшего брата это очень важно, и Саске был бесконечно благодарен ему за то, что даже в таком деле Итачи остаётся на его стороне.       — Нии-сан, — осторожно позвал он, опасаясь, что брат снова отдалится от него. Итачи не ответил, юноше показалось, что тот как-то странно сидит. Очень напряженно и сутуло, несмотря на то, что постоянно старается держать спину прямо. Опасаясь, что что-то не так, Саске обошёл кровать и остановился перед ним. Он хотел сказать, что попытается контролировать себя, как вдруг увидел то, чего совсем не ожидал: левое плечо Итачи перетягивал резиновый жгут, а на локтевом сгибе виднелась свежая точка от укола. В правой руке он держал пустой шприц, который через пару секунд выскользнул из его пальцев.       — Что ты делаешь? — ошеломленно прошептал младший Учиха, когда старший стянул с себя и жгут. — У тебя ведь не было ломки? Или ты почувствовал её приближение?       Итачи с трудом мог держать глаза открытыми: его веки быстро тяжелели и опускались, а дыхание становилось чаще, поэтому он приоткрыл рот. И всё же он смог схватить Саске за руку и, падая на кровать, потянул брата за собой. Младший Учиха успел опереться на руки, чтобы так сильно не давить на тело старшего, который опустился на спину.       — Ты хотел, чтобы я любил тебя, — прошептал Итачи, всё больше ощущая, как затуманивается его разум, а тело наполняет знакомая эйфория.       — Ты хочешь сказать… — у Саске прервалось дыхание, — что это из-за меня? Ты сделал укол из-за меня?       — Я тоже этого хочу, но пока могу только так… — с трудом выговаривая слова, добавил Итачи, а его глаза окончательно закатились. Для Саске эти слова стали сродни удару грома. Он смотрел на брата во все глаза, словно не верил, что с его губ могло слететь подобное. Едва успокоившееся молодое тело стремительно начало наливаться бесконтрольным желанием, перед которым рухнули последние преграды. Руки, ноги, корпус… Его всего стало трясти, в первые мгновения, он так же, как и брат, не мог шевельнуться, словно наркотик вкололи и ему. Не помня себя от обуревающих эмоций, он первым делом припал к губам Итачи, чтобы проверить, правда ли это. Знакомый вкус тут же охватил его разум, а от ощущения другого языка в собственном рту тело снова пронзило острие возбуждения. Он страстно простонал, срывая со своих плеч халат и практически разрывая рубашку на груди брата. Прижавшись своим разгоряченным телом к его, Саске продолжал целовать его до беспамятства, напитываясь этой лаской до предела. Он ощущал, как Итачи постепенно начинает терять себя, однако даже бессознательно отвечал любовнику со всей пылкостью, сам захватывал его губы и заставлял задыхаться. Возбуждение захватило обоих стремительно: Саске уже в душе был на взводе, а Итачи, получив вместе с дозой порцию адреналина, за несколько минут был готов к соитию.       — Нии-сан… — сдавленно прошептал Саске. Ему пришлось оторваться, поскольку уже нечем оказалось дышать. Итачи часто дышал под ним, щёки у него были пунцовыми, губы ярко алыми и влажными, просящими продолжения, а взгляд томным и затуманенным. Саске знал, что брат уже не слышит его, погрузившись в свои иллюзии, но как в прошлый раз совокупляться он не хотел. Примкнув к его плечу на сгибе шеи, он с такой силой укусил его, что тело брата в конвульсии содрогнулось, а из груди вырвался болезненный стон.       — Не теряй связь с этой реальностью… — ощущая во рту привкус крови, успел шепнуть Саске. Глаза Итачи широко распахнулись, и в одно мгновение его расслабленное тело наполнилось сильнейшим всплеском адреналина. Он схватил своего младшего брата и рывком перевернул его, вжав в кровать. У Саске перехватило дыхание, а в животе всё перевернулось, когда он увидел этот горящий взгляд над собой и почувствовал, как колено упирается в его пах, раздвинув ноги. Да, он хотел привести брата в чувство, но, похоже, перестарался с этим.       — Саске… — почти осознанно прошептал тот, обхватывая ладонями его лицо, касаясь глаз, носа и губ, словно не узнавал его. Эти прикосновения стали настолько неожиданными и приятными, что младший Учиха не смог сразу ответить, ощущая оцепенение в своём взбудораженном теле. Это оцепенение усилилось, когда Итачи положил ладонь на его грудь и впился в кожу пальцами. Сердце младшего брата тут же затрепетало, и он четко слышал собственные удары, будто старший держал его сердце прямо в ладони. Дрожащей рукой Итачи повел вниз, касаясь напряженного пресса и переходя к правому боку. Было сложно сказать, был Учиха-старший в себе, или нет: его взгляд казался очень далёким, словно он видел брата не перед собой, а сквозь сон.       — Да, я здесь, — проронил Саске и, подняв руку, коснулся его лица. — Хочу, чтобы на этот раз ты запомнил всё, — он хотел приподняться и снова примкнуть к его губам, как вдруг Итачи схватил его руки и прижал предплечья к подушке, не позволяя тому шевелиться. Саске был удивлен его действиями, но сопротивляться не спешил: брат сам очень жадно поцеловал его и, практически одновременно, разместился между его бёдер и толкнулся в тело. Саске не стал сдерживать свой стон, который получился очень громким и скорее отчаянным, нежели пошлым. Несмотря на то, что подобное соитие у них уже было, его вновь поразило это ощущение твёрдой плоти в себе и чувство предельной наполненности. Конечно, с пальцами это сравнить было нельзя: его кожа и мышцы натянулись по максимуму, обхватывая член любовника. Но ещё больше Саске удивили ощущения: на этот раз всё было иначе. Если тогда он был не готов ни физически, ни морально и лишь терпел в надежде, что доставляет брату удовольствие, то теперь он ждал, он хотел вновь ощутить его в себе и настолько стремился к этому, что начал испытывать исключительное наслаждение, несмотря на то, что процесс был идентичным.       Итачи всё плотнее прижимался к нему, удерживал руки и порывисто двигался, заставляя младшего братишку содрогаться. Саске невольно закатывал глаза, понимая, что его горящее тело справится со всем само. Он лишь обхватывал любовника ногами, позволяя ему входить настолько глубоко, насколько это возможно. Ему было плевать, что его тело не разработано, что это причиняет неудобство. Он не чувствовал ничего, кроме того одурманивающего ощущения наполненности собственным братом. Это раздирало его и ошеломляло так, что хотелось кричать, благо что можно было не опасаться тонких стен мотеля, ведь целый домик принадлежал только им. Саске хотел бы вцепиться в его плечи, сжимать их почти до крови. Он хотел бы обнимать и прижимать его к себе, полностью ощущая его тело, но Итачи не позволял ему двигаться, лишь желал, чтобы тот раздвигал ноги шире и глубже принимал его. Младший Учиха остро ощущал это желание и поддавался ему, получая взамен невероятные эмоции.       Их соитие длилось несколько минут: наверное, Саске мог бы выдержать и дольше, но под конец Итачи прижался к его телу, страстно смыкая губы на напряженной шее любовника, а плоть младшего Учихи оказалась зажата между двумя телами и тёрлась о живот брата при его движениях. Не ожидая подобной атаки сразу с двух сторон, Саске изогнулся под любовником, вжимаясь в его тело и содрогаясь от нестерпимо приятных, жалящий поцелуев. Чувство принадлежности Итачи в эти минуты было невообразимо прекрасным. Всем своим телом, всем своим существом он ощущал брата, понимая, что во всем мире ему нужен только он. Что любить, защищать, боготворить, ревновать, владеть и отдаваться он может только ему. Ведь он — его часть, его половина, такой же, как он сам. Только ему он может доверять, как самому себе, только перед ним может открыть все свои слабости и обнажить самые глубокие чувства. Только с ним он их может вообще испытывать.       Эти мгновения упоительного экстаза были самыми яркими, даже в сравнении с их предыдущей совместной ночью. Тогда Саске не мог справиться со своим безудержным желанием и похотью, теперь же он не сражался с ним, а наслаждался тем, как оно захватывает и поглощает его с головой. Но, конечно же, главное отличие было в том, что всё это происходило с позволения Итачи и по его воле. То, что теперь между ними нет секретов и недопониманий грело душу Саске и успокаивало совесть. Правда, беспокойство за то, что брат ради него принял препарат, всё же осталось. Саске хотелось, чтобы Итачи любил его и желал сам, без помощи наркотика, но… пока для них это было нереально.       Когда накал страстей немного утих, младший Учиха ощутил на себе весь вес старшего, поскольку тот после окончания их соития повалился на него и обмяк. В первые секунды не хотелось ни двигаться, ни смотреть, поэтому юноша просто лежал с закрытыми глазами, чувствуя, как ноги до сих пор дрожат от напряжения. Руки брат отпустил, но они так и лежали поверх головы: не хотелось двигать даже их. Саске стремился как можно дольше сохранить это единение их тел, и ощущение единения с ним. Минуты утекали одна за другой, он постепенно приходил в себя. Дышать становилось тяжело, и Саске, обняв брата за плечи, был вынужден всё же перевернуться и прижать его к постели.       — Нии-сан… — прошептал младший брат, касаясь лица любовника и убирая со лба и щёк его волосы. Итачи тоже лежал с закрытыми глазами, но они у него скорее были закатаны от полученного удовольствия, которое напрочь вырубало его. Саске знал об этом, поэтому осторожно и нежно целовал его лицо, ощущая под губами горячую, чуть влажную кожу. Дыхание брата было частым и шумным, а грудь высоко поднималась. В отличие от Саске он не мог до конца расслабиться, сбросив оковы вожделения. Адреналин до сих пор продолжал играть в крови, и если бы его рассудок был ясным, то наверняка брат бы сейчас не лежал без дела.       — Что, тебя хватило только на один раз? — ухмыльнулся Саске, гладя руками его тело, а кончиком языка обводя его губы, то смыкаясь с ними, то снова отстраняясь и играя. Младший Учиха не сомневался, что старшему были приятны подобные ласки, вот только для того, чтобы привести его в чувство, требовалось средство посильнее. Нацеловавшись и наигравшись вдоволь, Саске потянулся к его плечу и снова сомкнул на нём зубы так сильно, что почувствовал во рту привкус крови. Старший брат мучительно и хрипло простонал, а его тело содрогнулось под телом Саске и на несколько мгновений замерло в напряжении. Он тут же открыл глаза и вполне осознанно посмотрел на младшего брата, правда, не сразу сфокусировав взгляд.       — Узнаёшь меня? — вновь касаясь его щеки, прошептал Саске. Но вместо ответа Итачи внезапно приподнялся и тоже вцепился зубами в плечо младшего брата, заставляя того содрогаться и кричать. Волна ошеломляющей боли прошла по телу Саске, а перед глазами на несколько секунд повисла тьма. Когда это всё это спало, он повалился на тело брата, мелко дрожа от пережитой вспышки.       — Ты хоть знаешь, насколько это больно, глупый брат? — раздался голос возле его уха, от которого по спине побежали мурашки. Упираясь локтями в постель, младший Учиха смог приподняться и посмотрел в лицо старшего.       — Теперь знаю, — выдохнул он, видя немного нездоровую улыбку на лице Итачи. Он вроде бы обращался к Саске, но в то же время продолжал пребывать в собственном мире и наслаждаться видениями не только этой реальности.       — Но как ещё я могу привести тебя в чувство? — спросил младший Учиха, кончиком языка слизывая собственную кровь с губ старшего. Итачи раскрыл рот пошире и заглотил его, жадно целуя своего братишку. Саске негромко постанывал, ощущая, как тело брата, да и собственное, вновь наполняется возбуждением. Он двинул рукой вниз, просунул ладонь между их животами и коснулся пальцами плоти, своей и брата, одновременно сжимая оба органа и соприкасая их друг с другом. Руки Итачи, обнимающие младшего брата, спустились ниже и легли на его ягодицы, заводя юношу ещё сильнее. Саске трепетал внутри и дрожал снаружи, уже полностью готовый к новому соитию, но старший брат медлил. Он продолжал целовать и гладить его округлости и бёдра, а ещё младший Учиха улавливал на его лице всё ту же томную улыбку.       — В прошлый раз ты был похож на зомби, а теперь как будто пьян, — проронил Саске, смотря на его невероятно соблазнительные глаза и манящие губы.       — Мне просто слишком хорошо… для того, чтобы это было реальностью, — ответил Итачи, глядя и на брата и одновременно сквозь него. — Я не могу контролировать ни своё тело, ни сознание, и будто нахожусь в каком-то сне…       — Но это реальность, — прервал его Саске, — и я сделаю её ещё ярче, — он коснулся длинных волос брата, провёл по его груди, перешёл к животу и бёдрам. Когда Итачи был таким расслабленным, таким спокойным, беззащитным и манящим, Саске просто не мог устоять. Так же, как и в первый раз, доступность брата рождала в нём самые низменные желания, а похоть брала верх над разумом.       — Я… тоже возьму тебя, — в горле от волнения пересохло и сглотнуть удалось с трудом. — Ты ведь… не против? — раздвигая его бёдра и садясь между ними, спросил младший Учиха. Итачи на него уже не смотрел, но с его губ слетел короткий смешок. Как показалось Саске, весьма ироничный. Ждать ответа от него было невмоготу, к тому же, Саске не знал, в сознании он ещё, или уже нет. Всё, что ему сейчас хотелось — это как можно скорее погрузить свой ноющий орган в его горячее и тугое тело. Едва осознав своё желание, Саске сделал это, наваливаясь на брата так же, как и он на него некоторое время назад. Это ощущение было настолько потрясающим, что младший Учиха едва не закончил на первых секундах. Ему пришлось остановиться и склониться над телом Итачи, припадая губами к его груди. Отсрочить финал для себя он смог, но вот для Итачи его действия стали фатальными: находясь под действием метамфетаминов и прочих соединений, тот возбуждался быстрее и острее реагировал на все прикосновения. Поэтому как только любовник начал касаться его губами и ласкать языком, старший брат схватил его за плечи, теснее прижимая к себе и несколько раз двинул бёдрами, желая движений. Но смог закончить даже без них, пребывая на пике своей эйфории.       — Значит, я зря старался? — тяжело дыша спросил Саске, когда брат под ним снова обмяк и заулыбался, купаясь в невесомых волнах наслаждения. Младшего Учиху его беззаботность даже разозлила: он-то был на взводе и ждать любовника не собирался, поэтому перевернул его тело и снова вошёл сзади, слыша от старшего стон, заглушенный подушкой. Тело брата приняло его легко, несмотря на то, что Итачи только что закончил. Он был мягким и влажным, но только почувствовал любовника в себе, тут же напрягся, а его мышцы сжали плоть Саске так, что тот даже простонал. Младшему Учихе пришлось снова замереть на несколько секунд и только потом он смог двинуться, испытывая самые потрясающие ощущения. Он даже не знал, что ему нравится больше: ощущать брата физически или смотреть на его тело и знать, сколько же удовольствия приносит ему их связь.       «Если бы только он так же желал меня без наркотика… — прижимаясь к его спине и цепляясь зубами за шею, подумал Саске и оставил на коже красноватый след. — Хотел меня, а не секса. Если бы я мог пробуждать в нём это желание…» — младший Учиха зажмурил глаза, понимая, что надолго его не хватит. Он оперся руками в постель, двигался глубоко и резко, следуя зову своей страсти. Саске слышал, как брат тяжело дышал под ним, ощущал, как горело и потело его тело, выдерживая такое напряжение и глубокие толчки. Он не стонал, не говорил и будто вообще находился в другом месте, отчего казалось, что он может выдержать намного больше и младшему брату хотелось использовать ещё больше силы, быть грубее, чтобы вернуть любовника к реальности. Он так разошёлся, что совсем не слышал скрипа кровати, которая продавливалась под ними и едва ощущал собственное тело, как вдруг чуть не остановился, когда брат внезапно стиснул его ладони, которыми тот упирался в постель возле его головы.       — Саске… — услышал он в пылу своей страсти знакомый голос, от которого пробрало дрожью и мурашками. Его прикосновения и имя, произнесенное в такой момент, ещё больше усилили жажду тела любовника, и Саске, ещё раз навалившись, со страстью закончил, изливаясь в брата так глубоко, как только мог.       «Он понимает… понимает, что это я… — крутилась мысль в голове юного Учихи, дополняя его физическое удовольствие ещё и душевным. — Осознает, что занимается любовью именно со мной. Значит и хочет… меня?» — Саске сполз с брата и обессиленно перевернулся на спину, раскидывая руки и ноги. Эта робкая мысль не давала ему покоя, он хотел узнать, что чувствует брат в эти мгновения. Однако не успел Саске даже спросить, как Итачи вдруг навис над ним. Старший брат переместился так быстро, что младший только и мог, что открыть рот от удивления.       — Нии-сан? — ошеломленно выдохнул Саске, смотря на него во все глаза. На лице Итачи больше не было той томной беспечной улыбки, а глаза не закатывались. Наоборот — оказались широко раскрыты и пристально смотрели на младшего Учиху, будто хотели пронзить его насквозь. Кожа лица была бледной, но щеки покрывал яркий румянец, а тёмные волосы падали вперед и касались плеч Саске.       — Ты ведь понимаешь, что это я? — неуверенно спросил он, уже сам сомневаясь в своих словах и догадках. Вместо ответа старший брат так пылко прижался к его губам, что у Саске перехватило дыхание и потемнело в глазах.       — Постой… — застонал он, когда Итачи после его губ начал целовать его тело, спускаясь от шеи к груди, а ладонями гладить бёдра. — Дай мне прийти в себя…       Саске слишком поздно понял, какую ошибку совершил, поддавшись желанию: сам он закончил в упоении, а вот брата до экстаза не довёл, а лишь раззадорил и бросил на произвол судьбы. Теперь за это, похоже, придётся расплатиться.       — Нет, глупый брат, — послышался низкий хрипловатый голос, опьяняющий не хуже самого крепкого спиртного. — Ты не сдерживал свою похоть, всласть имея меня, теперь моя очередь насладиться тобой сполна.       — До сих пор не могу понять… — Саске начал закатывать глаза, когда губы любовника сомкнулись на его плоти. — Когда ты в себе, а когда нет. Если ты вообще бываешь не в себе…